За маской безразличия

      Я работала в компании бытовой техники вот уже пятнадцать лет, пройдя путь от зеленого продавца до начальника отдела, который возглавляла седьмой год. И ещё четыре года назад была замужем. Наш брак с Фабио, стал разваливаться, ни я, ни он не любили друг друга. Да, мы были увлечены, но не больше, и, ошибочно, приняв временное увлечение за что-то настоящее — мы расписались. Чувства — прошли, страсть — улеглась, увлечения — менялись, а мы продлевали сезон за сезоном, спектакль, под названием: «мы семья», где мы в главной роли, продолжая обманывать себя, друзей, родителей ещё семь лет, а не ушли после четвертого сезона.              Столько сделано ошибок, потрачено времени впустую, прежде чем мы поставили точку, выбрав и приняв самих себя, а не цепляясь за иллюзию семьи и никому не нужные роли и штампы. Как бы мирно и комфортно мы не жили, мы оба знали о связях и интрижках на стороне, но долго не озвучивали вслух.              — Ты сегодня ночевать приедешь? — спросила я, выйдя из ванной.              — Нет, меня не будет несколько дней, — выбирая рубашку, ответил Фабио, обернувшись. — Розовую или салатовую? — поинтересовался муж.              — Розовую, в ней ты сексуальнее, да и Тереса будет в восторге, — забрав у него салатовую рубашку и вернув её на место, прошептала я ему на ухо, засосав мочку уха, пожалуй, то, что не прошло с годами это качество секса, я до сих пор наслаждалась тем как он реагировал на мои прикосновения, и то как касался меня.              — Я не… — начал было Фабио, чуть задохнувшись от моих действий.              — Первая неделя месяца её или что-то изменилось? Брось мы уже давно всё друг про друга знаем. Когда нибудь это должно было быть сказано вслух, — чуть толкнув его к двери гардероба, озвучила я, посмотрев на него без упрека, ревности, претензий, скорее с конкретным интересом в данный момент, проговорила: — Мне всё равно, Фабио, Тереса, Антонио или Миранда. — развязав полы своего халата, под которым ничего не было, добавила: — Сейчас меня интересует только один ответ на вопрос, — чуть дёрнув на себя ремень его брюк, я сделала паузу и посмотрев на него улыбаясь, спросила: — Сколько у тебя времени?              — Достаточно, — подхватив меня на руки, ответил Фабио, заканчивая диалог и переходя к получению разрядки.               Мы оба любили секс, и он был важен в нашей с ним жизни, чтобы отказываться от заманчивых предложений. Перешагнув черту первый раз, меня не мучали угрызения совести, я знала, что делаю на что иду. Роман за романом, мимолётный интерес и мы оба возвращались домой.              Я не хотела жить как мои родители, не хотела быть похожей на отца, но в итоге, шла по тому же пути, что и он. А возможно я боялась стать похожей на маму — прощать бесконечные измены, слушать оправдания, извинения и обещания. Быть так слепо влюбленной в кого-либо я точно не хотела, поэтому даже штамп в паспорте не добавил мне покорности и смирения. Мы с Фабио не придумывали легенды и оправдания, у нас не было детей, возможно будь они наша семейная жизнь сложилась бы по другому, но мы этого уже никогда не узнаем.               Оборачиваясь назад, понимаешь: жалеть — бессмысленно, прошлое — не изменить, не прожить иначе свои двадцать и тридцать лет, а самое верное решение — изменить настоящее, но даже для этого у меня не хватило сил и мужества. Моя жизнь — это работа, так было не всегда, но после развода я окончательно прописала себя там.       Любила ли я?       Умела ли любить?       Я не знаю ответа на этот вопрос, даже в свои сорок, но всё же часто вспоминаю ту, единственную, с кем несколько лет работали вместе. Тогда работа радовала больше обычного и одно её присутствие приносило удовольствие, мир и покой. Между нами ничего не было, и наверное, именно это оставляло в сердце что-то искреннее, тёплое, нежное и действительно настоящее. Она притягивала меня словно магнит, но я не хотела стать той, кто будет для неё горьким опытом, а разница в двенадцать лет, сохраняла дистанцию, ставила барьеры и мертво держала желания в руках, порой ночами сжигая меня до тла, но на утро всё становилось по прежнему.       Сколько их было? Случайных для меня.       Для скольких я была такой случайной?       Важно ли это? Для меня — нет.              Парадокс жизни или насмешка судьбы: ещё вчера — важное, сегодня — пыль; ещё вчера "таких как она много", сегодня превращается в "таких как она больше нет". Я не искала хоть отголоски привязанности, чувств, притяжения, меня вполне устраивала моя жизнь, но всё рано или поздно меняется, надоедает, проходит, возвращается или накрывает, нужен всего лишь толчок для того чтобы всё изменилось в одну секунду.              На работе предстояла поездка в распределительный центр. Ежегодная традиция, появившаяся пять лет назад: выводить офисных сотрудников всех должностей, чтобы растрясти их задницы, и доказать, что они не всесильны, их руки порой не из того места, это сбивало со многих спесь, хоть на какое-то время. Я была безумно рада такой вылазки, бесконечные встречи, бумаги и вежливость с теми кому хотелось нахамить — утомляли и порой неделя напоминала день сурка. А этот день очень хорошо заставлял мозг работать и абстрагироваться от внешнего мира.              Я приехала позже, к сожалению, пришлось сначала встретиться с клиентом, для подписания финального договора, а это значит я пропустила общий завтрак, а на нём всегда было интересно и этот факт меня огорчал. Когда я приехала в центр работа шла полным ходом, поздоровавшись с коллегами я сразу прошла в логово этого муравейника к главной.              — Привет, Шеф, а вот и я, — обняв Марису, привычно дурачилась я, сегодня я не была начальником, сегодня я была простым рабочим, выполняющим поручения. — Можешь начинать мстить за потраченные нервы.              — Боюсь одного дня мне недостаточно, чтобы загонять тебя, Мэйз, — посмеялась Мариса.              Мы вместе работали в магазине, начиная наш карьерный путь. Нас осталось не так много старичков, кто с самого начала в этой компании, но те кто остались — стояли можно сказать у руля, обучали молодое поколение, себе на смену.              — Ну довольствуйся тем, что есть, восемь часов, а власть и моя задница в твоих крепких руках, — посмеялась я, всё ещё обнимая подругу. — Только пощади и не отправляй меня к Маркусу, вот кого я точно не готова видеть так это его, это уже не месть, это испытание.              — Да? — посмеялась Мариса, горячо прижав меня к себе на секунду, дурачилась подруга. — А в Швейцарии ты так не думала, когда мы развлекались.              — Именно, развлекались и ничего больше, а последствия я ещё полгода разгребала, пожалей подругу, войди в положении, — состроив умоляющую гримасу, попросила я, в воздухе поцеловав её в губы и мы рассмеялись. — Нам было весело и без него, он добавил перчинки.              — Он хороший, и не виноват, что пять лет назад влюбился в айсберг. И кстати, — посмотрев на меня, загадочно улыбнувшись, сообщила: — он женился, у него родилась дочка: Мэйз Патриция Сантьяго.              — Шутишь? — удивилась я.              — Ты оставила отпечаток в его сердце, да и в моём тоже. Но дочь в твою честь я не назову и не надейся.              — Только не говори, что и ты была влюблена в меня, — ужаснулась картинно я.              — Нет, вот ещё, много чести, — посмеялась Мариса. — Но я определенно скучаю и вспоминаю жаркие поездки. А потом ты познакомила меня с моей будущей женой и эти воспоминания чуть поугасли, она разожгла пожар посильнее и покачественней.              — Видишь, есть во мне что-то с южного полюса, не только северный полюс преобладает, — посмеялась я и добавила: — Давай уже отправляй меня работать, понастальгируем, когда я приеду к вам на ужин и при желании освежу воспоминая, — шутила я, мы уже пять лет, как не переходим границ, Швейцария была прощальным рандеву.              — Договорились, — улыбнулась Мариса. — Вот тебе, планшет, — проговорила подруга, протянула мне агрегат который часто будет бывать в моих руках сегодня, — ты помогаешь на секторе S, Луне.              — Луне? — приподняв бровь, спросила я, запаниковала. — Той самой Луне, о которой я подумала? Ты так шутишь? Надеюсь.       — Ты не знала, что она вернулась и работает в филиале? — удивилась искренне подруга. — Быть такого не может чтобы ты не знала, Мэйз.              — Как давно?              — Год назад, я думала ты в курсе.              — Нет, я не могу знать всех сотрудников компании по именам.       — Прости, вы обе задержались из-за встреч, будет подозрительно если я разобью ваши пары. — искренне извинилась Мариса и не смогла не поглумиться: — Кажется это судьба. — я покачала головой, но улыбалась.              — Всё в порядке, шеф. Спасибо, что предупредила, я хоть буду готова к встречи, — послав воздушный поцелуй, поблагодарила я.              — Захвати хоть частичку южного полюса, — посмеялась Мариса, а я цёкнула и закатила глаза. — Держи себя в руках и веди себя прилично, жакет можешь сразу снять, там будет очень жарко, — откровенно измывалась подруга, помахав рукой на лицо, изображая жару, я не смогла не показать ей неприличный жест, но это ещё больше рассмешило её.              — Напомни мне почему мы дружим?              — Мы слишком много друг о друге знаем, — посмеялась Мариса.              — Именно, Мар, — угрожающе улыбнувшись, проговорила я, над чем подруга снова рассмеялась. — Она знает, кто сегодня её напарник?              — Да, — ответила Мариса. — И всё так же твоё имя вызывает трепет, но она уже не краснеет. Не обижай её, Мэйз.              — Ты же знаешь, что я никогда этого не сделаю, — заверила я подругу.              Мариса была той, кто видела другую сторону меня, видела слёзы, видела слабой, знала тайны, мои переживания и всегда поддерживала. Нам несомненно было, что вспомнить и рассказать; и было, что вспомнить, и ни в коем случае не рассказывать. Я сняла жакет, как и порекомендовала Мариса, оставшись в блузе, отправилась в сектор S.              — Привет, Луна, — поздоровалась я, несколько раз вздохнув, прежде чем войти. — Мариса отправила меня к тебе.              — Здравствуй, Мэйз, — подняв на меня взгляд и отвлекаясь от коробок с usb накопителями, поздоровалась Луна, на несколько секунд зависнув на мне, так же как и я на ней. Чёрт возьми! Даже мои тараканы присвистнули, потеряв голову и упав в обморок.       — Тебе она тоже за что-то мстит, раз отправила на эту мелкотню? — присоединяясь к Луне, распаковывая коробку и сверяя штрих кода, поинтересовалась я.              — Хотелось бы думать, что доверяет, а не мстит. — посмеялась Луна.              За эти четыре года, которые мы не виделись, она повзрослела. Только выпустившийся младенец, которым она пришла в офис, превратился в профессионала и чертовски интересную девушку. Всё так же милой для моего сердца. Двадцать восемь лет, ещё столько в жизни за эти разделяющие нас двенадцать лет произойдёт. А я до сих пор помню её робкое привет, стеснение, растерянность, взгляд, улыбку, и то, как всё внутри меня кричало: не будь такой безразличной и равнодушной, это не сила, это твоя слабость и трусость, сделать первый шаг к изменению своей жизни. Но пока мы находились в одной комнате, я была неприступной крепостью и лишь оставшись одна выдыхала с мыслью — ещё один день прожит. Два года рая и в тоже время два года испытания моей прочности и непоколебимости. Я несомненно видела интерес, влюбленность в её глазах, но бежала от этого ангела в моей жизни.              Именно она стала той, благодаря кому процент желания развестись дошел до ста. За ужином мы с Фабио подняли эту тему, словно решали какого цвета будут шторы в комнате и единогласно решили, что да, пришло время поставить точку и переключились на обсуждение наших интрижек, смеясь и ставя оценки, выяснили, что несколько любовниц у нас оказались общими. Для нас не казалось обсуждение этой темы — странным, но порой я задавалась вопросом: что с нами не так? И сама же отвечала на него: всё с нами так, ну с придурью, а кто не без этого, уж лучше так, чем лгать друг другу в глаза.              Мы развелись, радостно сообщив эту новость за пятничным обедом семье и окончательно шокировали их — улетев на неделю вместе, словно мы влюбленная пара. Даже разбавили свой секс вдвоём — третьей, что для меня было не ново, а вот для Фабио стало открытием. На утро, за завтраком мы согласились: интересно, горячо, но чертовски выматывающе в нашем возрасте, над чем вместе рассмеялись.              Отец попытался вразумить меня, но наш разговор закончился серьёзной ссорой, вылившийся в почти месяц молчания. Мы оба слишком взрывные и упрямые когда наши полюса сталкивались, плюс наши отношения как дочери и отца никогда не были идеальны. Так как поругались в этот раз мы не ругались никогда, я всегда сдерживала свой гнев, злость и эмоции, но не в этот раз. В чём-то был прав и мудрее папа, в чем-то я, но и у меня был свой опыт за плечами, ошибки, взлёты и падение. Я слышу и услышала его мнение, но не позволю лезть в мою жизнь и уж тем более управлять ей, как он это делает с братом. Я спрошу совета, но прислушиваться ли к нему или нет, решать только мне. И пугать меня лишением наследства, аргумент так себе, в отличии от его любимого сыночка, с кем мы были абсолютно чужими, я давно сама себя обеспечиваю и не была иждивенцем.              Мысли о прошлом пронеслись в голове словно скорый поезд, на несколько минут погрузив в этот водоворот, но я вернулась в реальность. Этот неловкий и напряжённый момент, когда обе чувствуете, что хочется поговорить, но ни одна не решается произнести хоть слово слишком долго и вы заговариваете одновременно, разрушая этот психологический барьер в вашей голове, всего лишь улыбкой на лице.              — Как тебя снова занесло в эту компанию? — поинтересовалась я.              — Вернувшись домой, я посмотрела рынок и поняла, что самое интересное для меня, уже мне известное и смысл тратить время. — ответила Луна.              — Кто твой руководитель? — спросила я.              — Энрико, — секунду поразмышляв, забавно ответила Луна, произнеся всего лишь имя, но так, что по произношению было понятно, что она не в восторге.              — Ну он странный, — посмеялась я. — Дотошный, занудный, но добрый.              — И паникёр, порой это убивает, — поддержала Луна. — И хочется прикрикнуть на него.              — Да он умеет навести суету, но если смотреть на это иначе, это даже весело.              — Не всегда получается сменить угол просмотра, — посмеялась Луна. — Как думаешь, за сколько управимся?              — Не знаю, но думаю мы здесь застряли, и уйдем самыми последними, — посмотрев на горы коробок за своей спиной, ответила я, и вздохнув добавила: — Всё же я думаю это месть Марисы.       — Почему-то я начинаю думать так же, — так же угрюмо, как и я, проговорила Луна и мы рассмеялись.              Мы говорили о работе, о коллегах, иногда просто молчали, погружаясь в монотонность работы, но было так легко и комфортно и в то же время волнительно и грустно — ведь это день закончится, стрелка часов предательски бежала вперёд, приближая встречу к финалу.       — Как я и говорила мы уезжаем последними. Куда тебя отвезти? — спросила я, посмотрев на Луну, так идеально вписывающуюся на пассажирском сидении кабриолета, она украшала его, и кажется, теперь я всегда буду её видеть тут, даже когда сидение останется пустым и она выйдет из машины.              — Ты очень торопишься домой? — спросила Луна.              — Нет, я абсолютно свободна, — ответила я.              — Давай покатаемся, я не хочу домой, — призналась Луна.              — Хорошо, — посмотрев на секунду притихшую и задумчивую девушку, поддержала я. — Может ты голодна?              — Возможно, — отстранено ответила Луна, несмело посмотрев на меня, я чувствовала хаос в её голове, но не знала могу ли спрашивать о чём она сейчас думает и должна ли.        Я включила на минималку музыку и мы выехали из промзоны, направляясь в этот теплый вечер, плавно переходящий в ночь, куда угодно лишь бы с ней, я не включила навигатор, а просто вела машину.              — Почему именно сейчас, чёрт возьми!              — Что именно, сейчас? — не понимающе спросила я, немного подскочив на сидении, резко оборвавшемуся молчанию и громкости голоса.              — Ты появляешься в моей жизни, именно сейчас, за эти восемь часов, устроив землетрясение в моём мире спокойствия! — негодовала Луна, проведя по своим волосам ладонью и издав какие-то непонятные звуки, но очень милые.              — Что сейчас такого происходит в твоей жизни, чтобы моё появление для тебя стало землетрясением? — остановив машину, съехав на обочину, повернувшись к Луне поинтересовалась я, посмеявшись над её заведенным видом.              — Это не смешно, Мэйз. — сердито возмутилась Луна. — Ты всегда чертовски безразличная, холодная, равнодушная, уверенная, надменная, и это так бесит, почему именно ты так прочно поселилась в моей голове! — выговаривалась Луна, выплёскивая, накопившиеся эмоции, далеко не за эти последние восемь часов. — Но иногда в твоих глазах на секунду мелькало то, что я до сих пор не могу выселить из головы и забыть. У меня свадьба через неделю, а ты только взглядом вселяешь сомнения в правильность этого шага.              — А ты никогда не допускала мысли, что моя холодность и безразличие могут быть всего лишь маской, — наклонившись к Луне, спросила я, смотря в её глаза. — Я держала тебя на расстоянии, не потому что я такая холодная и безразличная, а потому что влюблялась в тебя и боялась этих чувств.              В её голове шел анализ сказанного мной, казалось прошлое кадрами проносилось перед глазами, сопоставляя картинки, а она пыталась принять тот факт, что я тоже человек и у меня есть чувства. Откровенно говоря, что уж обманывать саму себя, я наслаждалась этим моментом её смятением, метанием, волнением, робостью и диким желанием в глазах. Нет, я не была той, кто получала удовольствие доставляя другим дискомфорт и щекоча их нервы. Сейчас мне безумно нравилась та власть которая находилась в моих руках, но я всё так же тормозила себя и говорила нет, своему желанию сдаться и сократить эти несчастные сантиметры между нашими губами, мне всего лишь нужно пережить эту ночь и моя жизнь будет прежней, уговаривала я себя, всё ещё цепляясь за разницу в возрасте.       — У тебя слишком хорошо это получалось, быть холодной и отстраненной, — заговорила Луна, немного крича на меня, — я уехала, поняв, что не смогу работать рядом с тобой, плюс ты была замужем, а это двойное табу для меня. — её ладони схватили меня за лацканы жакета и тряся словно грушу: — а ты легко отпустила меня, тоже испытывая чувства! Почему?...Ненавижу тебя, — прорычала Луна, совсем не имея ввиду эти слова и они были сильнее и важнее других слов: я люблю тебя.              — Так покажи, как сильно ты меня ненавидишь, Луна? Потому что я ненавижу тебя сильнее, — улыбнувшись, прошептала я, забрав последний камушек равновесия, под её ногами и выбив почву из-под своих.              Та скорость с которой мы упали в пропасть желания, поднимала адреналин до запредельных высот и только ремень безопасности напомнил, что мы не в том месте чтобы насладиться этой страстью.              — Ты хотела убежать в брак, но ничем хорошим это не закончится если ты уже сейчас понимаешь, что чувства к нему под сомнением, — положив ладонь на щеку Луны, проговорила я.              — Эта ночь закончится и ты снова уйдёшь, вернувшись к нему, — проговорила Луна. — Отвези меня туда где будем только мы и мне не важно, что будет завтра, я больше не хочу сопротивляться.              — А мне важно, Луна, — оставив поцелуй на её губах не согласилась я и приподняв её подбородок, дотронувшись до него пальцами глядя в её глаза продолжила: — Мне важно, чтобы завтра мы остались друг у друга, потому что за маской безразличия, безграничная любовь к тебе. И если завтра ты не видишь нас вместе, то я не желаю узнать, как может пройти эта ночь и лучше я вернусь в пустой дом.       — Скажи это ещё раз, — после затянувшейся паузы, заулыбалась Луна, положив ладонь на границу подола юбки, а моё тело радостно замурлыкало от этого движения.              — Что именно: вернусь в пустой дом, — спросила я, счастливо улыбаясь словно подросток.              — Нет — посмеялась Луна и так мило проговорила: — За маской безразличия…              — Безграничная любовь к тебе, — закончила я, увлекая нас в нежный первый поцелуй, без страха, что он последний.              Я верила, что это начало, правильное или нет — не имеет значения, важно было только одно — маску безразличия смогла снять только она, а значит, этот шаг стоит того, чтобы не просто выйти из зоны комфорта, а выбежать со всех ног к ней на встречу.