После свадьбы с Богом Тьмы

      — Ай, так больно. Пап, ты можешь быть немного помягче? Я твой единственный сын, — Ли Хэжань лежал на животе на кровати и громко жаловался.              — У тебя ещё хватает наглости возмущаться? Мне всё-таки кажется, что я недостаточно тебя наказал! — шаншу Ли досадовал, что железо не стало сталью: — Твоя старшая сестра во дворце несёт на себе честь нашей семьи Ли. Мы, отец и сын, естественно, должны быть её опорой! Ты не учишься как следует, чтобы получить учёную степень и государственный пост, и вместо этого целыми днями бродишь по публичным домам и пьёшь с женщинами, куда это годится?!              Ли Хэжань упрямо препирался:              — Ну и что, что у меня нет амбиций? Сестрёнка совсем не нуждается в нашей поддержке, разве зять не балует её изо всех сил?              — Наглец! Кого ты называешь зятем? Называй его Его Величеством! — шаншу Ли пристально смотрел на него. — Мне кажется, твой мозг затуманился от пудры и румян, кто не знает, что наибольшей благосклонностью в императорском гареме пользуется гуйфэй Чэнь? Боюсь, что А-Тан... в эти дни придётся нелегко.              — Невозможно! — Ли Хэжань был твёрдо убеждён: — Как зятю может нравиться кто-то другой? В его сердце только сестрёнка. Папа, ты не знаешь, — добавил Ли Хэжань, — но зятю сестрица понравилась ещё с тех пор, как он был принцем. Он не решался искать её, но каждый раз находил меня в имперской академии и спрашивал, что нравится сестрице и как у неё дела в последнее время… Как ему может понравиться эта Чэнь гуйфэй или как там её?              Шаншу Ли не знал об этом, потому удивился:              — В самом деле?              — Ну конечно! — клялся Ли Хэжань.              Шаншу Ли начал сомневаться, но внезапно забежал слуга и прошептал ему:              — Господин, плохие новости, Его Величество хочет распустить императорский гарем ради госпожи гуйфэй, и госпожа нашей семьи тоже среди них...              Шаншу Ли переменился в лице и, не обращая внимания на Ли Хэжаня, немедленно вышел.              Ему нужно переодеться в парадную одежду и попасть во дворец, чтобы увидеться с Его Величеством!              Ли Хэжань остался в замешательстве: куда его отец так спешил?              По характеру он ни минуты не мог сидеть без дела, так что несмотря на то, что его только что наказали, он был всё ещё бодр и захотел побежать на улицу, чтобы устроить со своими друзьями бои сверчков.              Кто бы мог подумать, что как только он выйдет, то услышит на улице сплетни.              — Вы слышали? Наше Величество вдруг захотел распустить императорский гарем ради госпожи гуйфэй, вот это действительно страстная любовь.              — А? Но разве Его Величеству раньше не нравилась госпожа гуйпинь?              — В первый раз был новый опыт, а во второй — настоящая любовь, вот и всё.              — А как быть тем наложницам, которых распустят из гарема? Им сидеть при лампе перед Буддой или выйти замуж за другого?              — Выйти замуж за другого? Кому нужны уже попользованные? — нагло улыбаясь, сказал помощник торговца с выпяченным ртом и щеками как у обезьяны. — Хотя я не возражаю взять одну из них в жёны, и мне интересно, какой на вкус будет гуйпинь Ли, я ещё не спал с дамами из дворца.              Не успел он успел закончить фразу, как его яростно ударили по лицу.              Глаза Ли Хэжаня сверкали от гнева, он ударил того ногой:              — Как будто ты достоин госпожи гуйпинь!              С этим грубияном с рынка тоже шутки были плохи, потому что у него не было недостатка в боевых навыках, очевидно, он не стал послушно терпеть побои и сразу вскочил, чтобы ударить в ответ.              В конце концов, Ли Хэжань всё ещё был мягким сыном чиновника, тайком улизнувшим из дома, он даже не привёл с собой охрану, и на его теле ещё оставались следы от отцовского наказания, так что его очень быстро избили так, что он не смог сопротивляться. Прохожие останавливались и наблюдали со стороны, никто из них не осмеливался вмешаться.              Так случилось, что группа Ци Байчи как раз проходила мимо. У Динчуань увидел эту картину и не смог сдержаться, он выступил вперёд и оттолкнул нападавшего. Он был настолько силён, что тот страшила сразу упал на землю, тяжело приземлившись на задницу.              У Динчуань спросил его:              — Из-за чего ты его бьёшь?              Тот самоуверенно ответил:              — Он ударил меня первым!              Гнев Ли Хэжаня не поутих:              — Ты говорил о моей сестре!              О его сестре…              Мужчина спал с лица.              Он действительно только что обсуждал гуйпинь Ли, и младший брат гуйпинь Ли... абсолютно не тот, кого он мог позволить себе оскорбить.              — Недоразумение, это всё недоразумение, — мужчина смущённо рассмеялся, решительно встал и сбежал.              У Ли Хэжаня не было желания того преследовать. Теперь его мысли были заняты тем, что он накануне услышал — Его Величество хочет распустить свой гарем.              Он искренне верил, что Его Величество распустит императорский гарем ради его старшей сестры, и никак не ожидал, что именно его сестру вышлют из дворца.              Ци Е долго смотрел на него и наконец вспомнил.              Младший брат Ли Цинтан, Ли Хэжань, первый министр великой Ли, самый важный чиновник эпохи, он тоже станет одним из друзей Чачи.              Вероятно, это и есть начало знакомства Чачи с Ли Хэжанем.              …              Чашку чая спустя.              — Спасибо за то, что вы для меня сделали, и раз вы помогли мне, значит вы — мои друзья! — в отдельной комнате ресторана Ли Хэжань весело наполнил чашу вином. — Лу-сюн, Ци-сюн, У-сюн, я выпью за вас! Я угощаю!              Когда он наливал вино, его рукав скользнул вверх, обнажая синяки на руках.              У Динчуань торопливо начал:              — Ли-сюнди, твоя рука...              — Это сделал мой отец, он сказал, что я целыми днями гуляю по публичным домам и позорю образованных людей, — начал Ли Хэжань и вспылил: — Пока я рос, я не видел никаких девушек, кроме моей сестры, разве так плохо пойти в публичный дом, чтобы посмотреть на красивых девушек? Всё равно мне больше нечего делать. Сегодня я сначала хотел поучаствовать в боях сверчков, но столкнулся с этим раздражающим дикарём… Не важно, давайте не будем о нём говорить, пьём, пьём!              Он сказал, что угощает их, но больше было похоже на то, что Ли Хэжань топил свои печали в вине.              После трёх чаш Ли Хэжань вдруг упал духом:              — Я не верю, что зять действительно не хочет мою сестру. Неужели семейное происхождение действительно настолько важно? Отец гуйфэй Чэнь — первый министр, а мой отец — шаншу, из-за этого зять хочет выбрать гуйфэй Чэнь, а не мою сестру? — Ли Хэжань уже был пьян. — Тогда я… я тоже стану первым министром в будущем и буду поддерживать свою сестру... А вы? Кем вы хотите стать? — с затуманенным взглядом спросил их Ли Хэжань.              У Динчуань, как честный человек, послушно ответил:              — Я хочу вступить в армию и стать главнокомандующим, чтобы защищать страну и прогонять чужаков, нарушающих границы. Тогда моя сила найдёт себе применение, — сказав это, он допил вино в своей чаше. — А ты, Ци-сюнди?              Ци Е взял свою чашу, взглянул на Ци Байчу и, увиливая, небрежно брякнул глупость:              — Быть великим героем, чьё имя потрясёт весь цзянху, ходить куда захочется, и странствовать с мечом в руке, — затем он осушил всю чашу.              После того, как Ци Е выпил, все взгляды устремились к Ци Байче.              Он сжал губы и усмехнулся, негромко сказав:              — Сейчас у меня нет никаких целей в жизни, я просто хочу жить, как вольное облако и дикий журавль, и заваривать чай из талой воды.              — Так нельзя! — разволновался Ли Хэжань. — Лу-сюн, у тебя должны быть хоть какие-то цели! Я сегодня утром думал так же, как ты… но теперь я понимаю, что если у тебя нет никаких навыков, ты не сможешь защитить даже самых близких тебе людей...              Ци Е:              — ... — ощущалось, словно стрела пронзила самое его нутро.              Он тоже никогда… не мог как следует защитить Чачу.              Ли Хэжань был настолько пьян, что полностью погрузился в свой мир, непрерывно повторяя:              — Как такое возможно, что зять не хочет сестрёнку, она же явно ему очень нравилась… Как будто он вдруг сошёл с ума. Эта гуйфэй Чэнь точно... точно использовала какие-то демонические силы!              Взгляд Ци Е стал острее, он понял, что сейчас, вероятно, пришло время завершать путешествие в прошлое.              Он как бы невзначай произнёс:              — Кто знает, может это действительно демон, мы же встретили по пути сюда даоса, вставшего на тёмный путь, мир огромен и полон необычных вещей.              Ци Байча задумался над этим.              Демон, значит?              Если всё в порядке, то не будет ничего плохого, если он станет невидимым и отправится во дворец проверить ситуацию. Но если что-то не так... тогда туда тем более нужно отправиться.       

———

      Императорский дворец.              — Мы уже распустили императорский гарем ради айфэй, отныне осталась только ты, — тепло сказал Сыма Фу, даже его глаза выражали нежность.              Чэнь Мэйэр самодовольно приподняла уголки рта:              — Благодарю Ваше Величество за вашу глубокую любовь.              И про себя спросила: «Система, благосклонность уже достигла максимального уровня?»              Он захотел распустить императорский гарем, так что невозможно, чтобы его уровень симпатии не достигл пика.              «Отвечаю носителю: выявлено, что уровень благосклонности Сыма Фу к вам уже составляет сто процентов, цель достигнута. Начинается следующая миссия: убить Сыма Фу».              Превосходно.              Чэнь Мэйэр холодно усмехнулась, разменяла в системе кинжал и спрятала его за спину.              Уровень симпатии императора к ней достиг высшей отметки, он однозначно не стал бы защищаться от неё, поэтому убить его будет проще простого.              — Ваше Величество, вы сделали мне такой хороший подарок, у меня тоже есть для вас подарок, — заискивающе улыбнулась Чэнь Мэйэр.              — Правда? Что это…              Тшк.              Раздался звук вонзающегося в плоть острого лезвия.              Она пронзила сердце императора исключительно гладко.              — Нет! — в отчаянии закричала только что подоспевшая Ли Цинтан.              Когда она получила императорский указ об отсылке из дворца, Дэ Шунь вручил ей дополнительное письмо, написанное Его Величеством.              В своём письме он сообщал, что гуйфэй Чэнь является демоном-лисой, и чтобы защитить Тантан, у него не было иного выбора, кроме как отослать её из дворца, и ей придётся подождать, пока он разберётся с демоном-лисой, прежде чем он сможет вернуть её обратно. Если с ним что-нибудь случится, он попросил, чтобы она нашла другого мужа, который будет добр к ней.              В конце он писал:              «Тантан, я никогда тебе не говорил, но ты нравишься мне с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, ты ведь не знала об этом, правда? Ты нравишься мне дольше, чем я тебе. Я до сих пор помню, что первое, что я сказал тебе, было то, какая ты очаровательная, а когда мне было семнадцать, я полюбил тебя.»              Ли Цинтан разволновалась, когда прочитала письмо. Что значит, если с ним что-то случится? Почему это письмо от Его Величества казалось предсмертным?              Она быстро побежала к нему, всю дорогу придерживая подол юбки и совершенно не ожидала, что наткнётся на сцену, которая заставит её сойти с ума от горя.              — Ваше Величество! — Ли Цинтан бросилась к нему, слезы текли по её лицу, когда она обняла его. — ...А-Фу.              — Тантан, ты... почему пришла? — Сыма Фу терпел боль, с тоской глядя на девушку, которую любил всем сердцем. Кровь быстро вытекала из груди, окрашивая юбку Ли Цинтан в красный цвет.              Ли Цинтан всхлипнула:              — Не говори ничего.              Сыма Фу слабо вытер её слёзы.              — Смерть — это совсем не конец, мы всё равно сможем быть вместе...              Его тело понемногу остывало, и в конце концов он умер у неё на руках.              Ли Цинтан очень долго смотрела на него, потом опустила голову и легонько поцеловала его в губы.              — Ваше Величество тоже не знали, но вы нравитесь этой наложнице с тех пор, как мне исполнилось двенадцать, даже раньше, чем вам. Смерть — это ещё не конец... — Ли Цинтан вытащила окровавленный кинжал, улыбнулась, и без колебаний вонзила в себя, жертвуя собой ради любви, — тогда давай начнём новую жизнь вместе.              …              И парень, и девушка, исполняющие главные роли, были мертвы.              И всё же Чэнь Мэйэр рада не была.              Поскольку система только что сообщила ей плохие новости:              «Сын судьбы умер, в момент смерти его симпатия не достигала нужной отметки, миссия провалена».              — Как она может быть провалена! — Чэнь Мэйэр не могла в это верить. — Разве ты не говорила недавно, что его симпатия ко мне достигла максимума?!              Если она провалит миссию, то на первый раз у неё вычтут баллы, а на второй — её непосредственно уничтожат. Она набрала несколько сотен тысяч очков, так усердно работая в разных мирах, она не может смириться с этим результатом!              Мгновение система помолчала.              «Он пробудился».              Сила души пробуждённого ребёнка судьбы не могла быть обнаружена системой, и её легко можно было обмануть.              Изначально Сыма Фу обладал потенциалом пробудиться, но он не хотел противиться своей судьбе, поэтому его душа была в состоянии покоя.              Что действительно заставило его сопротивляться и побудило к пробуждению, так это так называемая «судьба», которую Чэнь Мэйэр, иномирный человек, намеревалась ему навязать.              Сыма Фу давно очнулся от очарования, осознав, что он всего лишь незначительная частица космоса, а Чэнь Мэйэр пришла из другого мира и хотела добиться от него максимального уровня симпатии.              Однако из-за ограниченной информации он не знал, как её выгнать, как и не знал, сколько других техник она ещё не использовала, поэтому он мог только разрушить план Чэнь Мэйэр — притвориться, что всей душой полюбил её, а затем посмотреть, что именно она хотела сделать.              Теперь он понял, что с самого начала её миссия состояла в том, чтобы влюбить его в себя и после — убить.              Ценой своей жизни он провалил миссию этой иномирянки.              Он был гордым императором, он никогда не играл на руку кому-то другому, и даже если он умрёт, он умрёт только по своим собственным правилам.              Судьба Сыма Фу стремительно исчезала, но у Чэнь Мэйэр не было возможности поглотить её — она могла забрать её только после успешного завершения миссии.              Тот факт, что она потерпела поражение, невозможно было изменить, теперь ей оставалось только ждать, пока система перенесёт её отсюда…              Как раз в тот момент, когда Чэнь Мэйэр приготовилась покинуть этот мир, из ниоткуда вдруг появился мягкий молодой человек, но, когда он увидел на полу пару, которая умерла в объятиях друг друга, выражение его лица ожесточилось.              В следующую секунду Чэнь Мэйэр пронзила сильная боль, она почувствовала, как её душа разрывается на множество частей.              Она увидела в этих ясных, словно вода, глазах нерастворимый ледяной холод.              Это было последнее, что она увидела в мире.       

———

      Ци Байча мгновенно уничтожил её душу, но лицо его потемнело подобно водам реки.              Он опоздал.              Сын судьбы был уже мёртв.              Единственное, что было хорошо — судьбу не отняли, и она снова может питать мир, позволяя избежать немедленного его разрушения.              Однако Сыма Фу был важной фигурой и погиб, так что историческая траектория могла отклониться, и крушение мира стало бы лишь вопросом времени. До рождения следующего ребёнка судьбы оставалось ещё десять с лишним лет, как ему теперь стабилизировать ситуацию на эти десять с чем-то лет?              Снежный Бог долго думал об этом и смог лишь бессильно принять облик Сыма Фу.       

———

      Всё произошло так, как помнил Ци Е.              Чача сменил Сыма Фу и стал императором на ближайшие десять с лишним лет.              После смерти Ли Цинтан, Ли Хэжань сразу стал намного взрослее, он серьёзно взялся за учёбу, получил высшие оценки на императорских экзаменах и в конце концов стал известным министром эпохи.              У Динчуань сражался на поле боя, добился множества военных заслуг и стал важным главнокомандующим, который смог присоединить земли за стеной к территории Ли.              Перед уходом Ци Е создал марионетку, оставляя о себе разговоры в цзянху. После того, как эта марионетка умерла от старости, Чача даже воздвиг для неё могилу, прибираясь на захоронении в течение сотни лет.              Когда Ци Байча сменил свой облик на облик Сыма Фу во дворце, Ци Е скрылся в облаках, в последний раз посмотрел на дворец перед тем, как покинуть текущее пространство и время.              Однако, прежде чем уйти, он сделал ещё кое-что.              Он словил души Сыма Фу и Ли Цинтан.              — Если ты смог сохранять трезвость разума, постоянно находясь под чарами, и в конце концов пробудился, значит, ты относительно сильная букашка, — сказал Ци Е с редким восхищением.              Он — всеведущий и всемогущий Верховный бог, и хотя его абсолютно не волновал конфликт между Сыма Фу и женщиной с другого мира, он полностью осознавал всё произошедшее между ними.              Сыма Фу настроен был враждебно:              — Вы бог, который смотрит на людей как на букашек?              Он пробудился перед смертью и узнал различные тайны, которые обычные люди никогда в жизни не узнали бы, включая существование богов и иномирян. Эти вторженцы разрушали мировой порядок, а боги его защищали.              Он также узнал, что смерть не была концом, поэтому и воспринял всё так спокойно, он верил, что души его и Тантан в итоге воссоединятся.              Однако узнав, что есть бог, который всё это время прекрасно знал о происходящем, наблюдал за его отчаянной борьбой и даже пальцем не пошевелил, чтобы что-то сделать, Сыма Фу было довольно трудно составить хорошее впечатление об этом так называемом боге.              На лице Сыма Фу читался гнев.              — Эта женщина была иномирянкой, разве вы, боги, не должны были как-то поучаствовать? И вы всё же просто наблюдали, как мы идём по пути смерти?              — Я ничего не мог поделать. Если бы вы не пошли по пути смерти, по нему пошёл бы мой возлюбленный, — Ци Е не испытывал никаких угрызений совести. — Так что я мог только попросить вас умереть.              Сыма Фу:              — ...              Он посмотрел на душу Ли Цинтан, находившуюся рядом с ним. Ли Цинтан ещё не пробудилась, поэтому не разобрала их разговора, она прошептала:              — Ваше Величество, мы... мертвы?              Сыма Фу успокоил её:              — Теперь мы всегда можем быть вместе.              — Кто такое сказал? Если души не переродятся, они рассеются, а кто может гарантировать, что вы останетесь парой после перерождения? Если вы хотите навсегда остаться вместе, то можете только стать божественными посланниками, — остудил его Ци Е.              Ли Цинтан в замешательстве переспросила:              — Божественные посланники?              Ци Е посмотрел на Сыма Фу и неспеша объяснил:              — Ты достаточно сильный и обладаешь всеми необходимыми навыками, чтобы стать божественным посланником, но она — нет, она может только переродиться. Хотя, если ты готов оказать мне услугу, я могу порекомендовать её правителю богов, и она тоже станет божественным посланником, так что вы сможете всегда быть вместе.              Сыма Фу незамедлительно спросил:              — Какую услугу?              Глаза Ци Е потемнели:              — Подожди, пока в этом мире пройдёт две с половиной тысячи лет, потом возьми половину божественной сущности Верховного бога, найди меня и скажи мне вернуться в это время.              Со временем он начал вспоминать всё больше и больше.              Теперь он уже знал, почему у него была только половина божественной сущности.              Сыма Фу озадаченно спросил:              — Что такое божественная сущность Верховного бога? Как я её получу? И вы не сказали мне, какой вы бог...              — Об этом, — Ци Е разорвал пространство, — ты узнаешь через две с половиной тысячи лет.