скейтер от бога

В лицо бьёт прохладный ветер, пока тело качается из стороны в сторону, стараясь удержать равновесие. Люди, как дома и машины, пролетают мимо, оставаясь в памяти блеклым пятном; какая-то бабушка кричит о том, чтоб тот свалился на асфальт и больше никогда не вздумал вставать на скейт доску, но Руслан и это пропускает мимо ушей. Какое ему дело до слов старухи? В наушниках играет какая-то попса, которая, к слову, не нравится, но переключить на что-то другое просто не имеется возможности. В очередной раз он перепрыгивает бордюр, резко сворачивая в один из дворов. Знал бы он, какая это была ошибка. Стоило только свернуть, как он влетает в кого-то на огромной скорости, моментально пролетая кубарем несколько метров, сшибая вместе с тем и человека, в которого, собственно, вписался. Тело тут же пронзает острая боль и, опираясь разодранными в кровь ладонями на асфальт, шатен приподнимается осторожно, молясь, чтобы обошлось без переломов.       — Долбоёб конченный, — слышится кряхтение где-то неподалеку, и Руслан невольно поворачивает голову на источник звука, скривишись, — не знал, что для такой хуйни есть специальные площадки? И Тушенцову даже нечем возразить, потому что… Ну, он сам виноват объективно. Всё-таки не стоило так глупо надеяться на свою удачу, особенно в жилых дворах. Кажется, та бабка всё-таки напророчила ему не самых добрых пожеланий. Парень оглядывает свои разбитые колени, откуда сочатся струйки крови, скатываясь вниз по ногам, а из носа капает алая капля крови прямо под ноги, попадая и на белые шнурки вансов. Голова ужасно болела, как, собственно, и всё тело. Стоять было тяжело, что уж говорить хоть о каком-то движении.       — Сорян, чел, я не заметил, — теперь уже Руслан оглядывал потенциальную жертву: рыжие волосы, что в момент стали торчать в разные стороны, кровавая полоса, которая начиналась с локтя, заканчиваясь на кисти и пальцах, откуда капала бордовая жидкость, — правда извини, я чет вообще не подумал… Стало даже стыдно в какой-то момент. Повезло, что это оказался крепкий парень, судя по всему ещё и ровесник, а если бы на его месте оказалась какая-нибудь бабка с тросточкой? Потом бы ещё ментов вызвала, штраф… Хотя, кто сказал, что этот рыжий не потребует никакой компенсации?       — Мозгов нет, поэтому не думал?, — а тот не прекращает грубить и огрызаться. Что ж, его можно понять. Тушенцов бы на его месте вообще бы сразу по лицу заехал, но спасибо, что этот парень оказался не таким эмоциональным, — скейтер, блять, от бога.       — Бля, правда сорян, матушкой клянусь, мне очень жаль, — положив руку на сердце проговаривает шатен, не сводя взгляда с рыжего парнишки, что отряхивается, проверяя свой телефон на наличие каких-либо трещин или ещё чего похуже. Раз после осмотра Руслан все ещё не выплюнул пару своих зубов, то сделал вывод о том, что телефон цел, — может, я могу как-то вину загладить? На него тут же уставилась пара голубых глаз, а выгнутая бровь заставила неловко опустить взгляд вниз, вздохнув тяжело.       — Исчезнуть с глаз моих, — шипит тот в ответ, оглядывая шатена, который выглядел хуже раз в десять; будто вот-вот помрёт на месте, вот честно, — хотя, знаешь… С тебя пиво и мы в расчете. Тушенцов улыбается слабо, кивая головой, после чего подхватывает свой скейт, тут же быстрым шагом следуя за… А как его зовут-то вообще? Очень хотелось бы узнать, но задавать вопрос Руслан так и не рискнул. Если нужно будет – они обязательно об этом заговорят. В магазинчике Тушенцов, как и договаривались, купил парню пару бутылок пива, а себе взял воды, чтобы хотя бы кровь смыть с ран.       — Тебе надо?, — глупый вопрос, на который он получает утвердительный кивок и протянутую руку с ободранным локтем. Воду льет холодную осторожно, опасаясь сделать каких-нибудь резких движений, — всё. Сорян еще раз.       — Пьёшь?, — до Руслана даже не сразу доходит суть вопроса, и он недоуменно тупит взглядом несколько секунд прежде, чем коротко кивнуть, — ну тогда пошли, составишь мне компанию. Более абсурдной ситуации Тушенцов себе и представить даже не мог. Серьезно? Человек, которого он буквально сбил, зовёт его попить пива вместе? Где-то точно должен был быть подвох, только вот где? Они идут молча, а куда – неизвестно. Парень ничего не говорил больше, а Руслан и не спрашивал. Хотя в какой-то момент всё-таки язык развязался.       — А тебя как зовут-то?       — Даня.        — Руслан, — чувствует себя самым тупым человеком на свете, когда не думая отвечает на вопрос, который ему даже не задавали. Однако получив утвердительный кивок и лёгкую усмешку, становится немного спокойнее. Спустя какое-то время они подходят к старой девятиэтажке. Кажется, несколько раз он точно проезжал это место, никогда не обращая внимания, да и нужно ли это было? Данила подходит к пожарной лестнице, по пути преодолевая преграду в виде хлипкой «калитки», которую легко поддевает, и та с неприятным скрипом открывается. Уже наверху открывается красивый вид на закат солнца и приятную летнюю атмосферу. Вдыхая полной грудью воздух, хочется лишь прикрыть глаза и развалиться звездой на этой крыше, а после того, как на город опустится ночь, смотреть на звёзды до самого рассвета. Даня подходит к краю, садясь совсем близко к нему, пожимая ноги под себя. Слышится характерный звук при открывании стеклянной бутылки, и Руслан тут же, словно выходя из транса, медленно подходит к парню, присаживаясь рядом.       — Красиво.       — Ага, — делая первый глоток, отзывается, рассматривая проезжающие мимо машины, идущих куда-то по своим делам людей, а также на детей, которые бегали по двору, играя в какие-то догонялки, наслаждаясь последними минутами прогулки, ведь совсем скоро их загонят домой родители. Теплый ветерок приятно гладил кожу, трепал волосы мягко, создавая приятную, спокойную атмосферу. Руслан никогда не был здесь, предпочитая проводить свои вечера дома за компом, но, если честно, тут ему нравится куда больше. Он обязательно скажет Дане спасибо. Из-за того, что сидели они достаточно близко друг к другу, их колени в какой-то момент легко соприкоснулись, отчего тело Тушенцова покрылось мурашками, и он сам не понял, откуда такая реакция на, казалось бы, случайное прикосновение.       — Часто тут бываешь?       — Раньше часто приходил.       — Почему перестал? Повисло молчание, и было слышно лишь то и дело плескающееся пиво в стекляшке, да сигналы машин и весёлые голоса детей внизу.       — Больше не с кем, — фраза прозвучала тише обычного, отчего внутри осело неприятное ощущение того, что прямо сейчас были задеты чужие чувства. Лучше бы и дальше молчал. Руслан же принимает решение больше ничего не спрашивать, чтобы лишний раз не сказать лишнего. Он завороженно наблюдает за тем, как с каждой минутой солнце прячется за горизонтом, отдаваясь последними лучами на лицах парней и окнах, что отражали тёплый свет от себя. И совсем скоро огненный шар окончательно скрывается из виду, а на город опускается ночь. Тёплая ночь. Лёгкий разговор завязался после какой-то фразы про пиво, а дальше пошло-поехало; обсуждалось буквально всё: начиная с того, какое любимое пиво, заканчивая тем, сколько звёзд на небе. Оказывается, Даня знает множество созвездий; более того, он даже сумел найти их и пальцем указать, чтобы и Руслан их видел. Тот, конечно, мало что понимал, но всё равно внимательно слушал и следил за каждым действием. Было неожиданно, что получилось найти общий язык, с учётом того, как именно они вообще встретились. Либо Кашин дурак, либо ему просто скучно; Руслан же больше склоняется ко второму варианту. Это прямо как в детстве: понравился мальчишка со двора с какой-нибудь крутой зелёной машинкой и подходишь к нему, спрашиваешь имя и «давай дружить?» - новый друг на ближайшие лет пять тебе обеспечен. Жаль, что с возрастом уже такое не прокатит. Ладно, этот раз не в счёт. Тушенцов до последнего думал, что совсем скоро его скинут с этой крыши, но этого так и не происходило. Они лишь спокойно говорили на разные темы так, словно знали друг друга лет десять точно. Руслан списывает всё на пиво. Однако он соврет, если скажет, что ему это не нравится. Даже если это и разовая акция.       — Пойдем, — Кашин встаёт с места, чуть шатаясь, ведь всё-таки выпитое пиво дало в голову, как только парень решил подняться на ноги, сделав это, к слову, достаточно резко, за что и поплатился головокружением. Спустившись по хлипкой лестнице, парни молча шли куда-то по темному двору. У Дани в руках бутылка пива, а у Руслана – скейт. Тушенцов не спрашивает, куда они идут, лишь смотрит под ноги, то и дело борясь с желанием встать на доску, потому что привычка уже. Да и тащить ее в руках такое себе удовольствие.       — Дашь покататься?, — последняя пустая бутылка остаётся одиноко стоять на бордюре, пока Данила с интересом разглядывает вещь в чужих руках.       — А ты не наебнёшься?, — усмехается, недоверчиво оглядывая рыжего, но скейт всё-таки протягивает.       — Обижаешь, — хлопок, и доска тут же оказывается на асфальте, — я раньше только так катался. Потом, правда, сломал… Точнее, мне его сломали, пидоры жирные. Руслан смеётся тихо, прикрывая рот рукой, наблюдая, как не самый трезвый Даня довольно смело встаёт на доску, отталкиваясь другой ногой, постепенно набирая скорость. Оставалось лишь молиться на то, чтобы он не слетел с нее в какой-нибудь куст или просто не вписался в столб. Но если бы он кого-то сбил, было бы куда веселее, конечно. Тушенцов лишь лёгким бегом старался тереться где-то рядом, чтобы в случае чего словить парня и не дать ему проехаться носом по асфальту. Как бы не хотелось потом посмеяться над тем, что Кашин всё-таки лох последний и не смог удержаться, тот все равно был начеку. Пару раз он даже подталкивает Даню, чтоб тот скорость не терял. А потом они поменялись, и уже Руслан показывал свои способности, ловко перепрыгивая бордюр и даже умудрившись показать пару простых трюков. Но, конечно, делал он это по большей части только ради того, чтоб покрасоваться перед парнем. Тот, к слову, оценил. Было даже весело. В момент не хотелось знать почему, зачем и для чего – хотелось просто наслаждаться и дальше прогулкой и бессмысленными, но такими приятными, диалогами. Даже если это вышло случайно – Руслан готов поверить в судьбу.       — Почему ты решил меня с собой позвать вообще? Я до последнего думал, что ты меня отпиздишь или с крыши сбросишь.       — Да видел бы ты себя со стороны в тот момент, — парень усмехается, доставая из кармана пачку, — глаза чуть с орбит не вылетели, такое ебало скрючил.       — Бля, ну а какая должна быть реакция, когда ты человека сбиваешь? А вдруг там была бы какая-нибудь бабка, которая и так ногами еле перебирает, — Тушенцов хмурится, смотря на полусонного Данилу, понимая, что приятный вечер подходит к концу. Пора по домам, отдыхать. Но так не хотелось расходиться, если честно, и почему-то казалось, что это взаимно. Но спрашивать всё равно не будет, а то мало ли.       — У тебя шнурки развязались, — и стоило только Руслану недоуменно опустить голову себе под ноги, как вдруг он резко жалеет о том, что решил прислушаться к чужим словам. Шатен запинается, отчего доска переворачивается вперёд, а вместе с ней и Руслан. Правда, в это раз обошлось без кувырков – всего-то разбитые колени, которые ещё не успели зажить после инцидента днём.       — Да блять! Чтоб я тебя ещё раз послушал, — бубнит себе под нос парень, пытаясь подняться. Кашин смехом заливается, но руку тут же протягивает.       — Я ж не думал, что ты пизданешься, — смех его заразительный и звонкий, за такое можно простить такую подставу, Руслан бы ему вообще всё что угодно простил, если на то пошло. Непонятно, правда, почему… Руки с характерным хлопком соприкасаются, прочно сцепляясь, после чего Данила тянет рывком на себя, да так, что Руслан чуть пластом не оказался на асфальте. Но успевает удержаться. Точнее, его удерживает рука чужая, что всё ещё прочно сцеплена с собственной. Долго смотреть друг другу в глаза было невыносимо: то ли неловко, то ли потому что оторваться от них с каждой секундой было всё сложнее – Руслан не знает. А ещё он снова не знает, куда они идут. На часах уже около четырёх утра, и по домам так никто и не разошёлся, хотя, вроде как, планировали ещё давно. В компании друг друга оказывается действительно не так плохо. Даже очень неплохо. Бредут по пустой улице неизвестно сколько, передавая при этом доску друг друга, не забывая как-нибудь подколоть или подтолкнуть специально, чтоб тот испугался и резко дал по тормозам, матерясь при этом громко. Да так, что какая-то бабка с этажа так пятого орала на весь двор, чтоб малолетние хулиганы уходили куда подальше, а иначе вызова полиции им не избежать. Теперь не было никакой неловкости и стеснения, как это было несколько часов назад в первые минуты в компании друг друга; теперь казалось, будто они с пелёнок друзья закадычные. В какой-то момент, лениво отталкиваясь ногой о землю, шатен запинается, пошатываясь, вот-вот падая на землю, но его руку вновь хватает чужая холодная, крепко сжимая, помогая устоять на месте. И на этот раз руки остаются сцеплены: Данила идёт рядом, пока Руслан в свою очередь медленно катится на скейте, вглядываясь в темноту впереди. Чужая рука очень контрастировала с собственной – горячей, – но это совсем не мешало, а даже наоборот отдавалось приятным теплом где-то внутри. Они тихо смеются с какого-то алкаша, что идёт следом за своей разъяренной женой, которая кричит что-то о «дружеских посиделках у Лариски», которые закончились обычной пьянкой, и теперь пьяного вусмерть мужа придётся домой тащить ей самой. Головы парней направлены на две движущиеся фигуры недалеко от себя, как вдруг в какой-то момент чувствуется горячее дыхание на шее. Сначала думалось, что кажется, ну или на крайний случай ветер, однако стоило обернуться, как кончик собственного носа практически сталкивается с чужим. Глаза в глаза, и вот теперь Руслан отчётливо чувствует дыхание, но уже на своих губах. Кашин непозволительно близко, но отодвигаться почему-то никто не спешит; наоборот, словно ждут чего-то друг от друга, но оба продолжают сидеть, словно статуи, дыша при этом друг другу в губы. Тушенцов очень надеется, что при свете уличного фонаря не видно его красных щёк, словно он обгорел на солнце палящем. Кашин улыбается слабо, после чего вперёд резко поддается, сталкиваясь сухими губами с чужими, и практически сразу отстраняется, всё ещё не сводя глаз. Это касание губами было настолько детским и невинным, что у Руслана непроизвольно улыбка сама расползалась по лицу, отчего он отворачивается в сторону дома, разглядывая несколько горящих окон. Удивительно, что в такое время ещё кто-то не спит. Или уже? Неважно, как правильно, в принципе, потому что времени всё равно достаточно. Руслан списывает всё это на алкоголь и безделье на лавке в темном дворе. Он вообще не такой уж и наивный, чтобы предавать этому действию какое-либо значение, однако сердце все равно пропускает несколько особо сильных ударов, что отозвались пульсацией в висках и лёгким покалыванием в кончиках пальцев. Это нежное касание губ вызывало приятный табун мурашек по телу. И, если быть уж совсем честными, Руслану очень понравилось.       — У тебя ширинка расстёгнута, — как бы невзначай подмечает Кашин, доставая из пачки сигарету. Руслан тут же опускает голову вниз, моментально потянув собачку на молнии вверх, с характерным звуком застёгиваясь. На щеках, кажется, можно жарить яичницу.

***

Весь следующий день был наполнен одним лишь сном. Всё-таки ночная прогулка дала о себе знать, заставив в буквальном смысле упасть на постель в уличной одежде. Теперь же, выйдя из душа, внимание привлекает практически разряженный телефон на кухонном столе. Время на экране блокировки гласит о том, что уже семь вечера, но взгляд зацепляется за кое-что ещё. dkincc, 16:21 Пригоняй на своей фанере через час к крыше, на которой мы вчера сидели Даже не пришлось думать о том, кому принадлежит аккаунт. Кажется, они успели ими обменяться. Взгляд опускается на ещё одно сообщение, которое снова возвращает воспоминания о той ночи, заставляя вспыхнуть щеки и уши. dkincc, 16:23 И ширинку не забудь застегнуть, скейтер от бога:)