Детки не в порядке

vol. 1

— Вы тоже должны участвовать! — заявляет за обедом Блэр, девушка Джерри, раскатывая посреди стола плакат Весеннего бала. Пейтон мученически стонет — уже неделю вокруг только и разговоров, что о бале, все как с ума посходили, — а Джерри, Клайд и Руг заливаются дружным свистом. Блэр, наградив всех четверых презрительным взглядом, огрызается: — Борьба за звание короля и королевы кампуса — это не просто ачивка и статус! Это воспоминания на всю жизнь! — А «король и королева» кампуса, — уточняет Пейтон задумчиво, потирая висок большим пальцем, — не звучит как сраный мисгендеринг? — Фу, кэп! Где ты понабрался этих пошлых продвинутых словечек? — ржет Клайд, кидая в него картошкой фри из своей тарелки. — В кровати у Сая Джастиса, — подсказывает Джерри со скабрезной ухмылкой, а Пейтон закатывает глаза и просит: — Идите нахуй, — когда Клайд и Джерри дают друг другу пять поверх головы зазевавшегося Руга. — Неважно, — возражает Блэр невозмутимо. — Король и королева, королева и королева, король и король, коронованная персона и… — Мы в Калифорнии, детка! — подсказывает Джерри, сложив ладони рупором у рта, криком на всю столовую. Пейтон вскользь улыбается: он до сих пор, спустя пять месяцев, чувствует отголоски облегчения и благодарности за то, что Джерри не остался в обиде, узнав про их с Саем отношения всего за день до длиннющей статьи в Star, когда банально выбора не осталось молчать. Получив звонок от Терренса («Вы попались в объективы папарацци, завтра ваши лица будут всюду, и я не смогу это остановить»), Пейтон действовал на опережение. Банально не хотел, чтобы Джерри прочитал о нем в тысячном репосте желтушного блога под заголовком «Новое увлечение Джастиса-младшего: надолго ли?» Джерри неделю ворчал, что мог бы узнать и раньше. Но он действительно был и остается вне себя от радости за них обоих. У Пейтона как гора свалилась с плеч. Чирлидерши оглядываются на них от соседнего столика на крик Джерри. Пейтон тактично делает вид, что не замечает заинтересованного взгляда Одри и предназначенной ему улыбки. Бурные обсуждения в сети успели немного поутихнуть — может, потому что они с Саем не дают журналистам поводов для сплетен про скандалы, измены и расставания, — но Пейтон по-прежнему ощущает груз резко свалившейся на него медийности. Некоторым, как Одри, вообще, похоже, похеру, что о нем пишут — главное, что он оставил свой след в интернете. «Мы знали, что так будет», — виновато сказал в одну из первых недель после взрывной новости Сай, прикусив губу. «Твоего ж папашу, Джастис, это разбор на две страницы… — Пейтон повернул телефон экраном в его сторону, — во что я был вчера одет и сколько это стоит. Они, сука, даже мои трусы оценили по лого на торчащей резинке! — Пейтон добавил, увидев обеспокоенное выражение лица Сая, примирительным тоном: — Но ты прав… Мы знали, что так будет». Больше всего в сложившихся обстоятельствах Пейтона бесит, что он даже не задумывался раньше — вернее, не мог оценить в полном объеме, — каково Саю живется в фокусе постоянного внимания. Когда ты буквально кожей чувствуешь, что в любом людном помещении, куда бы ты ни зашел, на тебя тайком направлено минимум две камеры в ожидании, что ты выкинешь что-то достойное поста в социальных сетях под кучей дебильных хештегов. Когда о тебе шепчутся в коридорах. Обсуждают, в каких позах ты трахаешься — и делаешь ли это в душевой сборной по лакроссу. (Всего один раз.) Сай варится в этом куда дольше. И теперь, прочувствовав на своей шкуре, что значит стать объектом рассмотрения тысяч людей в интернете, Пейтон не перестает удивляться тому, как Сай умудрился под столь мощным давлением СМИ не потеряться и не потухнуть. Не закрыться в раковине от мира, а преподнести ему себя во всей жемчужной красе с гордо поднятой головой. «Ты злишься, потому что не можешь это контролировать, — подсказал Терренс на рождественских каникулах, которые они втроем — Пейтон и Джастисы — провели в уединенном домике в глуши Вермонта, где никто их не донимал. Такое тихое, снежное и абсолютно спокойное Рождество. — По общественному вниманию не ударишь кулаком и не встряхнешь его за грудки. Оно просто есть, — уголок губ Терренса печально дернулся, — потому что я актер. Потому что прабабушка Сая была звездой Голливуда. Потому что Сай — яркий, лакомый кусочек для интернета. И я знаю, каково это — быть не в состоянии… защитить его от чего-то неосязаемого, запретить всем фото, обсуждения и постинг... Это нормально, что ты расстроен, Пейтон». «Господи, Терренс, пожалуйста, только не сеанс психотерапии… — пробормотал Пейтон, пораженный и смущенный тем, как точно тот облек в слова его тревогу и бессильную злобу. Пейтон сжал и разжал кулак и уточнил тихо после долгой паузы под снегопад за большим панорамным окном: — Это пройдет?..» «Нет, — ответил Терренс честно. — Но ты привыкнешь, как и Сай. Это то, что я могу тебе обещать». — …ты вообще меня слушаешь? — Блэр щелкает пальцами перед носом у Пейтона, вырывая его из глубины размышлений. — Поверить не могу, что вы с Джастисом еще не подали заявку на участие. — Мы… были заняты, — откликается Пейтон, обнаружив, что не только Блэр, но и Джерри с Клайдом и Ругом смотрят на него выжидательно. Пейтон хмурится. — Серьезно. На носу Кубок по лакроссу. Они с Саем буквально не вылезают с поля все свободные от учебы часы, даже когда в расписании не стоит общих тренировок. — Чувак, кому ты рассказываешь? — тянет Джерри язвительно. — Мы, — он указывает на Клайда и Руга, а те бурно согласно кивают, — тоже в команде, если ты не заметил. — Нельзя думать только о спорте, — поддакивает Клайд, почесывая мощной рукой в затылке. Вот уж от кого Пейтон не ожидал подставы, так это от верзилы Клайда. — Вы просто двинутые на лакроссе, — тихо добавляет Руг, приподняв синие брови. — Оба. — И мы с Блэр уже подали заявку, — добивает Пейтона Джерри, откинувшись на спинку стула. — Уверена, — победоносно улыбаясь, объявляет Блэр, скрестив руки на груди, — Сай Джастис убьет за корону. Не хочу участвовать, если не буду бороться с ним! Ты вообще разговаривал с ним о бале? — М. Нет? — эффект неуверенный ответ Пейтона вызывает такой же, как упоминание имени Волдеморта в кругу волшебников. Все смотрят на него, как на клинического идиота без грамма совести. — А надо было? — О боги, бро, — бормочет Джерри, закрыв лицо рукой. — На твоем месте я бы сделал это немедленно.

***

Несмотря на совет Джерри, Пейтон оказывается в их комнате только через сдвоенную социологию, пары которой и так пропускал слишком часто из-за усиленных тренировок перед Кубком. И что-то прямо с порога подсказывает ему — с разговором про бал он конкретно опоздал. Потому что Сай дергается при его резком вторжении в комнату и втыкает английскую булавку не в отрезок ткани, приложенный к ростовому манекену, а себе в палец. — Ай! — Сай дергает рукой, стряхивая булавку. — Черт, черт, черт, малыш, прости… — роняя сумку с учебниками на пороге, Пейтон подлетает к нему и хватает за руку, чтобы прислонить уколотый палец к губам. — Больно?.. — Уже нет… — Сай улыбается и, заинтересованно посмотрев на его губы, засовывает палец Пейтону в рот. Тот фыркает и отстраняет руку Сая за тонкое запястье. — Не думал, — проговаривает Сай с намеком на смущение, оборачиваясь на манекен, — что ты так рано вернешься. Он отходит к своей кровати и плюхается посреди армии плюшевых зайцев, оправляя короткую плиссированную юбку в розово-серую клетку. Помимо нее на Сае ультракороткий розовый топик на тонких бретельках и жемчужное ожерелье его прабабки. Длинные светлые волосы уложены в стиле «голливудской волны» и ловко забраны невидимками на висках, глаза подведены, а пухлые губы подкрашены прозрачным блеском. Безбожно красив. Сегодня первый день за последнюю неделю, когда они договорились отдохнуть даже от личных, без остальной команды, тренировок. И у Пейтона невольно щемит под сердцем при мысли, как Саю, несмотря на отсутствие жалоб и яростную любовь к лакроссу, должно быть, этого не хватало. Накраситься чуть более тщательно, чем на учебу, нарядиться, сделать вечернюю укладку — зная, что не придется смывать все и переодеваться в спортивное через пару часов, а потом отчаянно потеть на поле. — Я… чему-то помешал? — Пейтон выразительно смотрит на манекен. На нем уже красуется бежевый корсет, кое-где оплетенный цветочной вышивкой. Длинный моток полупрозрачной ткани, небрежно и навскидку закрепленный снизу, подсказывает, что Сай собирался шить платье. Где он только прятал манекен? Очевидно, что работу над нарядом он уже проделал немалую. Пейтон спрашивает, чувствуя себя полным придурком, которого в детстве слишком крепко треснуло доской для серфинга по башке: — Это же… Эм… Как-то связано с балом, я прав? Сай заливается густым румянцем и упирает взгляд в острые коленки, по которым отбивает выкрашенными бледно-розовым лаком ногтями. — Я приготовил презентацию, — наконец говорит он, набрав воздуха в легкие, решительно вздернув подбородок и выпрямив спину. Пейтон залипает на том, как ожерелье плавно стекает крупным жемчугом по его ключицам. И до него не сразу доходит смысл произнесенных слов. — На тот случай, — приняв паузу Пейтона за сомнение, продолжает Сай вдумчиво, — если ты не видишь в этом мероприятии никаких плюсов. Но король и королева бала… — Мисгендеринг, — буркает Пейтон на автомате, за что в него прилетает плюшевый заяц. Пейтон нервно улыбается, глядя в сверкающие раздражением голубые глаза. — А все еще думают, что я от тебя зарази… Ауч! В Пейтона прилетает второй заяц. Обоих он прижимает к груди и уточняет с осторожным любопытством: — Прости. Так что там с балом?.. — Это не просто бал, — возражает Сай с нажимом, вновь оправив юбку. — Им все завершится, но сначала… пары-кандидаты должны получить голоса избирателей и очки от жюри из преподавателей и спонсоров. Это можно сделать в разных номинациях. Например… если сделать свой наряд самостоятельно. — Сай с сомнением косится на манекен. Так вот оно что. У Пейтона в груди разливается тепло. Его принцесса отказалась от предложений лучших модельеров, которые, бесспорно, мог бы предоставить ему Терренс по первой просьбе, чтобы доказать, что умеет орудовать иголкой и ниткой. Сай не перестает сыпать на него фактами: — Но главное — очки за социальные программы и общественную активность. Мы могли бы придумать свою стратегию. Кейт и Том будут разрабатывать программу улучшения условий для обучения студентов с ограниченными возможностями здоровья. Эмили точно срубит голосов на предложении организовать кинотеатр под открытым небом для кампуса. — Сай закатывает глаза, показывая недвусмысленно, что думает об этой затее. — А мы могли бы… сделать что-то для спорта. — Для спорта? — переспрашивает Пейтон изумленно. У него в голове слабо вяжутся бал и спорт. — Обоим нашим стадионам не помешает ремонт. Большая вместимость, приглашение других команд на наши домашние игры, продажа билетов, дополнительное финансирование для университета… Что привлечет деньги во все сферы, — перечисляет Сай с горящими глазами воодушевленно. Похоже, он много думал над стратегией. — Мы могли бы построить свою кампанию вокруг этого. — Сай спохватывается и тянется к ноутбуку с сотней блестящих наклеек на крышке. — Черт, у меня же есть презентация! — Постой… — Пейтон броском возвращает ему зайцев. Подходит, садится на пушистый коврик у его кровати, расставив ноги по обеим сторонам от его сомкнутых ног, и ставит подбородок Саю на колени. Смотрит на него снизу вверх пристально и спрашивает: — Почему ты… не сказал мне раньше, что хочешь участвовать? Сай задумывается над ответом, покусывая подкрашенную блеском нижнюю губу. Но говорит в итоге то же, что Пейтон в столовой преподнес ребятам: — Мы были заняты? Скоро Кубок. — Сай наклоняется, запускает пальцы в его волосы и невесомо массирует кожу головы, заставляя Пейтона мурашками покрыться от блаженства. Эти легкие жесты в его исполнении — лучшая награда после дерьмового дня. Сай рассматривает его лицо и признается негромко: — Я не хотел тебя отвлекать. Хотел… попробовать взять на себя стратегию и наряд… чтобы предложить тебе все готовое, когда у меня будет не просто идея в голове и желание… Сай замолкает, его пальцы соскальзывают на заднюю сторону шеи Пейтона и сплетаются в замок. — Чего бы ты хотел? — спрашивает Пейтон серьезно, стремясь передать тоном, что поддержит что угодно. — Я пойму. Я правда пойму. — Знаю. — Сай улыбается несмело. — Я хотел… — Он дергает худым плечом вроде бы кокетливо, но на деле скрывая стеснение. Сай давно привык, как Терренс и говорил, но… Пейтон думает прямо сейчас, что существует нечто, чего Терренсу не понять. С его звездными достижениями. Про самого Сая. Про то, как сложно может быть в тени отца, добившегося определенных высот, когда ты популярен просто по факту своего существования. Сай говорит тихо: — Я хотел сделать что-то классное. Что могу сделать уже сейчас, во время учебы. Для кампуса. Для нас с тобой и нашего портфолио. Меня… достало быть просто «звездной деткой». Естественно. В этом весь Сай. Он не может отражать чужой свет — в нем слишком много своего. Пейтон кивает, подбородком проезжаясь по его холодным коленкам. — Ты не должен приносить мне все готовое, Саймон, — говорит он внушающим, твердым тоном. — Я собираюсь сделать все, что потребуется, вместе с тобой. Так… когда мы начинаем? Сай улыбается и охотно раздвигает ноги, когда Пейтон тянется выше, забираясь к нему на кровать, и целует в сладкие губы. — Как же Кубок? — спрашивает Сай, обнимая его за плечи и утягивая за собой. — Бля, Сай, укладка… осторожнее… — Пейтон обещает, увлекая его в новый, куда более глубокий поцелуй: — Придумаем, как успеть все.

vol. 2

— Ну, как прошло? — спрашивает Пейтон, соскакивая с широкого подоконника в коридоре, когда Сай выходит из кабинета оргкомитета. — Нормально, — отвечает Сай сухо, пощипывая уголок папки с распечатанными слайдами презентации, которую прижимает к вырезу шелковой лимонной блузки. «Слишком хорошо», — вертится презрительное на языке. Они с Пейтоном две ночи убили, чтобы довести до ума наработки по кампании. Пейтон, который учится на экономическом направлении, хотя и вечно твердит, что тупой и держится исключительно на спортивной стипендии, провел довольно серьезные финансовые расчеты. Этого не требовалось для представления концепции, но их предложения стали выглядеть куда внушительнее с конкретными цифрами. А в оргкомитете… даже не взглянули на содержимое папки. Зарегистрировали их заявку еще до того, как Сай открыл рот, только увидев его на пороге. «Будет чудесно, если вы разместите пост о своем участии в социальных сетях, мистер Джастис». Черт, да их бы взяли, похоже, даже с идеей устроить в парке кампуса муравьиную ферму. Просто потому, что его имя на постере Весеннего бала сделает финальному вечеру конкурса неплохую кассу на продаже билетов. Сай подозревал, что это случится, поэтому вызвался сходить на встречу с оргкомитетом один — чтобы Пейтону не плюнули в лицо тем, что его расчеты ничего не значат. Глупо было ожидать другого — и бесполезно беситься сейчас. Но Саю становится так обидно за них обоих, что хочется разрыдаться, плевав на тени из новой палетки. — Нас приняли, — говорит Сай сквозь вставший в горле ком и направляется к выходу из корпуса, отбивая каблуками туфель об пол нервный, разочарованный мотив. — Детка… — Пейтон нагоняет его и замедляется, чтобы идти нога в ногу, потому что юбка-карандаш Сая и длина каблуков не позволяют ему быстрее бежать от унижения. — Что стряслось?.. Естественно, Пейтон все у него на лице читает. И это лишь ощутимее подстегивает в Сае злость и обиду на оргкомитет. Пейтон не торопит его с ответом, но мрачно хмурится. Его мощные плечи и бицепсы под плотно облегающей кофтой с лого команды по лакроссу ощутимо напрягаются, рука трижды по пути до двери беспокойно поднимается взъерошить светлые волосы. — Ничего, — наконец проговаривает Сай, стараясь не смотреть в его серо-зеленые глаза. Пейтон придерживает ему дверь, и они выходят во внутренний двор кампуса, попадая в толпу высыпавших на обеденный перерыв студентов. Сай сдается, в очередной раз поймав тревожный взгляд Пейтона, потому что ненавидит врать ему — наелся еще до начала их отношений, когда пытался привлечь его внимание несуществующими интрижками: — Они не стали смотреть нашу презентацию. — Что? — спрашивает Пейтон недоуменно. — Но как же тогда… — Из-за меня, Пейт, — говорит Сай, закатывая глаза и теснее прижимая папку к груди. Он останавливается в тени уличного амфитеатра для выступлений и, перебросив тугой конский хвост за спину, добавляет раздраженно: — Они подмахнули бумажки не глядя. Из-за того, что гребаный Сай Джастис придет на их бал и притащит с собой десятки любопытствующих студентов и, может, пару-тройку репортеров. Пейтон встает напротив, сложив руки на груди. Под его кожей гуляют желваки, когда он уточняет сквозь зубы: — Они даже не знают тему кампании? — Нет. Им насрать. Видимо, узнают уже во время отборочных. — Сай сокрушенно качает головой. — Прости, Пейтон, мне правда… — За что ты извиняешься? — перебивает Пейтон жестко, и его брови взлетают вверх. — За то, что нас не воспринимают всерьез из-за моей… — Эй, Джастис, шикарно выглядишь, можно селфи? — прерывает их вопрос Говарда с факультета исполнительского искусства, направляющегося к ним с телефоном с уже открытым приложением камеры в руке. — Иди нахуй, Говард! — огрызаются Пейтон и Сай одновременно. Сай терпеть его не может после слитых в Star снимков, на которых они с Пейтоном самозабвенно целовались под трибунами в перерыве. Мало того, что Говард не спрашивал разрешения — Ха! Зачем? — он еще и не потрудился отобрать нормальные фото: вся страна увидела, как отвратительно лежат сзади волосы Сая после шлема. — Как грубо! — Говард, поморщившись, проходит мимо и бросает через плечо: — А тебе стоило бы быть благодарнее, сёрфер. Пока ты на волне. — Что ты сказал? — В глазах Пейтона моментально вспыхивает огонь бешенства. Он делает выпад в сторону Говарда, а тот, слишком низкий и костлявый даже для показательной бравады, издает испуганный взвизг и шустрее семенит задом прочь по дорожке. Пейтон выплевывает громко: — Повтори! — Пейтон… — Сай цепко врезается каблуком в газон и уверенно блокирует его выпад плечом, будто на поле во время матча, слегка отталкивая назад. Не самый удобный маневр в юбке и блузке, верхняя пуговица которой расстегивается о руку Пейтона. — Он того не стоит. И не потому, что на них уже оглядываются с интересом проходящие мимо студенты. Не из-за камер или шепотков. Саю безумно хочется, чтобы однажды… Пейтона перестало все это так живо задевать. Чтобы он не корил себя после, остывая, за то, как много личной, не предназначенной чужим глазам боли вываливает по неопытности и на эмоциях на публике. От Пейтона прет жаром ярости, но он практически моментально тормозит себя от очередного опрометчивого движения, которое запросто могло бы отправить Сая на газон. Не в его случае. Пейтон умеет себя контролировать. Он тяжело, загнанно дышит, но его мутный взгляд слегка проясняется, когда Сай проводит ладонью по его челюсти и касается горячего горла кончиками пальцев. — Откуда он… — хрипло произносит Пейтон, но не заканчивает мысль, срываясь на тихое, обреченное: — Вот черт… Пейтон крепко жмурится и делает крохотный шаг назад, позволяя Саю вынуть каблук из земли. «Сёрфер». Так Пейтона презрительно называли, глядя на его бледную кожу и пшеничные светлые волосы, в его приемной семье в Сан-Диего, насмехаясь над ним лишь за то, что он не латиноамериканец, как все его домочадцы. До восьми лет, пока его не отдали в школу, Пейтон вообще думал, что это его имя. Проклятое словечко-триггер. Может, Говард ляпнул первое, что пришло ему в голову. А может, кто-то уже вышел на приемную семью Пейтона и взял грязное скандальное интервью — и их ожидает новая порция дерьма в ближайшем будущем. Неважно. Сейчас сердце Сая рвется просто из-за того, что все это бьет по Пейтону, не давая ни секунды передышки. — Пейтон, — зовет Сай тихо, но тот, собравшись с мыслями, открывает глаза и решительно качает головой, не позволяя себя утешить. — Все будет нормально, — говорит он с нажимом, ясно давая понять, что не готов обсуждать прошлое. Пейтон застегивает верхнюю пуговицу его блузки и бережно поправляет воротник. — Пусть оргкомитет идет нахуй. Мы представим нашу кампанию на отборочных. Никто… не мешает нам сделать все максимально хорошо, верно? Как ты и хотел. Как мы хотели. — Пейтон поддевает его подбородок пальцами и, услышав далекий звон со стороны учебного корпуса, проговаривает, подаваясь вперед и невесомо касаясь губ Сая своими: — Мне пора на математику. Встретимся вечером.

***

— Он когда-нибудь перестанет нас мучить?.. — стонет Руг, падая на спину рядом с присевшим на газон Саем. Синие, мокрые от пота волосы Руга топорщатся во все стороны забавным ежиком. — Завтра полуфинал Кубка, — напоминает Сай, поправляя эластичный тейп и осторожно массируя лодыжку. Не стоило бежать сломя голову на шпильках с теста по психологии сквозь весь корпус на встречу кандидатов в короли и королевы бала. Хорошо, что не подвернул ногу — было бы совсем некстати перед матчем. — О, как я мог забыть, с кем разговариваю, — смеется Руг и, получая от Сая колючий взгляд, примирительно хлопает его по спине. — Расслабься, приятель. Мы надерем зад снобам из Сан-Франциско… — Руг проговаривает задумчиво: — Или Пейтон надерет зад нам. Одно из двух. Руг наблюдает какое-то время то за носящимися по полю Джерри и Пейтоном, отрабатывающим блоки, то за Саем и его методичной шнуровкой кроссовок. Наконец Руг не выдерживает: — Как прошли отборочные? — Отлично, — и Сай не лукавит. Несмотря на то, что они с Пейтоном всю неделю после принятой оргкомитетом заявки были немного на взводе и морально готовились к унизительному шоу с автоматическим проходом вперед по конкурсу, отборочные действительно оказались куда жестче. Жюри и спонсоры дотошно изучили их презентацию, бесконечно сыпали дополнительными вопросами и прощупывали риски. Сай был на седьмом небе от счастья. За себя и Пейтона, который вдохновленно оспаривал критику по финансовым вложениям в расширение стадиона. Честная, справедливая борьба. Они оказались в десятке пар-лидеров, но главное — чувствовали, что прошли на следующий этап по причине собственных заслуг, и наконец могли расслабиться. Сегодня утром Сай впервые за последнюю неделю проснулся нереально возбужденным оттого, что Пейтон забрался с головой под его одеяло и жарко выцеловывал внутреннюю сторону его бедер. («Ты так терся о меня во сне, детка».) Они ведь даже успели забыть про нормальную близость из-за творившейся вокруг нервотрепки. — Когда выйдем в финал, — говорит Сай убежденно, заканчивая со шнуровкой и собирая распущенные волосы в тугой пучок на затылке, — смогу продолжить с платьем. — Обращайся, — предлагает Руг, подмигивая. — Если будет нужна помощь. Руг учится на дизайнерском, и Сай видел его учебные проекты на выставках — чего Ругу не занимать, так это невероятного сочетания безумства и таланта. Как раз то, что Саю не помешало бы в создании наряда. Однако, хоть и отвечает Ругу кивком и благодарной улыбкой, он все же надеется справиться самостоятельно. Да, позапрошлой ночью он психанул и оборвал все, что успел пришить к корсету, а потом еще час выносил Пейтону мозг своими эскизами и несовпадением задумки и криво вышитой реальности. Но время еще есть. И он ни за что не сдастся, пока не перепробует все, что в его силах. — Их защита стала увереннее, — бормочет Руг, приподнявшись на локтях и уставившись на рослых Клайда и Тома, которые теснят Пейтона от ворот. — Верно… «Но Пейт — гений своего дела». Сай наблюдает, будто в замедленной съемке, как бугрятся мышцы под бледной кожей Пейтона, как напрягаются перед прыжком крепкие икры, забрызганные взбитой с газона травой. Как он уверенно ведет клюшку и пробивает слабое место обороны Клайда и Тома плечом, ловко, несмотря на внушительные габариты, просачиваясь между ними и яростно отправляя мяч к цели. Гол! Майк на воротах делает правильный выпад, но не успевает за скоростью броска, и край его клюшки лишь вскользь касается мяча. Сай сглатывает слюну, когда Пейтон оборачивается и, стянув шлем, встряхивает мокрыми волосами. Как же Сай сох по нему на первом курсе. Не он один, естественно. Рослый спортивный красавчик-капитан сборной по лакроссу жил яркой фантазией в умах многих девчонок — и, Сай уверен, что и некоторых парней. Но дело было не только в шикарном теле и красивом лице. И даже не во вдохновляющей, пропитанной будоражащей маскулинностью истории селф-мейда сироты, вырвавшегося из гетто Сан-Диего. Попавшего в один из лучших университетов страны за то, что божественно играет в лакросс. Просто… Сай откуда-то знал уже тогда, впервые оказавшись с ним на одном поле, что скрывается под обложкой. Чувствовал его притягательный, страстный темперамент, упорно выросшую среди сора и плесени неродного дома чуткость и уверенное желание, не стесняясь, дарить нерастраченную в несчастливом прошлом нежность. После первой же тренировки с Пейтоном в прошлом году, когда они еще не были толком знакомы, Сая поразила до горящих от смущения мочек ушей та мысль, которая промелькнула в его голове при взгляде в серо-зеленые глаза капитана: «Теперь я знаю, каким будет мой первый раз». Тогда это была лишь хрупкая, ничем не подкрепленная мечта в неотчетливой дымке. А пять месяцев назад Пейтон подарил Саю то, что он представлял долгими ночами, лежа в соседней кровати и еще не надеясь на взаимность. Забронированный с накопленных на подработке Пейтона в банке денег номер с прекрасным видом на ночной Лос-Анджелес. Кружевное нижнее белье на особый случай, которое Сай достал из перевязанной бантом коробки, припрятанной на верхней полке в шкафу. Лепестки роз, рассыпанные по постели, свечи — до одури нужная Саю сказка, которую Пейтон не посчитал ни глупой блажью, ни пошлостью. До отеля они много чем успели заняться, как и выяснить друг про друга, что любят сильно, быстро, а порой и грубо. Но та ночь была другой, ни на что не похожей. Они никуда не торопились: Пейтон не стеснял его глупыми вопросами про волнение, он лишь уверенно делал все, чтобы его не осталось. Эти легкие поцелуи в губы и плечи и тесные объятия под одним одеялом. Взгляды, в которых Сай хотел раствориться. Осторожно расстегнутый замочек бюстгальтера и большая теплая ладонь, скользнувшая под кружево трусиков и нежно сжавшая Сая между расслабленных бедер под глубокий, жадный поцелуй в губы. Долгая, медленная подготовка, выпившая терпение обоих до дна, горячее дыхание и мольбы Сая сделать это. Слова, которые Пейтон, переплетя их пальцы у Сая над головой, шептал ему на ухо, прося разрешения войти. Головокружительная, волшебная ночь, когда Пейтон лишил его девственности. Сай за свой спортивный путь провел немало времени в душевых и раздевалках мужских сборных. Он столкнулся со столькими сальными шуточками и хвастливыми байками сокомандников, смаковавших в подробностях, как визжали под ними девчонки, как и куда именно парни присовывали своих дружков — Сая сложно было смутить. Но Пейтону это удалось. Какой-то старомодной, приятной убежденностью в том, что его партнер заслуживает полной приватности в вопросах секса. Он никогда на памяти Сая не лез в типичные разговоры в душевых и раздевалках. Не обсуждал свой опыт, даже когда остальные подначивали его и пытались выбить парочку подробностей «на слабо». Только фыркал, натягивая свежую футболку, и советовал заниматься содержимым своих трусов. И черт возьми, в постели Пейтон бывает разным. Как и Сай. Им обоим порой требуется разрядка посильнее и темп пожестче. Но с Пейтоном это всегда… про настоящее уважение к желаниям. — Вы собираетесь и дальше прохлаждаться? — спрашивает Пейтон, повернувшись в их с Ругом сторону, и хлопает ладонью о ладонь. — Вперед, парни! Завтра полуфинал! Нам нужен этот кубок! Руг устало стонет, но послушно подскакивает с газона и бежит за шлемом, брошенным на скамье. — Сегодня… — говорит тайком Сай, проходя мимо Пейтона и коротко оборачиваясь, чтобы убедиться, что остальные далеко и никто их не услышит, — …я бы взял еще один кубок. По губам Пейтона пробегает улыбка. Он смотрит на ту часть трибун, которую они предлагают отдать под реконструкцию, и отвечает тихо, стукнув своей клюшкой о его: — Я в нетерпении.

vol. 3

После ночей с Саем бывает сложно сосредоточиться. Но сейчас Пейтон им вдохновлен. Он любит, когда Пейтон смотрит, сидя на кровати и затылком прислонившись к стене, как он раздевается перед ним. Центр их комнаты служит Саю подиумом, свет настольной лампы, повернутой вбок — его прожектор… — Наша любимая расстановка, джентльмены… — объявляет тренер, собрав основной состав вокруг себя. …длинная шелковая рубашка, расстегнутая издевательски медленно, падает к его ногам. У Сая сумасшедше красивые, изящные лодыжки… Сетки их клюшек смыкаются в центре круга. Руг трясет задом и двигает бедрами, будто крутит педали велотренажера, край сетки Бэзила нервно чертит по траве. Сай интенсивнее сжимает защитную капу зубами за решеткой шлема. Его лицо непроницаемо, а взгляд голубых глаз не отрывается от тренера. Перед играми, особенно такого масштаба, когда переполненные трибуны беснуются, а соперники из Сан-Франциско обещают жаркий вечер, он собран на все сто и мало напоминает себя самого вне поля. …Сай откидывает длинные светлые волосы за спину, позволяя рассмотреть полупрозрачный лифчик, сквозь который соблазнительно просвечивают его твердые соски. Ему так нравится, как мутный взгляд Пейтона блуждает по нему, не зная, на чем остановиться. Как Пейтон бессовестно долго, опустив ладонь между ног и слегка сжимая себя поверх джинсов, любуется его бельем, плотно облегающим пока еще мягкий член. Сай улыбается и поворачивается вокруг, чтобы показать ему всего себя… Он настоящий и сейчас — просто это вторая его сторона. Безудержная, спортивная и жесткая, лишенная мягкости и воздушного флера. …Сай заводит руки за спину и расстегивает замочек лифчика. Пейтон почти не дышит. Это завораживающее мгновение, когда лямки соскальзывают с его плеч… — Пейтон, Клайд и Том — в нападении, — озвучивает тренер, как следует хлопнув Пейтона по спине. — Сай, Руг, Бэзил — полузащита, в защите — Джерри, Дасти и Йорген. Майк, ты на воротах. Давайте, «Тандер Фэлконс», я жду громовой победы! …— Я сам, — требует Пейтон хрипло, когда Сай с кокетливой робостью поддевает пальцами резинку трусиков. Пейтон отстраняется от стены, шумно сглатывая, и садится на край кровати… — Да, тренер! — откликаются они хором, сбиваются в круг плотнее, врезаясь друг в друга защитными пластинами экипировки, и издают такой рев, что в ушах остается протяжный звон. На спине Пейтона — ладонь Джерри, через его плечо перекинута ручища Клайда. Пейтон смотрит в глаза стоящего напротив Сая сквозь решетку шлема, завороженный разгорающимся в них азартом. — Вперед, «Фэлконс»! …Сай смотрит из-под темных длинных ресниц, послушно опускает руки и делает шаг навстречу. — Иди ко мне, детка… Буря, поднятая приветственными криками болельщиков с трибун, неумолимо влечет их в игру. Пейтон встает напротив игрока из Сан-Франциско по центру поля для вбрасывания. Во всем теле зреет напряжение. Свисток. Пейтон бросается вперед. …и его руки обхватывают бедра Сая, а губы касаются упругого живота и быстро опускаются ниже. Он слышит шумный выдох Сая, когда целует его поверх белья и дразнит, кончиком языка прослеживая узор на ткани… Пейтон выигрывает вбрасывание и хлестким движением клюшки отправляет мяч назад, на Бэзила. Тот делает пас по диагонали на Сая, стремительно выбегающего из зоны фланга. …его член уже такой твердый от заигрываний. Пейтон срывает с Сая трусики, с ума сходя от желания ощутить его тяжесть на языке, и обхватывает розовую головку губами, пробуя cмазку на вкус. — Пейтон… Мяч оказывается в его сетке будто по удачному стечению обстоятельств, но никакой случайности в этом нет — просто Сай и Бэзил отточили диагональные пасы настолько, что Саю даже не нужно смотреть на мяч или тормозить для его перехвата. Сай ловко подныривает под рукой несущегося на него нападающего. Быстрый, маневренный, он не делает ни одной остановки. Крутой замах, бросок через плечо. …Сай тихо, сладко стонет сквозь неплотно сомкнутые губы, толкаясь в его рот и поглаживая затылок… — Ах, да-а… Мяч длинной передачей пролетает мимо защитников Сан-Франциско в сетку Клайда, а оттуда — прямиком в ворота, открывая им счет. Трибуны взрываются криком. …Пейтон увлекает его на кровать и устраивается между его стройных разведенных ног. Пряжка ремня больно отбивает пальцы, Сай помогает ему избавиться от футболки и джинсов. Выгибается ему навстречу, целуя в напряженную шею, и касается его живота вставшим членом, заставляя Пейтона забыть обо всем — кроме жажды оказаться глубоко в нем. — Ты хочешь мой член, правда? — Пейтон покусывает мочку его уха… «Фэлконс» прут жестче, чем когда-либо, подгоняемые короткими громкими окриками Пейтона. Передача на Тома. Обратный пас, когда Пейтон обходит замешкавшегося полузащитника и вырывается вперед. Едва почувствовав вес мяча в сетке, Пейтон проворачивает клюшку и прямо из-под ноги защитника отправляет пас ждущему Клайду. Секунда. И мяч пробивает ворота Сан-Франциско. — Да… Пейтон… Сай трется о него всем телом и тянет ниже его хипсы. Шуршит надорванная упаковка, Сай раскатывает презерватив по его возбужденному члену, будто ласкает. — Так хочешь. Просто умоляешь о нем, да?.. — Пожалуйста… Дай мне его… — Потрогай его еще. Вот так, детка… Их тактика усиленного напора в первом периоде приносит несколько очков, но заставляет соперника очнуться и перейти в нападение. Сан-Франциско уводят мяч все дальше от своих ворот, но Сай, Руг и Бэзил, не уставшие, готовые принять удар на себя, мешаются под ногами нападающих, не ослабляя прессинг. …Сай гладит себя между ног его членом. Он там влажный от смазки — и абсолютно раскрытый. С ума сводит бесстыдный язык его тела, срывающий дыхание Пейтона и его самоконтроль. — Ну же… — требует Сай, одной рукой обнимая Пейтона за плечи, а другой водя его головкой о свой вход. Он проговаривает мягко, зовуще и сладко в его губы: — Возьми меня… Пейтон только и успевает следить, как клюшка Сая летает по траве, пряча мяч от здоровяка в алых гольфах, будто в игре в «стаканчики» — чтобы, доведя противника до бешенства, ловко спасовать на открытого Пейтона, которому Руг и Бэзил расчищают путь. …Жар стекает по груди и оседает внизу живота. Пейтон кладет руки на бедра Сая и рывком тянет ближе… Они чувствуют друг друга на поле, даже не поддерживая зрительный контакт. …короткие ногти Сая царапают его спину. В нем тесно, горячо — и Пейтону мучительно хочется подвигаться, но он долго сцеловывает тихие выдохи Сая с приоткрытых губ, позволяя ему привыкнуть… Игра становится интенсивнее. Пот заливает глаза. Квадрицепсы гудят от мощных приземлений после прыжков и силовых столкновений. Бросок — пас — ведение по траве — столкновение плечом с соперником, которое он почти не чувствует на адреналине. …Сай, скрестив лодыжки за его спиной, тянется ближе, напрашиваясь, и тихо зовет его по имени. И Пейтон позволяет себе войти глубже… Вспышками проносятся на периферии зрения шлемы с лого «Фэлконс», мелькают лица парней за решетками шлемов в ослепительном блеске прожекторов. Поле будто пружинит под ногами. Пейтон не останавливается, как только мяч оказывается в его сетке. …— Пейтон… — Да, детка… разреши мне… — Ах-х… черт, милый… Да… да, боже… еще… Пейтон неукоснительно следует его желаниям и берет грубее, стискивая пальцами его сильные бедра. Голубые глаза Сая распахиваются шире, он восхитительно сжимается, под тонкую дрожь продлевая накатившее удовольствие… Сай передает ему пас за пасом, настойчиво возвращая мячи Сан-Франциско к их же воротам. Он хорош всегда, но сегодня — в полном ударе. Руг и Бэзил не успевают за его безудержным темпом. Пейтон чувствует вибрацию, которая рикошетит по клюшке прямиком в ладони, когда он принимает мячи Сая и ведет их к цели. …Сай гибко льнет к нему и встречает благодарным стоном руку Пейтона на своем члене. Их поцелуи становятся жарче и больнее… Пейтон рвет ворота Сан-Франциско с манией зверя. Им нужна эта победа. …с ума сводит. То, как Сай двигается с ним в такт, терзает его терпение и губы. Как тесно обнимает ногами и отдает ему всего себя. — Хочу верхом… Нужна эта скорость. …он седлает бедра Пейтона и возвращается на его член. Лицо Сая в момент, когда он вновь чувствует себя наполненным и довольно прикрывает глаза — произведение искусства. — Давай, детка… Трибуны ликуют: «Фэлконс» открывают третий период очередным голом. …Сай покачивает бедрами, гибко выгнувшись и устроив ладони на его груди. Горло дерет от раскатистого стона, Пейтона колотит от возбуждения. Сай объезжает его так страстно, словно нетерпение Пейтона — его собственное. Одно на двоих… — Давай! — Пейтон приседает, касаясь клюшкой газона. Взгляд не покидает мяча. И того, кто ведет его, обходя соперников, будто невидимые препятствия. Легкий, стремительный. …— Ах! — Сай скачет на нем, поддаваясь жестким, сильным движениям бедер Пейтона, и одновременно — дрожит и стонет, толкаясь в расслабленный кулак Пейтона твердым членом. Его светлые волосы соскальзывают со спины и рассыпаются по плечам и груди. Пульс колотится в висках. Пейтон близок к разрядке. — Ты охуенно красивый, детка… — Пас! — Сай отталкивает мяч ребром клюшки, прокатывая по земле. Пейтон ловит мяч — и взгляд голубых глаз на секунду сквозь решетку шлема. …вспышка на обратной стороне век… Бег обратно, к воротам. …Сай вытягивается и, вырывая из Пейтона долгий, пораженный стон, медленно крутит бедрами, сжимая в себе его член… Бросок. Последние секунды периода. …— Милый! — удивленный, будто кончает с ним впервые, вскрик Сая — и горячая сперма, брызнувшая Пейтону на пальцы. Еще немного. Пейтон подается в него, будто безумный. На щеках Сая проступает румянец, он так сыто опускается на Пейтона до конца, добивая его своим видом… Мяч врывается в сетку ворот, пробивая защиту. Свисток. — Детка… — Пейтон запрокидывает голову, уставившись в потолок, и заправляет полную резинку под сорванное дыхание. — «Фэлконс»! — взрываются воем трибуны, и Пейтон несется навстречу своей команде, чтобы врезаться в общий беснующийся круг на полном ходу.

***

— Вы выпили все, что горит, в радиусе километра? — осведомляется Блэр ворчливо, обмахивая валяющегося на газоне Джерри, скрывающегося от мира за солнцезащитными очками, распечаткой их стратегии для конкурса. — И все остальное тоже, — проговаривает Руг, валяющийся рядом с Джерри, рассматривая плывущие по небу облака сквозь растопыренные пальцы, но все равно слепо щурясь от яркости света. Его синие волосы стоят дыбом. — Ч-черт, мне надо… Руг перекатывается на живот, с трудом поднимается сперва на четвереньки, а потом — на подкашивающиеся ноги, и неожиданно быстро и по прямой дает деру в сторону корпуса. Пейтон провожает его ленивым взглядом. — Это даже не первый ваш полуфинал! — удивляется Блэр громким криком Ругу вслед. Джерри неопределенно машет рукой. Клайд, Пейтон и Сай смотрят на Блэр насмешливо. — Каждый раз — как в первый, — подсказывает за всех четверых Сай, не переставая, устроившись рядом с Пейтоном на пледе, массировать его ушибленное во время матча колено. Пейтон чуть не отключается от счастья. Встреча с клюшкой вратаря из Сан-Франциско не прошла бесследно, и, хотя медик заявил, что Пейтон может не ломать драму и никакой серьезной травмой там не пахнет — Сай все равно носится с ним теперь, не уставая делать массаж и втирать лечебную мазь по три раза в день. Клайд пялится на Сая, явно еще пребывая в легком алкогольном опьянении после вчерашнего, с откровенной завистью. Сай умеет пользоваться льдом и косметикой. Не то чтобы Клайду после пиво-понга на скорость и отвратительного пойла, которое принес в комнату Джерри кто-то из игроков Сан-Франциско, помогло бы хоть первое, хоть второе… — Иди-ка сюда, — зовет Пейтон в приливе чувств и тянет Сая за рукав кашемирового свитера, пытаясь опрокинуть себе на грудь. — Забудь, — советует Сай, отпихивая его ладонь, и, весело сверкая глазами, глубже отползает ему в ноги, — от тебя воняет перегаром. Клайд и Джерри разражаются дружным ржачем. — Тебя отшили, бро. — Джерри скалится, поднимая голову и глядя на Пейтона поверх солнцезащитных очков. Пейтон показывает ему средний палец и, глупо улыбаясь, плюхается на спину. Руг возвращается через десять минут с охапкой банок с холодной газировкой. — Ты святой! — восклицает Джерри и лезет к нему целоваться. — Отвянь! — визжит Руг. — Ты в курсе, как у тебя изо рта несет? Блэр, забери его! Блэр! Пейтон, успевший задремать, вздрагивает и открывает глаза, когда Сай прикладывает холодную банку к его лбу. Он такой трогательный в кашемировом свитере и коротких шортах, с минимумом косметики на лице и большим растрепанным пучком на затылке. — Твой отец убьет меня, — тянет Пейтон, продолжая улыбаться. — Нас обоих, — поправляет Сай ехидно и наклоняется, чтобы осторожно поцеловать его в губы. — Когда кто-нибудь из Сан-Франциско сольет те фотки с вечеринки. — Плевать, — говорит Пейтон, обнимая Сая за шею и задерживая внизу на еще один поцелуй. Сай смешно фыркает и делает вид, что морщится, но сам теснее жмется к его губам. Пейтон понимает вдруг, что действительно ни капли не переживает насчет сети. Это где-то там, в телефонах, которые они оставили в комнате. Далеко от них и того, что происходит прямо сейчас. Он бормочет: — Тебе так идут эти шорты. — Да? — Сай улыбается Пейтону в губы. — Эй, парни! — напоминает Руг, швыряя в них подушкой. — Вы тут не одни.

vol. 4

— Папа Джастис, — говорит Пейтон, принимая звонок, и отходит в другой конец студии, чтобы не мешать Ругу и Вайолетт, его однокурснице с дизайнерского, раздавать Саю указания. — Давно не болтали. — Сколько сарказма, — отвечает Терренс с извечной лучезарной улыбкой в тоне. Когда-то его неунывающая натура раздражала, но в последние недели Пейтон не в состоянии отделаться от мысли, что почти всегда рад его слышать. Ждет совета, одобрения или «Ты сам знаешь, где напортачил». — Просто «папа». — Перебор, Терренс, — фыркает Пейтон, закатывая глаза. Он садится на стол возле трех объемных рулонов ткани и интересуется: — Видел трансляцию? — Так жаль, что я не смог приехать на финал, — вздыхает Терренс. С него содрали бы жуткую неустойку за отсутствие главной звезды шоу на премьере спин-оффа «Пожарных Бостона», так что Пейтон и Сай не остались в обиде. — Но я не выпускал телефон из рук! — Я видел. — Пейтон улыбается. С Терренсом, который ходил по ковровой дорожке, уткнувшись в трансляцию на телефоне, а на одной из фоток даже прятался за спинами коллег и кусал костяшки пальцев на особенно напряженном моменте матча, уже наделали кучу мемов. В духе «Когда родственники заставили появиться на семейной вечеринке и просили не залипать в гаджеты». — Я так горжусь вами, — говорит Терренс. — Второе место — вы покорили новую вершину! — Ты сам в курсе… — Как вы хотели первое, знаю, — соглашается, мягко перебивая, Терренс. — Вы спортсмены. Я не ждал от тебя слов «Мы рады и останавливаемся на этом». Но прими мои искренние поздравления. Не каждый может похвастаться вторым местом в Кубке. — Терренс добавляет внушительно, с забавляющим Пейтона пиететом, в котором, впрочем, не звучит ни капли фальши: — И не каждый может похвастать тем, что второе место взяли его парни! — Спасибо? — Пейтон покачивает ногой и, не спуская улыбку с губ, разглядывает тугую шнуровку кроссовок. — Серьезно, спасибо. — Как продвигается дело с платьем? — переводит тему Терренс. — Сай не присылал мне фото. — Мы… — Пейтон косится в сторону манекена, вокруг которого Сай ходит с ножницами в руках, не подпуская Руга и Вайолетт ближе чем на пару шагов. Он, пожалуй, слишком серьезно отнесся к условию сделать наряд самостоятельно. Но без советов Руга и Вайолетт, то и дело предлагающих подшить что-то снизу и поправить лепестки сверху, Сай бы точно слетел с катушек. По крайней мере, Пейтон не устает уверять Сая, что пока инструменты находятся в его руках, платье полностью отвечает требованиям жюри. — Мы в процессе. Увидишь все сам. — Но… — Пока, — тянет Пейтон насмешливо. — Повеселись на афтепати за нас. — Как вы повеселились на афтепати полуфинала? — уточняет Терренс, припоминая ему фото с вечеринки. — Один-один, — отдает должное его ехидству Пейтон. Спрыгивая со стола, когда Сай зовет его подойти умоляющим взглядом, он произносит в трубку: — Пора бежать. Целую, па. — Господи. Правда? — Закатай губу, Терренс. Встретимся послезавтра.

***

Благодаря ему Пейтон знает названия тех оттенков, которые раньше едва ли отличал друг от друга. Теперь он может сказать с уверенностью: пыльный розовый идет Саю, его фарфоровой нежной коже и уложенным в высокую прическу светлым локонам больше, чем что-либо другое. Дыхание перехватило, когда Пейтон перестал подпирать стенку в коридоре плечом и увидел Сая на выходе из их спальни в сопровождении Руга, который плелся позади и без конца поправлял шлейф длинного бального платья. Отчетливо вдруг вспомнился школьный выпускной. Пейтон был почти в таком же смокинге, что и сегодня. Только тогда он весь вечер ощущал себя не в своей тарелке: неуклюжим и странно неуместным. Бесконечно потел, придерживая свою школьную подружку под руку, и попросту мечтал сбежать после пары бокалов пунша. Возле Сая… он будто нашел свое место. И никогда еще не чувствовал себя так гордо, как в момент, когда уверенно расправил плечи, предложил ему локоть и, встретив его смущенную благодарную улыбку, сопроводил во внутренний двор. Сай полностью переделал изначальную задумку наряда. Последняя ночь и все утро перед мероприятием прошли для него на полу их комнаты с иголкой и мотками ниток в руках посреди десяти рулонов воздушной бледно-розовой ткани. Сверяя последние цифры для спонсоров, Пейтон поглядывал со своей кровати поверх ноутбука, как Сай кропотливо вышивал серебристые цветы на лифе. Как сосредоточенно, опуская взгляд на лежащий рядом лист, исписанный убористым почерком и беззвучно шевеля губами, учил свою речь — и его речь тоже, чтобы подхватить, если Пейтон запнется. Сай запретил оргкомитету использовать свое имя на постере. Не оставил ни единого поста в социальных сетях. «Они все равно будут вечно искать меня. — Сай вздернул подбородок. — Пусть ищут где-нибудь на вершине». Об их участии, естественно, знали все однокурсники. И Говард слил информацию репортерам, а потому на входе в зал их ждали с фотоаппаратами и криками журналисты региональных изданий. Но тот Пейтон, который машинально загородил Сая рукой от вспышек и придержал ему дверь, знал-что-так-будет. На этот раз — по-настоящему. Без волн раздражения и желания разбить парочку объективов, напоровшись на очередной скандал. — О чем думаешь? — спрашивает Сай, поглаживая пальцем ножку бокала с шампанским на высоком столике, возле которого они стоят. Пейтон любуется тем, как серебристый свет играет на кончиках его ресниц и улыбчивых губах. Наслаждается видом плотно облегающего корсета без рукавов, выделяющего достоинства фигуры Сая: он сочетает в себе в удивительной гармонии стать и силу, изящество и легкость. Скользит взглядом по ровной спине и фамильному жемчугу на его шее, пышному шлейфу платья, прикрывающему оцарапанные на финале Кубка ноги. Пейтон думает, что минуту назад откланявшийся спонсор сказал, что ведет переговоры с руководством университета и вложит деньги в их стратегию вне зависимости от результатов голосования. Похвалил речь Сая и взял их номера, заявив, что посоветовал бы обоим отличные стажировки. Думает и о том, что они с Саем претендуют на первенство вместе с Блэр и Джерри и Кейт и Томом, которые набрали не меньше баллов в ходе конкурса. Но все это будет после награждения. Пейтону нравится жить настоящим. Правильным, нужным ему настоящим. — О том, — говорит он, протягивая Саю ладонь, — как хочу пригласить тебя на танец, детка.