Пятьдесят тысяч йен

            Атсуму Мия не особо задумывается, когда дело касается отношений.             Для него отношения — это красивая галочка в списке целей и планов на жизнь. Он своего рода достигатор, как те самые вшивые инфлюенсеры в социальных сетях, которые запускают всякие курсы по повышению самооценки и успешности за счёт аффирмаций, написанных Искусственным Интеллектом.             К тому же, это отличный повод похвастаться перед друзьями, особенно, если девушка, с которой ты встречаешься, хорошенькая и безумно милая.             Восхищение и зависть — это то, что ему нужно для регулярной подпитки, понимаете?             Осаму предупреждает, что любые отношения рано или поздно заканчиваются и что нужно быть к этому морально готовым. Что не всегда расставание — это грустные разговоры, прощальный секс при свечах и кроткие взгляды в спину, хотя на людях вы делаете вид, что даже не знакомы и что вас не связывает три года отношений, за время которых вы не видели друг друга, разве что, мёртвыми.             Нет, вовсе нет.             Иногда расставание сопровождается слезами, затяжными истериками и неприятными эмоциями, такими как ненависть, разочарование, злость и даже отвращение.             Обычно триггерами становятся измены либо предательство.             Достаточно почувствовать, что ты перестал быть интересен своему партнёру и что ему гораздо приятнее и интереснее просто общаться с кем-то другим, будь это обычный официант, одногруппник или дворник, которому за сорок. О, пожалуй, эмоциональная измена даже хуже физической. Но, тем не менее, Атсуму не то чтобы переживает на этот счёт.             Например, он не имеет ничего против лёгкого флирта с другими девушками, а ещё ему нравятся эксперименты в отношениях. Даже если это будет кто-то третий (неважно, парень или девушка, он примет даже трансперсону), Атсуму хорошенько подумает и, с вероятностью в девяносто девять и девять процентов, согласится. Оставшийся процент на случай, если Атсуму простынет: тогда ему, в целом, всё равно, потому что нет сил даже на то, чтобы перевернуться на другой бок.             Атсуму не переживает, не обращает внимание на нравоучения брата, не зацикливается на каких-то рамках морали, «правильности», но однажды он случайно замечает новое сообщение в телефоне своей девушки, Масами-чан, и бросает осторожный взгляд в сторону ванной комнаты.             Шум воды не прекращается на протяжении получаса, и Атсуму не представляет, что девушки так долго делают в душе, но зато у него есть время утолить своё любопытство.             Он переворачивается на живот, подтягивает к себе чужой телефон и вбивает выученный наизусть пин-код. Вообще читать чужие переписки — это некрасиво, это нарушение личных границ, это проблемы с доверием и прочая дичь, на которую Атсуму вполне себе способен, потому что «здоровые отношения» — это то, что ему противопоказано.             Когда Атсуму одумается, ему, в лучшем случае, исполнится восемьдесят лет, но сейчас ему двадцать четыре, а двадцать четыре — это самое подходящее время и самый подходящий возраст, чтобы совершать ошибки и потом работать над последствиями вместе с психологом и психотерапевтом. Кто знает, может, Атсуму пару раз сходит на групповую терапию, немного поплачет и потом будет саботировать всех на оргию. Это тоже станет отличным поводом хвастовства перед друзьями.             Осаму, конечно же, не оценит и, скорее всего, будет открещиваться от него до глубокой старости, а дальше — Альцгеймер, деменция и крематорий.       [папик] 0:18       Масами, отправил тебе двести тысяч йен, пятьдесят из них можешь перевести своему парню. Остальное оставь себе, развлекись. В пятницу буду ждать тебя в нашем любимом ресторане, столик забронирован на восемь вечера. Не опаздывай.             Атсуму пару раз моргает, отрывается от телефона и снова смотрит в сторону ванной комнаты. Может, Масами-чан вообще утонула?             Что в таких ситуациях вообще делают? Это же прямое подтверждение измены, а Атсуму даже не знает, как долго его внаглую водят за нос. Может месяц, а может и полгода. Стоит ли ему устроить скандал, выбить дверь в ванную комнату, позорно расплакаться или на эмоциях разбить чужой телефон вдребезги?             Атсуму прислушивается к внутренним ощущениям.             Ничего. Вообще ничего не хочется ни делать, ни говорить.             Он слишком расслаблен и вымотан после секса, льняные простыни приятно трутся о чуть влажную кожу, а выступивший пот на бритых висках и затылке остывает — проведёшь ладонью и почувствуешь прохладу на кончиках пальцев.                          Единственное, что Атсуму по-настоящему волнует — это пятьдесят тысяч йен, которые ему должны перевести на карту. Он пролистывает переписку к первым сообщениям, мельком запоминает название того самого «любимого ресторана» и замечает, что почти в каждом сообщении, в котором загадочный «папик» говорит про денежный перевод, фигурирует сам Атсуму.             Атсуму вспоминает, по крайней мере, последние пару месяцев и приходит к следующей мысли: ему ни разу не переводили деньги.

[вы] 00:24      

привет. это её парень, атсуму. моя девушка ни разу не поделилась со мной твоими       деньгами      

[вы] 00:24      

может, поговоришь с ней? ;)      

                   [папик] 00:26       Ты кто?

[вы] 00:27      

блин, ну я же представился только что      

[вы] 00:27      

ладно, давай ещё раз. привет, это её парень, атсуму      

      [папик] 00:28       Атсуму, почему ты пользуешься телефоном своей девушки и почему отвечаешь на чужие сообщения?

[вы] 00:28      

ой, да не парься. я ничего не скажу ;)      

            Атсуму, на самом деле, становится весело.             Он самостоятельно переводит себе часть денег на карту, затем удаляет все последние сообщения в переписке с загадочным «папиком», оставляет только сообщение про встречу, блокирует телефон и откидывает его на другую сторону постели. Очень… интересная ситуация. Больше всего Атсуму удивляет своя же реакция, а точнее, её отсутствие.             Он не ручался за себя и за свои эмоции, но, в конце концов, лишь убедился в том, что ему действительно всё равно.             Атсуму познакомился с Масами-чан на первом курсе университета, и с тех самых пор они были вместе.             Та самая звёздная парочка; те самые отношения, на которые молятся четырнадцатилетние девочки и про которые пишут бестселлеры. Между ними случались и ссоры, и длительные перерывы, и постоянные недопонимания на пустом месте, и ревностные порывы вперемешку с громкими скандалами и не менее громкими примирениями, но чтобы… какое-то спонсорство на стороне?             И ведь таинственный спонсор прекрасно знает о том, что девушка находится в отношениях, но всё равно продолжает переводить достаточно крупные суммы денег. Это… Атсуму не знает, какое слово подобрать, но это неловко?             Когда шум воды наконец-то прекращается, а девушка возвращается в комнату, Атсуму почти засыпает, уткнувшись лицом в подушку.             — Прости, — Масами-чан вытирает мокрые волосы полотенцем и осторожно присаживается на кровать. Матрас чуть прогибается под весом, но хотя бы не скрипит. — Сильно задержалась?             — Если тебе интересно, то ты пропустила второе пришествие, — фальшиво смеётся Атсуму. — Тебе сообщение пришло. Ответишь?             — Думаю, утром, — отмахивается девушка и медленно отводит взгляд в сторону, тем самым скрывая неловкость и лёгкую растерянность.             Утром Атсуму просыпается в приподнятом настроении, делает ароматный кофе на двоих и относит его в постель, затем заказывает свежие круассаны в ближайшей пекарне, а когда они спокойно завтракают, отмалчиваются и зависают в социальных сетях, Атсуму будничным тоном произносит:             — Кстати, мы расстаёмся, — хлебные крошки падают на свежую футболку.             Масами-чан отвлекается от телефона, делает глоток кофе и равнодушно пожимает плечами.             Атсуму безмятежно улыбается, доедая круассан, и думает: «Интересно, как отреагирует этот таинственный спонсор, если к нему на романтический ужин придут сразу двое?».

* * *

            Осаму не спрашивает, что случилось, Атсуму не рвётся объяснять.             Даже когда Осаму открывает инстаграм и молча показывает Атсуму новую историю Масами-чан, тот делает удивлённое лицо и тычет указательным пальцем себе в грудь: «А почему ты меня спрашиваешь? Я не при делах. Кстати, кто это вообще?».             История, которую Масами-чан загружает в инстаграм, вызывает у Атсуму лёгкую зависть, потому что на фотографии — дорогой кожаный салон автомобиля, красивый букет белых роз в фетровой бумаге с логотипом популярной сети цветочных магазинов в Токио и не менее красивые мужские руки на руле.             Атсуму догадывается почти сразу.             Тот самый загадочный «папик» реально оказался «папиком», потому что не каждый может позволить себе разъезжать на «Лексусе» четвёртого поколения, две тысячи седьмого года выпуска, который стоит почти шестнадцать миллионов йен. Он отлично разбирается в автомобилях, пусть и сам до сих пор катается на метро, несмотря на наличие прав, и может сказать: таинственный спонсор либо убивает людей, либо торгует наркотиками, либо убивает людей, которые торгуют наркотиками.             Это бешеные деньги. Отчасти Атсуму понимает Масами-чан: он бы тоже не думал лишний раз, если бы ему предложили стать «содержанкой».             Осаму всё-таки спрашивает:             — Это она тебя бросила?             Атсуму смотрит на него, как на системную ошибку.             Вообще он всегда так на него смотрит, потому что они, чёрт возьми, те самые братья-близнецы, которых объединяют, разве что, одинаковые лица и одинаковые причёски. И то, Атсуму оскорбляется, потому что Осаму тонирует обесцвеченные волосы, покупает всякие фиолетовые шампуни для нейтрализации желтизны, а ещё укладывает чёлку на другой бок.             Смотреть на своего близнеца — это как смотреть на идеальную версию себя, которой ты всё равно никогда не станешь, потому что просто перестанешь себя выносить, переваривать. «Правильность», спокойствие, вежливость и осторожность — это то, на чём строится характер Осаму, год за годом, кирпичик за кирпичиком. Самый надёжный, самый крепкий фундамент, настоящий «зелёный флаг».             Атсуму покрывается неприятными мурашками от такого, честное слово.             — Вообще-то, я с ней расстался, — Осаму смотрит недоверчиво, и Атсуму недовольно кривится: — Да реально, блин. Она мне изменяла. Буквально на днях узнал.             — Ну, то есть ты и так в пролёте, — резюмирует Осаму, игнорируя фоновый зубной скрежет. — Значит, изменяла тебе с каким-то богатеньким мужчиной?             — Он присылал ей деньги несколько месяцев подряд, — Атсуму подпирает щёку ладонью и выдыхает: — Я прочитал переписку. И прикинь, этот богач даже меня упоминал. Мол, чтобы Масами-чан переводила мне часть денег на карту. Это вообще стрём какой-то…             — А Масами-чан переводила тебе что-нибудь? — задумывается Осаму, и это отличная маскировка первостепенным эмоциям, а точнее: «Он присылал что? Упоминал тебя? Переводила часть тебе на карту? Господи, что?». Атсуму понимающе закрывает глаза на это и лишь равнодушно пожимает плечами.             — Вообще ничего. Я сам себе перевёл часть денег, — уголки губ приподнимаются вверх, демонстрируя ямочки на щеках. — И уже потратил несколько тысяч на хороший костюм, в котором я пойду в пятницу на ужин. Угадаешь, с кем?             — Ты идиот? — спокойно интересуется Осаму. — Хочешь сказать, он тебя пригласил?             — Нет, но я знаю, что у них забронирован столик в ресторане, — Атсуму делает вид, что усердно что-то вспоминает. — Во сколько же… Ах да, в восемь вечера. А ещё я погуглил тот ресторан, и там очень сложно отменить или перенести бронь, так как это супер люксовое место, и люди просто чтобы там пожрать, записываются за месяц, а то и два заранее. Прикинь, какие у этого богача связи, а?             — И ты уверен, что тебя пропустят туда? — Осаму, сомневаясь, приподнимает бровь. — В любом супер люксовом месте должен быть супер люксовый фейсконтроль, разве нет? Ты хоть знаешь имя или кодовое слово, на которое оформлена бронь?             — Не-а, — Атсуму легкомысленно улыбается. — Но кто сказал, что только этот богач весь такой крутой и со связями? Мне тоже есть к кому обратиться.             — Я в этом участие принимать не буду, — открещивается Осаму.             — О, не волнуйся, я запишу тебе свой фееричный поход в ресторан на камеру. Будешь показывать своим внукам и притворяться, что я — это ты, потому что у самого ничего весёлого в жизни не происходило… Но так и быть, я тебя выручу…             — Отвали, — мрачно улыбается Осаму. — Учти, если попадёшь в неприятности, никакого залога от меня не жди.

* * *

            «Жемчужина Токио» — тот самый супер люксовый ресторан, который пользуется большой популярностью среди золотой молодёжи, медийных личностей и бизнесменов. Атсуму слышал про него. Зачастую слышал про отличные и всегда свежие морепродукты, ради которых не страшно потратить половину зарплаты и запастись гастрономическими впечатлениями на век вперёд.             Остальное он гуглит, листает статьи-обзоры и читает отзывы, а ещё впадает в агрессивно-депрессивное состояние, когда видит средний чек в почти четыреста американских долларов.             Чтобы вы понимали, это около шестидесяти пяти тысяч йен. Атсуму страшно представить, сколько в «Жемчужине» стоит стакан обычной воды с лимоном.             Тем не менее его окружение позволяет ему попасть в такое «легендарное» заведение.             Не то чтобы Кенма, или applepi, успешный биржевый трейдер, популярный ютубер, стример, мультимиллионер и генеральный директор своей же компании по разработке игр, был в восторге от того, что ему пришлось потратить крупную сумму денег, чтобы попасть в какой-то вшивый ресторан, когда существует доставка еды на дом.             Понимаете, Кенма тратит огромные деньги на вшивый ресторан ради того, чтобы порадовать Хинату, которого Атсуму ненавязчиво приглашает с собой.             Точнее Атсуму лишь подкинул идею, Хината загорелся, разрекламировал «Жемчужину» Кенме и добавил в самом конце, что теперь ему самому интересно туда сходить и посмотреть, почему люди готовы продать пару почек ради того, чтобы съесть вонючего омара.             Кенма ничего не говорит против, хотя у него лицо с субтитрами.             Вообще единственная «Жемчужина Токио», которая интересует Кенму — это Хината Шоё.             И на него он реально готов тратить нереальные деньги, даже если момент со спонсорством давно остался позади. Они, чёрт возьми, в отношениях, о которых знают чуть ли не все вокруг, кроме… кроме Хинаты. И Кенмы, да, конечно, вы же просто друзья? Такие хорошие друзья, что даже живёте вместе?             Атсуму снова завидует, потому что за него никто не платит. Ему помогают лишь со входом, но если хочешь пожрать — заказывай и оплачивай сам. И что тут вообще закажешь, если в меню даже не пишут чёртовы цены? Вот так и получаются средние чеки в четыреста долларов и выше. Атсуму не нравится, поменяйте, пожалуйста, тематику ресторана и введите систему первого посещения со скидкой в девяносто девять процентов, спасибо.             Но и миссия у него совершенно другая. Он стаскивает с плеч дорогущий пиджак и небрежно бросает его на мягкую спинку стула, закатывая рукава рубашки. До восьми ещё около получаса, и Атсуму не знает, сколько ему придётся заплатить за алкоголь, но если подвернётся удобный случай, то он любезно предоставит чек таинственному спонсору Масами-чан.             А ещё, возможно, заберёт его себе.             Простите, конечно, но Атсуму тоже хочется кататься на «Лексусе» и получать деньги за красивые глаза (за скверный характер можете ему не платить, он не настаивает). Авторские букеты, так и быть, ему тоже не нужны, потому что Атсуму ненавидит цветы, ненавидит за ними ухаживать и считает это крайне бесполезным и непрактичным подарком. Да, красиво. Да, минутная радость, и что потом делать с букетом?             Возвращаться домой, лишь бы поставить в вазу? Каждые сто метров избавляться от одной розы, чтобы облегчить себе судьбу, уменьшить физическую нагрузку на икры?             Лучше подарите ему возможность никогда не работать.             Атсуму заказывает себе какой-то коктейль, в котором алкоголя больше, чем вкусовых добавок, и выдыхает, бросая взгляды в сторону Кенмы и Хинаты. Последний тычет пальцем в меню и спрашивает про состав каждого блюда, будто Кенма самолично построил и раскрутил «Жемчужину», и Кенма лишь пожимает плечами, говорит, что ему без разницы, что заказывать, что он съест буквально всё.             — А ты по приколу пришёл в дорогущее заведение в дырявых носках, да? — вяло интересуется Атсуму, внимательным взглядом изучая помещение и пытаясь найти знакомые лица.             — Мои дырявые носки стоят дороже, чем вся твоя жизнь, — спокойно говорит Кенма и заправляет отросшие волосы за уши. — И я бы не назвал это заведение каким-то супер дорогущим. Скорее, это бесполезная трата. Зачем тебе вообще понадобилось выкупить здесь бронь?             — Собираюсь устроить себе такую же дорогую жизнь, — натянуто улыбается Атсуму, и Хината заинтересованно подаётся вперёд: — Я выяснил, что у Масами-чан, моей бывшей девушки, есть спонсор. Сегодня они ужинают здесь. Хочу подпортить им веселье.             — Атсуму, это некрасиво, — честно признаётся Хината, потом ненадолго задумывается: — Хотя, если она тебе изменяла, то ты имеешь полное право… Ну, нет. Зачем тебе опускаться до её уровня?             — Потому что у всех вокруг есть спонсоры, — разводит руками в стороны Атсуму, и ему наконец-то приносят коктейль. Он подтягивает к себе бокал и присасывается к трубочке, почти мгновенно кривится, потому что с водкой они перебарщивают конкретно. — Фу, боже… Так вот, у всех есть спонсоры, и я тоже хочу.             — А тебя есть за что спонсировать? — ради приличия спрашивает Кенма, и Атсуму, конечно, очень благодарен ему за помощь, но ему хочется, чтобы тот вызвал такси вонючего бизнес-класса и вернулся домой проводить стримы, записывать видео и чахнуть над своими дырками на брендовых носках.             Или чем он там занимается? Протирает салфеточкой алтарь, возведённый Хинате?             — Как минимум, я красавчик и хорош в постели.             — Ну, так тебе нужно быть проституткой, разве нет?             — Намекаешь, что я стану как Джулия Робертс и встречу своего Ричарда Гира? Прям как в фильме «Красотка».             — Я не смотрю такое, — морщится Кенма. — И даже не понимаю, о чём ты.             — А я смотрел, — вклинивается Хината и загадочно улыбается. — И это жирный намёк, чтобы мы устроили марафон фильмов, в которых снималась Джулия Робертс!             — Я бы устроил марафон «Красотки», — Атсуму мечтательно выдыхает. — Обожаю сцену, где Джулия и Ричард занимаются сексом на фортепиано… Вот бы и мне такое устроить…             — Фортепиано расстроится, — щурится Кенма, и Хината смеётся так, будто Кенма какой-нибудь Джордж Карлин. Только Джордж Карлин получил четыре премии «Грэмми» и премию Марка Твена, а Кенма просто пошутил про вонючее фортепиано.             Атсуму пусть и понимает шутку, но всё равно не может выдавить наружу хоть немного вежливого смеха. Нет, ему не смешно. Ему хочется заняться сексом на фортепиано. Теперь у него есть новая цель в чёртовом списке, и он обязательно приступит к ней в ближайшее время.             Когда Кенма с Хинатой получают свои заказы, а в ноздри забивается запах свежих морепродуктов и каких-то специй, Атсуму поднимается из-за стола, перекидывает пиджак себе через плечо и забирает коктейль. На часах — восемь вечера, а это значит, пора выбираться на охоту.             Атсуму прогуливается до бара, вальяжно усаживается за стойку и завязывает легкомысленный разговор с барменом, спрашивает, в чём отличие между тёмным и светлым пивом, почему у кого-то постоянно аллергия на несчастную текилу и что можно выпить, когда не знаешь, что делать со своей жизнью. И ещё много всякого бреда, лишь бы потянуть время.             В какой-то момент Атсуму улавливает движение слева и оборачивается на юного официанта с проколотым ухом, который что-то спрашивает у статного мужчины в дорогом костюме и показывает ладонью в сторону вип-столиков. Атсуму задерживает взгляд на мужчине: тёмные кудрявые волосы, хмурое лицо, бледная кожа и острые скулы. Высокий, даже выше Атсуму (на сантиметров пять или десять), но зато плечи более узкие и аккуратные. Мужчина кривится, когда официант случайно задевает его ладонью, но больше никак не реагирует и молча направляется к столику.             Атсуму думает: «Красивый, чёрт возьми, но по-любому такое чсв».             А потом его челюсть пробивает барную стойку.             Потому что следом за статным кудрявым мужчиной к вип-столикам подтягивается Масами-чан в облегающем платье кремового цвета на тонких бретельках, и шлейф от неё такой победно-счастливый, что Атсуму медленно отворачивается к бармену и протягивает свой пустой бокал.             — Обновить? — вежливо интересуется бармен.             — Просто водки, — кисло улыбается Атсуму.             Чтобы подобраться к вип-столику, к Масами-чан и к её супер красивому и супер статному спонсору, нужно быть таким пьяным, чтобы утром не помнить не то что события прошлого вечера — даже имя своё забыть и не вспоминать вплоть до восьмидесяти.             Помните, что после восьмидесяти? Правильно.             В конце концов, Атсуму напивается, как последняя сволочь. Где-то на подсознательном уровне он понимает, что, скорее всего, его пьяный счёт будет закрывать далеко не спонсор Масами-чан, а Кенма, потому что Хината хорошо попросит. Знаете, кивнёт в сторону нажравшегося вусмерть Атсуму и скажет: «Посмотри на него. Думаешь, он в состоянии заплатить? Он даже на ногах стоять не может».             В какой-то момент Атсуму покидает барную стойку, пьяно салютует бармену на прощание и говорит, что это лучшая водка, которую он когда-либо пил. После крепкого алкоголя хочется просто сесть в ванну, включить холодный душ и просидеть так пару суток подряд. Голова кружится, а ноги едва слушаются. Атсуму резко задирает подбородок вверх и решительно проходит мимо вип-столиков, направляясь к Кенме с Хинатой.             Попутно Атсуму цепляет с чужого стола сашими и закидывает себе в рот, игнорируя уничижительные взгляды в спину.             — Ребят, — Кенма отвлекается от разговора с Хинатой и смотрит на Атсуму взглядом стоматолога, рекомендации которого не соблюдали от слова «совсем», а потом удивляются, почему нужно пломбировать весь рот. — Морепродукты здесь полное говно. Может, домой?             — А как же твой спонсор? — громко спрашивает Хината, привлекая внимание двух соседних столиков и мимо проходящего официанта. — Ты не подошёл к ним?             — Они в вип-зоне сидят, — пьяно выдыхает Атсуму и падает за столик, расстёгивая первые пару пуговиц на рубашке. — Мне кажется, я выпил всю водку за баром. Как же жарко…             — Ощущение, что у тебя аллергия, — кисло произносит Кенма и указывает пальцем себе на шею. — Ты весь красный. Пятнами.             — Ой, и правда, — подключается Хината и подаётся вперёд. — Слушай, может, пойдёшь, ополоснёшь лицо холодной водой? Мы пока счёт попросим и заплатим.             Кенма щурится, но проглатывает возмущение где-то на стадии формирования. Ему ужасно хочется произнести это вслух, добавить деликатного подтекста, то есть послать что Хинату, что Атсуму к чёрту, потому что цель не оправдывает средства, но, в конечном итоге, молча достаёт кредитную карту и кладёт её на стол.             Мол, делайте, что хотите, но, если что, я недоволен.             Атсуму чувствует, что ему действительно не очень хорошо. Возможно, он просто перепил, и два пальца в рот помогут ему справиться с паршивым состоянием и продлить веселье ещё на пару часов вперёд. Но затем Атсуму вспоминает, что ему двадцать четыре, а не восемнадцать, и послушно отправляется в уборную.             Он цепляется влажными ладонями за бортики раковины и смотрит на своё отражение, щурясь и морщась из-за того, что по шее действительно расползаются красные пятна, которые, вдобавок ко всему, ещё и ужасно чешутся. Атсуму кривится, оттягивая ворот рубашки в сторону, оголяя ключицы и трогая кончиками пальцев горячую кожу.             — Твою мать, а, — выдыхает Атсуму, выворачивает ледяную воду на максимум, опускает руки под мощную струю и наклоняется корпусом вперёд, чтобы ополоснуть лицо. Становится чуть легче. — Больше никогда не закажу себе чистую водку…             — Идиот, что ли?             Атсуму оборачивается на голос и настраивается на то, чтобы послать незнакомца к чертям собачьим, потому что это, блин, его личное дело — заказывать себе чистую водку или нет, но резко затыкается, даже не произнеся ни слова. Потому что за спиной стоит кудрявый мужчина в дорогом костюме, вытирает руки влажной салфеткой, а нижняя губа брезгливо кривится при виде красных пятен на чужой шее.             Атсуму выпрямляется и пьяным мозгом приходит к следующей мысли: реально высокий. От мужчины пахнет резким одеколоном и тянет слабым запахом антисептика, и пока Атсуму пытается сообразить, как начать разговор, тот выбрасывает салфетку в урну и подходит к соседней раковине, приводя в порядок волосы.             Прям как девчонка.             — А ты ко всем незнакомцам обращаешься, как кретин? — спрашивает Атсуму, не отрывая взгляда.             — Но я тебя знаю, — равнодушно говорит мужчина. — А ты знаешь меня. Вопросы?             — Да, есть вопрос, — Атсуму пытается не думать о том, что, скорее всего, спонсор Масами-чан знает его лучше, чем Атсуму может вспомнить про самого себя. — Почему пятьдесят тысяч йен?             — Моральная компенсация, — пожимает плечами мужчина. — Думай, что хочешь.             — Нет, погоди, — Атсуму чувствует, как начинает закипать внутри, и дело даже не во внезапном приступе аллергии из-за водки или уровне крепкого алкоголя в крови. — Для начала, мне нужно твоё имя, загадочный «папик». И не смотри так на меня, я не из головы это тупое прозвище взял.             — Сакуса.             — Сакуса, давай поговорим, — и Атсуму подаётся вперёд.             В следующее мгновение они оказываются закрытыми в туалетной кабинке: очень узкой и не самой чистой, но зато наедине друг с другом, и никто им не помешает. Сакуса уничижительным взглядом смотрит сверху вниз на чужую руку, схватившую его за рубашку, и Атсуму улыбается уголками губ.             — Не пойми неправильно, — начинает Атсуму. — Моя девушка изменяла мне с тобой чёрт знает сколько, ты её спонсируешь на протяжении нескольких месяцев, часть денег говоришь переводить мне. Напомню, что я ничего не получал, да? Спасибо. А ещё ты всё про меня знал. Прикинь, как мне стрёмно?             — Ну, допустим, «прикидываю», — Сакуса склоняет голову к плечу, из-за чего кудрявые пряди неаккуратно падают на лоб и отбрасывают лёгкие тени на глаза. — Думаю, об этом тебе стоило поговорить со своей второй половинкой? Но ты принял лёгкое решение — расстаться с ней. Но всё равно запомнил про встречу и пришёл сюда. Боюсь представить, какими способами…             — Я тоже умненький и со связями, — мило улыбается Атсуму и отпускает Сакусу, делая шаг назад и припадая спиной к стенке туалетной кабинки. Шея всё ещё неприятно зудит, и Атсуму прикасается к ней кончиками пальцев, несильно проводя ногтями по раздражённой коже. — Ладно уж. Но я о тебе узнал всего пару дней назад и лично увидел только сегодня. Это вообще нечестно. Сколько ты обо мне знаешь?             — Не больше историй в инстаграме, на которых тебя отмечала Масами, — пожимает плечами Сакуса и засовывает руки в карманы брюк. — Я думал, ты знаешь. У вас вроде как… свободные отношения были?             — Мы не трахались с кем попало без согласия друг друга, — мотает головой Атсуму и отводит взгляд в сторону: — Да, мы были не против всяких экспериментов и могли себе позволить флирт на стороне, но мы ставили друг друга в известность, окей? Негласное правило. Да и эксперименты в сексе у нас были не такие частые за столько-то лет отношений.             — Но ты спокойно отреагировал на меня в переписке.             — Прикинь, в моменте понял, что мне насрать, — рассмеялся Атсуму. — Я подумал, а что будет, если я устрою скандал и потребую объяснений, но затем представил, сколько нервных клеток потрачу на всякие выяснения отношений… Проще не делать ничего.             — Но ты пришёл сюда, и я удивлён, — хмыкает Сакуса.             — Мне хотелось посмотреть на тебя, — признаётся Атсуму. — Я увидел историю Масами-чан и подумал, какие же, чёрт возьми, у этого «папика» красивые руки. И этими руками он заработал на дорогущий «Лексус»…             — Звучит просто отвратительно.             — А ты сбавь свои извращённые обороты, и жить станет легче, — легкомысленно советует Атсуму.             Двое уединившихся мужчин в туалетной кабинке — отличный повод для неудобных вопросов и странных взглядов в спину, поэтому, в конце концов, они выходят наружу и возвращаются к раковинам, чтобы помыть руки и ещё раз повиснуть в неловком молчании.             — Не знаю, — выдыхает Сакуса и внимательно смотрит на Атсуму: — Отчасти чувствую свою вину. Могу дать свою визитку, обращайся, если…             — Я хочу заняться сексом на фортепиано, — решительно говорит Атсуму. — У тебя есть богатые друзья-спонсоры?             Сакуса выразительно приподнимает бровь:             — Извини?             — Прощаю. Так есть или нет?             — А что насчёт меня? — мужчина поворачивается к Атсуму и складывает руки на груди. — Ты же сказал, что тебе понравились мои руки. В чём проблема заняться сексом со мной? Это лучше, чем пятьдесят тысяч йен?             — Что ты несёшь? — спустя минуту тревожного молчания спрашивает Атсуму и выключает воду. — Нет, конечно, у меня были мысли забрать тебя себе, но…             — Но?             — Тебе по приколу, я понять не могу? — Атсуму делает шаг в сторону Сакусы. Тот лишь пожимает плечами и опускает руки, роясь в карманах пиджака, пока не извлекает наружу матовую чёрную визитку и не протягивает её Атсуму. — Признайся, ты хотел замутить со мной, но Масами-чан оказалась более лёгкой добычей, да?             — Да нет, — Сакуса хмыкает и тоже делает шаг навстречу, чтобы приблизиться к Атсуму вплотную, завести руку ему за спину и осторожно положить визитку в задний карман брюк. Остальное он шепчет ему на ухо: — Но лично мы с Масами ни о чём не договаривались. Я просто перевожу деньги, а она проводит со мной время. Про какие-то отношения между нами речи не шло.             Атсуму считает всё происходящее каким-то супер странным, нарколептическим сном. От чужого шёпота затылок покрывается неприятными мурашками.             — То есть ты какой-нибудь гей, который платит за прикрытие девчонкам в отношениях? — шутит Атсуму, и Сакуса морщится от такой отвратительной формулировки.             — Нет, — опровергает шутку мужчина и делает шаг назад, бросая короткий взгляд на дверь. — Я же спал с твоей Масами. Скорее, я бисексуален и тоже не против всяких… экспериментов. Просто мне не нужно никого уведомлять, в отличие от тебя.             — Если я не найду себе подходящего Ричарда Гида, то позвоню тебе, — кивает Атсуму, кисло улыбается и направляется к выходу первым.             От взгляда, впившегося ему в спину, становится некомфортно и даже стрёмно, но Атсуму подумает обо всём чуть позже. Например, когда доберётся до Кенмы и Хинаты, которые наверняка его потеряли. Или когда проснётся завтра утром, мучаясь от головной боли, жуткого похмелья и последствий аллергической реакции.             Атсуму всё ещё надеется, что утром он ничего не вспомнит, а чёрная матовая визитка, которую он вытащит из кармана брюк, послужит отличным наполнением мусорного пакета.             Сакуса Киёми.             SEO, Генеральный директор клининговой компании «Люкс Плюс».

* * *

            После пробуждения Атсуму страдает, потому что воспоминания прошедшего вечера никуда не уходят, зато головная боль и похмелье работают как надо. Он переворачивается на другой бок, подтягивает к себе телефон и проверяет время: почти двенадцать дня. Половина выходного дня насмарку, и если Атсуму таким же образом испоганит себе воскресенье, то ни за что себя не простит.             Поднимаясь с кровати, Атсуму чувствует себя паршивым куском дерьма и отказывается проживать новый день без кружки крепкого кофе и контрастного душа. По-хорошему нужно найти любые обезболивающие и антипохмельные таблетки, а ещё выпить противоаллергическое. Пока чайник кипятится, Атсуму закрывается в ванной, стаскивает с себя трусы и пропахшую потом и перегаром футболку и минут двадцать стоит под прохладным душем, почти не шевелясь.             Только когда начинают мёрзнуть ноги и дрожать губы, Атсуму увеличивает температуру воды и оставшиеся десять минут приводит себя в порядок: умывается и начищает зубы до скрипа.             Вчерашний приступ аллергии отзывается слабым зудом и царапинами из-за ногтей, но основные покраснения и пятна ушли, и Атсуму облегчённо выдыхает и накидывает себе на влажные волосы свежее полотенце. Стоило бы завязать полотенце на бёдрах, но с недавних пор Атсуму живёт один, и стесняться ему некого и нечего, поэтому он выходит из ванной с гордо поднятой головой.             Когда кофе дымится в кружке, Атсуму усаживается за стол, вытирает волосы полотенцем и бросает его себе под ноги, утыкаясь в телефон. Несколько пропущенных от Хинаты, новые уведомления в инстаграме и пара сообщений от Осаму. Атсуму, не задумываясь, щёлкает на переписку с последним.       [подменыш] 09:25       ты жив придурок       [подменыш] 09:44       в какой вытрезвитель ехать

[вы] 13:16      

ко мне домой      

[вы] 13:17      

ты не поверишь, что со мной вчера случилось      

[вы] 13:17      

твои внуки будут в восторге      

      [подменыш] 13:34       ты в курсе что масами-чан удалила все фотки в инстаграм?       [подменыш] 13:35       что случилось

[вы] 13:36      

нет, не в курсе. может у неё приложение слетело, откуда я знаю      

[вы] 13:36      

мне её «папик» предложил переспать      

[вы] 13:37      

я прям как джулия робертс      

      [подменыш] 13:38       ты придурок       [подменыш] 13:38       поговори с ней. вдруг что-то серьёзное             Атсуму блокирует телефон и делает глоток кофе.             Как же его раздражают такие моменты.             Он, чёрт возьми, не милый парень и не сын маминой подруги, чтобы по первому звоночку вилять хвостом, жалобно скулить и пытаться разобраться в ситуации, которая никак его не касается. Он тоже человек, понимаете? Он имеет право злиться, не хотеть с кем-то разговаривать, не объяснять причины своих поступков и, в первую очередь, думать о себе и о своём комфорте.             Это такая же норма, как и спрашивать, всё ли хорошо.             Просто вторая норма его не устраивает, и ему наплевать, почему Масами-чан решила либо удалить, либо архивировать почти девяносто публикаций.             Атсуму возвращается в комнату и подтягивает к себе брюки, засовывая руку в задний карман и доставая матовую визитку. Стоит ли ему звонить Сакусе и продолжать валять пьяного дурака? Нет, про желание заняться сексом на фортепиано Атсуму не шутил. Это реально его новая цель. Но, Господи, не с ним же.             Хотя… Вспоминая события вчерашнего вечера, Атсуму не может сказать, что ему было противно или неприятно находиться рядом с Сакусой. Всё-таки тот очень хорош собой: высокий, статный и безумно привлекательный. Впрочем, Атсуму не отказывается от своих слов: красивый, но наверняка чсв.             Стоит ли ему позвонить и начать разговор со слов: «А что на тебе надето? Я вот, например, с голой задницей сижу и мучаюсь от похмелья». О, это отличная, просто потрясающая идея, которую наверняка бы поддержал Хината, но стопроцентно осудил Осаму, а Кенма бы просто его заблокировал в своей памяти.             Пользователь не найден.             Атсуму напоминает самому себе, что проявлял инициативу исключительно Сакуса. Атсуму лишь упомянул, что ему понравились руки Сакусы на руле, но это максимум. И это правда, которую ему не сложно произнести вслух. Обычно после такой правды люди смущаются, хотя бы ради приличия, но Сакуса оказался крепким орешком.              И это… тоже весьма привлекательная черта.             Всегда интереснее забавляться с теми, кто не показывает свои эмоции и пытается выглядеть равнодушным, отстранённым, холодным и неприступным. Атсуму таких видит насквозь: по-любому детские травмы, парочка школьных комплексов и какие-нибудь проблемные родители.             Либо тебе нужно к психологу, либо ты флегматик, третьего не дано, понимаете?             Атсуму выпивает таблетки против аллергии и падает вместе с телефоном на кровать: одной рукой держит перед собой визитку с контактной информацией, другой рукой вбивает номер и сразу нажимает на вызов. В трубке долго идут гудки, и Атсуму широко зевает, прикрывая рот ладонью.             Будет очень смешно, если визитка фальшивая, и номер фальшивый, и компания фальшивая. И вообще Сакуса Киёми — фальшивка.             «Фальшивка» поднимает трубку в самый последний момент:             — Добрый день. Сакуса Киёми, Генеральный директор клининговой компании «Люкс Плюс». Прошу прощения, но какого хрена вы беспокоите меня в выходной день?             — Это было о-о-очень горячо, ты в курсе, мачо? — смеётся Атсуму и переворачивается на живот, прижимая телефон плечом к уху. — Я не нашёл Ричарда Гира. Переспим?             Молчание в трубке затягивается на две минуты, и Атсуму терпеливо ждёт, пока Сакуса наконец-то перестанет зависать и пока до него дойдёт, кто же ему звонит в выходной по номеру на вонючей матовой визитке.             — Так скоро? — в конце концов, спрашивает Сакуса, и Атсуму закатывает глаза. Начинается, блин. Сейчас эта Кудряшка Сью сольётся. — Ну, хорошо. Можем увидеться сегодня вечером. Тебе принципиально на фортепиано?             — А в домах богачей разве не стоит фортепиано, как в фильмах показывают? — легкомысленно интересуется Атсуму. — Я думал, это у вас в заводских настройках.             — Я посудомоечную машину до сих пор не могу заменить на новую, — Атсуму слышит лёгкие смешинки в чужом голосе. — О каком фортепиано ты говоришь?             — Риторический вопрос, — догадывается Атсуму и печально выдыхает. — Ну, тогда не вижу смысла в твоём предложении.             — Я, конечно, могу арендовать музыкальную студию, чтобы удовлетворить тебя, но не особо хочу светить своим членом перед камерами видеонаблюдения, — с сомнением говорит Сакуса, и Атсуму взрывается волной безудержного смеха. — Это не смешно.             — Это охренеть как смешно, — всё ещё смеётся Атсуму, но немного успокаивается: — Что вчера произошло с Масами-чан? Она удалила все публикации в инстаграме. Ты, случаем, не обидел её?             Сакуса долго молчит, и Атсуму переворачивается на спину, чтобы усесться в кровати и хмуро уставиться перед собой в стену. Так, вот это ему не нравится. Тишина в трубке малость напрягает, и Атсуму тысячу раз жалеет, что спрашивает об этом.             — Я сказал, что больше не хочу быть её спонсором, — выдыхает Сакуса, и Атсуму невольно задерживает дыхание. — Мы спокойно поужинали, я поговорил с ней, объяснил, почему, она выслушала и приняла моё решение. В конце концов, повторюсь, мы ничем не обязаны друг другу. Затем я отвёз Масами домой. Всё.             — Не обижайся, но ты та ещё гнида, — улыбается Атсуму, свешивая ноги вниз и прикасаясь ступнями к холодному полу. Обнажённое тело мгновенно покрывается слабыми мурашками, но тот игнорирует внезапный порыв укрыться самым тёплым одеялом на свете и подходит к шкафу, доставая свежие вещи. — И почему больше не хочешь?             — Нашёл кое-кого поинтереснее, — спокойно говорит Сакуса.             — Поделишься, кого? — ухмыляется Атсуму, прижимая телефон плечом к уху, и натягивает трусы. — Стоп, подожди, я знаю. Ты нашёл новую девчонку, которую собираешься увести из отношений?             — Да, — смеётся голос на другом конце трубки. — У неё замашки странные такие. Пересмотрела фильмов Гарри Маршалла, представляешь? Хочет переспать со мной на фортепиано.             — Слушай, а иди-ка ты в задницу, — закатывает глаза Атсуму. — И вообще, она отвечала тебе согласием? Быть содержанкой совсем не просто!             — Я не знаю, всё ещё жду, — Сакуса выдерживает паузу: — Так мы увидимся сегодня или нет?             — Только не в «Жемчужине», — предупреждает Атсуму. — До сих пор не понимаю, почему это место такое популярное… Там ужасные морепродукты!… Чё ты ржёшь? Я правду говорю, буквально вчера там были!…