Чужая кровь со вкусом вина

– Хэ-сюн, постарайся для меня хотя бы в такой момент не кривить своё личико! Хэ Сюань не смог ему ответить. И, действительно, это тяжело, когда тобой пользуются. Ещё и так унизительно, зажимая свой... Свой член, чужими грудями. Женскими. Он чувствовал, как между ними стало влажно. От трения ложбинка ещё и покраснела. Ши Цинсюаню явно приносила огромное удовольствие подобная стимуляция. Лицо любимого Князя Демонов выражало нечто смешанное: ужас, отвращение и некое смущение. Конечно, ведь он отчётливо мог видеть эту горячую возбуждённую плоть, которая находилась совсем недалеко от его лица. Он чувствовал себя жалко, когда движения только ускорились, а руки небожителя всё бесстыдно игрались с его грудью. Странно, но Ши Цинсюань не дошëл до конца своего удовольствия. По всей видимости, он хотел чего-то намного интимнее таких...ласк. Повелитель Ветров продолжил сжимать, как он сам когда-то выражался, "прелести". Кажется, ещё до того, как вскрылась правда о Черноводе, Цинсюань частенько поглядывал на эти уж больно интересующие его места женского тела своего дорогого друга. А ведь они действительно радовали его глаза! И почему тогдашний "Мин И" постоянно пререкался и не хотел принимать этот очаровательный облик? Тёплые пальцы легли на соски и стали массировать их круговыми движениями, с одной стороны будто бы стараясь сделать всё аккуратно, но с другой, более примечательной, они надавливали, "случайно" царапали ногтями. Хэ Сюань сдерживал желание начать извиваться, так бы он ещё больше подставил себя поведением, которое соответствует девушкам из весенних домов. Какой стыд. Цинсюань, прекрасно видя состояние своего возлюбленного, продолжал. Стал зажимать заметно покрасневшие бугорки пальцами, вбирал их в рот и посасывал, как будто стараясь выдоить из них молоко. Ужасно мерзкая ассоциация, но ничем больше нельзя было описать такое усердие. Чужой язык ласкал активно, обводил их, чередуясь с пальцами. Иногда в ход шли и зубы, которые прикусывали соски в самый неожиданный момент, создавая контраст между умелыми играми и желанием по-настоящему причинить боль. Тогда Черновод вскрикивал и это было намного постыднее обычных стонов и вздохов. Он даёт понять, что ему не всё равно и он очень хорошо чувствует, какие манипуляции Повелитель Ветров проводит с его телом. А значит, это превратиться в бесконечное удовольствие для Ши Цинсюаня. Довести до исступления, измотать, извести, ни в коем случае не щадить, даже если Хэ Сюань перестанет двигаться от бессилия. О, так может быть ещё лучше. – Хэ-сюн, они так очаровательно покраснели и опухли! Теперь твоя грудь идеальна для женщины. Можешь этим гордиться. Он издевается, правда. Говорит с таким весельем, будто ничего принудительного не было, нет и не будет. Будто это обычные занятия любовью семейной пары. Хэ Сюань ненавидит чувствовать себя жалко, но каждый раз, когда мир сталкивает его с Ши Цинсюанем, его неизбежно одаривали этим незабываемым ощущением. Он не хотел принимать ласки от небожителя, не хотел считать его действия чем-то возбуждающим, однако небожитель смог воздействовать на его тело и душу, пусть и не слишком приятным образом. Соски затвердели с самого начала фрикций между измученными грудями, клитор набух, а мышцы влагалища и ануса постоянно сокращались, доставляя довольно болезненные ощущения в области таза. Чувства неизведанные, непривычные, женское тело гораздо сильнее отличается от мужского, чем можно было подумать. А ещё эти чувства были вызваны насильно, оттого становится только противнее. Как снять с себя тяжёлые оковы возбуждения, пресечь все эти ужасы? Черновод не знает, он никогда не подозревал, что рано или поздно дойдёт до такого, что его вечно надоедливый и излишне оптимистичный друг пожелает воспользоваться им таким образом. Причём, делал он это довольно искусно, хотя Хэ Сюань мог поклясться, у такого человека(точнее небожителя) не могло быть опыта в этом вопросе. Только если он не исследовал своё тело, когда принимал женское обличие... За своими мыслями он не заметил, как Повелитель Ветров стал спускаться ниже, оглаживая всё тело. Тёплые руки легли на бёдра, слегка ущипнули, а потом погладили нежную кожу, якобы извиняясь. Началось самое страшное – он раздвинул чужие ноги, пристроив своё лицо между ними, и опалил горячим дыханием то самое сокровенное место. – Т-там...! – Не волнуйся, Хэ-сюн, я не буду пытаться засовывать в тебя что-то больше пальцев. Видимо, это была попытка успокоить, но лёгкая улыбка на губах Ши Цинсюаня не предвещала ничего хорошего, как, впрочем, и всегда. Когда нечто мокрое коснулось его там, Хэ Сюань снова не смог удержаться от позорного вскрика. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного, это было слишком сложно воспринимать. Чужой язык мягко проходится по всей области гениталий, кончик дразняще касается половых губ. Кажется, небожитель быстро привык к привкусу и начал более быстрые и хаотичные движения. Черновод выгибался, пытался куда-то дёрнуться, лишь бы слезть с этого языка, но его придерживали излишне сильной хваткой, ему некуда бежать. Оставалось только зажать себе рот руками, чтобы не издавать никаких смущающих звуков. Увидя это, Ши Цинсюань стал совершать своим языком уже выверенные движения, они стали иметь последовательность, чаще всего он руководствовался техникой, похожей на число восемь, что, судя по приглушённым вздохам, доносившимся сверху, очень нравилось его Хэ-сюну. О, Хэ Сюань почувствовал, как из него начало что-то выделяться в ещё больших количествах, чем до этого и это было по праву самое унизительное из всего, что он мог испытать. Вроде как, у женщин это свидетельствует о возбуждении? Но он не женщина. И он никогда не хотел ничего подобного. Чувствовать, как между твоих ног тебя вылизывают, даже иногда припадают губами. Слишком влажно и тепло, слишком странно, слишком много всего разом. Напряжённый язык проник внутрь, раздвигая половые губы, начал вылизывать стенки влагалища. Это оказалось несравнимо по ощущениям с ласками снаружи. Черновод закрыл лицо руками, ему бы очень хотелось разрыдаться, однако он не мог позволить себе пасть ещё ниже перед Цинсюаннм, хотя, казалось бы, итак находится на самом дне, только вот совсем не стоило показывать своему врагу, что тот выбрал верный способ измывательств над ним. Его ноги начинают дрожжать, между ними смешались естественные выделения и обилие слюны небожителя. Хэ Сюань даже успел подумать "Как ему не противно?", но этот проклятый язык снова лишил его такой возможности. Это инородное тело, но организм с такой лёгкостью впускал его в себя, будто действительно считал такое чем-то приятным. Всегда ли у Цинсюаня были подобные фантазии? Повелитель Ветров пропустил свой язык максимально глубоко, горячие стенки не переставали сжиматься, демонстрируя в каком состоянии находился сейчас хозяин тела. Обычно, в такие моменты женщины хотят прижать голову своих благоверных ближе, лишь бы не терять эти волшебные ощущения, как минимум, так описано и показано в порнографичных книжках, которые, к превеликому неудовольствию, Хэ Сюаню однажды выпала честь почитать. Ну уж нет! Лучше о таком всё-таки не раздумывать, он итак совсем не контролирует реакцию своего организма, а с такими мыслями пара следующих часов его жизни сделается ещë более невыносимыми. Из него потечёт эта субстанция, которая только усилит скольжение внутри, обострит чувства до предела и даст знак, что можно переходить к чему-то большему... Ши Цинсюань вытащил свой язык и Черновод хотел было облегчённо выдохнуть(возможно с некоторым сожалением, что до странности приятная практика прервалась так быстро), но оказалось, что ничего ещё не закончено. Язык лёг на пульсирующую головку клитора и широкими мазками стал облизывать его. Повелитель Ветров ещё и приставил два пальца к влагалищу, еле-еле проникая туда кончиками, но не предпринимая попыток просунуть их дальше. Кажется, Хэ Сюань впервые за всю эту ночь издал настолько громкий звук. Он закрыл ладонями теперь уже полностью своё лицо, не зная, как бороться с новыми непередаваемыми ощущениями. Значит, всё, что было до этого - цветочки. – Стой... Черновод практически прохрипел эту просьбу, широко раздвинув ноги, давая понять, как сильно он хочет, чтобы небожитель отстранился. Но тот расчёл этот жест за абсолютно другое желание. Или, быть может, за своё... Ласка ртом не прекратилась и это было ужасно. Хэ Сюань чувствовал себя бабочкой, насаженной на иголку. То место было намного чувствительнее всех остальных, и когда этим так бессовестно пользуются... Удовольствие резко нарастало, не позволяя даже банально вдохнуть, все попытки Князя Демонов удержаться от непонятного всплеска ощущений только усугубляли ситуацию и подбивали скорее закончить. Оно достигло критической точки. Хэ Сюань болезненно выгибается, всё его тело заходится в дрожжи, мышцы сокращаются куда быстрее и весь этот наплыв чувств сопровождался судорогой в ногах. – Хэ-сюн, ты...? Ши Цинсюань лукаво улыбается, специально недоговаривает фразу и с ещё большим удовлетворением поглядывает на демона, пока тот в ужасе машет головой. – Нет, я нет... Не знаю, я не знаю что это было! Ты так сильно напирал, и... Моё тело попросту не выдержало! Хэ Сюань старался держаться агрессивно и уверенно, но его голос не поддавался этому настрою. Он ещё никогда не испытывал ничего подобного. Конечно, ещё очень давно, со своей невестой они занимались любовью, но то абсолютно другое. Его мужской организм не реагировал так бурно, а когда ему удавалось менять свой облик на женский, то он о подобном и помыслить не мог. Небожитель откровенно насмехался над ним! Знает, что чужая жизнь у него в руках, в буквальном смысле, но всё равно решил так изощрённо унизить... Да и кого! Одного из четырёх великих бедствий, погибель кораблей, того, кто спокойно мог убить его брата. Кажется, ему придётся долго восстанавливаться, если Ши Цинсюань не пожелает им воспользоваться ещë раз до полного восстановления. Хэ Сюань попытался прийти в себя и хотя бы подвигать конечностями, однако его бесцеремонно опрокинули на живот, поддерживая одной рукой. – Ты что творишь? Спустя пару мгновений, небожитель принял сидячее положение, подтягивая к себе Хэ Сюаня, заставляя сесть его точно так же. Черновод почувствовал, как к его анусу приставили что-то крупное и влажное. Головка члена. И когда только Повелитель Ветров успел раздеться? Пока выполнял непотребства своим ртом? Как можно было не заметить этого! Видимо, в тот момент Хэ Сюань не мог думать о чём-то, кроме собственного постыдного удовольствия. Проникновение плоти было бы медленным и трудным из-за совсем неподготовленных и плотно сжатых мышц, но Ши Цинсюань резко опустил демона на себя, да так, что член вошёл чуть ли не на половину, очень грубо преодолевая сопротивление. Он явно задел что-то важное внутри, что причинило лютую боль, потому что Хэ Сюань истошно закричал. – Т-ты! Ты говорил, что не... Что не вставишь в меня ничего больше, мх-х! пальцев... – Да-а? Ох, получается, я соврал! Черновод не видел его лица, но был уверен: он улыбался. Ему прельстил тот факт, что Князь Демонов действительно ему поверил, действительно надеялся, что всё обойдётся. Повелитель Ветров вставил два пальца в чужое влагалище и начал неспешно толкаться внутрь кишечника. Хэ Сюаня настигли настоящие мучения. Всё его тело не успело отойти после насильственного и яркого оргазма, оно было напряжено, мышцы таза сжимались сильно и непроизвольно, пытаясь вытолкнуть пальцы и орган небожителя, но безуспешно. – А-а... А! С-стой, блять! Ты ведь говорил, что... Что обижать д-девушку неприемлимо. Почему сейчас ты т-так себя ведёшь? Голос предательски дрожжал, некоторые слова проглатывались или превращались в всхлипы. Унизительно и больно. – Я всё ещё так думаю, но и ты не совсем девушка, верно? Верно. Снова издевательский риторический вопрос. То, что ты принял облик женщины, не означает, что я буду к тебе снисходителен. Ши Цинсюань совсем не заботился о чужих чувствах, не соблюдал осторожность и вбивался в собственном ритме. Несмотря ни на что, тело Хэ Сюаня всё равно втягивало в себя пальцы и член небожителя, покорно принимало свою учесть и обхватывало плоть тугими стенками. Ощущение такой сильной заполненности побуждало Князя Демонов стонать ещё громче, чем было при прежних ласках. Он не мог контролировать себя, все звуки стали издаваться непроизвольно. Его насаживали грубо, не давая привыкнуть. Хэ Сюань чувствовал, как отвратительно скользил член внутри него, как его тело вынужденно стискивает это орудие. На него также давят чужие пальцы, такая стимуляция клитора, ещё и после недавнего оргазма, накатывает болезненными волнами, Черновод хрипит, всхлипывает, закатывает глаза, его мышцы таза не могут расслабиться не на секунду. Как только Цинсюань может получать от этого удовольствие? Влажно, туго, но он сам же пресекает всю отдачу тела своим отношением. Ему не подмахивают бёдрами, его уши не радуют мелодичными стонами, его плоть отказываются впускать глубже. С него хотят слезть и убежать подальше. Но Хэ Сюань не может, он заложник обстоятельств, которые так глупо создал сам. А Повелителя Ветров, по всей видимости, радует и то, что его некогда дорогой друг готов исполнить роль раз не умелой любовницы, то хотя бы двух дырок. Толчки с обоих сторон становились быстрее, демону показалось, что он сейчас разорвётся на части, настолько невыносимо. Настолько жарко внутри. Настолько его распирает. – Подожди..! – Что такое, Хэ-Сюн? Тебя так смущает наше занятие, неужели ты не практиковал подобное со своей невестой? Чёртов божок, знает ведь, куда давить. Припоминать ему о любви всей жизни в такой момент... Каким же бесстыдным человеком надо быть. – Не смей упоминать её! Хэ Сюань почувствовал, как его близко-близко прижали к себе, переставая двигаться, просто оставаясь внутри. – Или что? Слишком глубоко. Его тело этого не выдержит. Он чувствует, как чужая плоть дёргается внутри, как пальцы всё ещё продолжают толкаться в матку. Второй рукой Черновода хватают за шею, сжимают, но не так сильно, как могли бы. Дышать становилось тяжелее, перед глазами расстилалась пелена, в голове пусто. Кажется, он вот-вот отключится. Это удушье действовало будто яд, отравление. Дурно. Ощущения притупились, может, это к лучшему. Потому что в следующий момент он чувствует, как его медленно заполняет тёплая жидкость, а само тело перестают держать и роняют на пол. Лёжа щекой на холодной поверхности, Хэ Сюань чувствует, как по его щеке что-то стекает и ему бы очень хотелось, чтобы это оказался просто пот со лба. Но это что-то гораздо хуже, горше, неправильнее. Это слёзы. Он не плакал так давно. Он бы никогда больше не позволил себе подобной слабости. Ши Цинсюань, этот божок, брат Водяного Самодура, и просто избалованный ребёнок - единственный, кому удалось довести до слёз Черновода спустя столько лет. К нему прижимаются максимально близко, не желая вытаскивать тёплую плоть. – С-стой... Он чувствует, как нечто противное разливается в нём изнутри, заполняет живот. О, Повелитель Ветров, пощади его. Неужели так тяжело избавить своего лучшего друга от страданий?

***

Словами не передать, какие чувства были у Ши Цинсюаня, когда он узнал о плане мести Черновода. И вообще о том, что его лучший друг, Мин-сюн, им являлся. Это не укладывалось в голове. Да Повелитель Ветров единственный, кому было дело до такого скучного и неприметного небожителя! "Мин И" много раз говорил ему, что они не друзья, но как же было не принять эти слова за шутку? Подумать только, Ши Цинсюань из раза в раз выводил его в свет, искренне интересовался его делами и желал скрасить его жизнь, а он, в то время, думал лишь о жестокой расправе. Разве его брат заслужил такое? В силах Хэ Сюаня было придумать что-то более человечное, нежели мучительную смерть или полную страданий жизнь, но он осознанно выбрал именно эти варианты. Да, Ши Уду виноват, безоговорочно. Цинсюань никогда не подумал бы, что часть его семьи способна на такое. Но ведь, если подумать, он не был виноват во всём, через что прошёл Князь Демонов. Он забрал его судьбу, а о несчастной жизни уже позаботился Пустослов. Черновод итак достиг высот. Неужели ему надо было ещё и с небожителем сдружиться, лишь бы потом растоптать братьев с особым остервенением? О, милый Хэ Сюань, не ту жертву ты выбрал. Смириться с этим было очень тяжело. Ши Цинсюаня постоянно одолевала злость. В частности, на мнимого Повелителя Земли. Он хочет убить Ши Уду. Он хочет испортить жизнь тому, кто всегда считал его своим другом. Он хочет поиграть с огнём. Демон в кое-чём просчитался. Явно не думая, что до Повелителя Ветров когда-нибудь дойдут его мысли и реальное отношение к нему, он позволял себе расслабиться. Ветер был довольно, хм, ветреным, как ни странно. А значит, на данном этапе безопасным. После осуществления плана уж точно будет нечего бояться. Момент, когда Хэ Сюань осознал, что по ошибке отдал прах своему "другу", Цинсюань вовек не забудет. Тот испугался. Испугался ещë даже не подозревая о том, что небожитель обо всём знает. И о высокой ценности этого самого праха, в том числе. Ох, младшему Ши даже стало его жалко. Сделать такое боязливое лицо не каждый сможет. А вот Черновод смог. Это действительно было страшно: Ши Цинсюань обо всём знает. Каковы шансы были мирно договориться с небожителем и получить свой прах назад? Именно, никакие. Но и ничего плохого он сделать ему не мог, верно? – Хэ-сюн, нехорошо получилось. Хочешь, я избавлю тебя от всех плохих мыслей на долгие годы вперёд? Чтобы мне больше не пришлось волноваться за жизнь своего брата. – Он вёл себя крайне неестественно, высокомерно, но при этом его голос выражал лишь пустоту. Улыбка на светлом лице ситуацию не скрасила. – Можешь просто отдать мне прах. Не думаю, что забуду о своём возмездии, но постараюсь смягчить удар. – Черновод старался держаться уверенно, но, как бы то ни было, в чужих руках буквально находится его жизнь. На уступки идти всё равно придётся. Ши Цинсюань не торопился с ответом, но про себя подумал: "Слишком рискованно, дорогой. У меня есть идея получше."

***

Он не хотел пощадить Ши Уду, значит никто не обязан быть снисходительным к нему. Ему остаётся только лежать и принимать всё, что пожелает с ним сделать Цинсюань. Но ведь он наконец-то достиг своего пика наслаждения с помощью чужого тела. На этом всё должно было быть закончено. – П-пожалуйста... Верни мне прах. Верни или уничтожь его. Я никому не скажу о том, что произошло, я обещаю. Ничтожество. Только оно будет умолять вернуть то, что по праву принадлежит ему, умолять того, кто причастен к ломанию его жизни, умолять, находясь в таком положении. У него болит живот. Отверстие, через которое его поимели, явно не предназначено для подобных манипуляций, а значит... Значит его органам нанесён значительный вред. Могут ли они сместиться после первого раза? Было ужасно некомфортно об этом думать, боль будто усиливалась с каждой новой мыслью о ней. Но несмотря на всё это, он продолжал сжимать орудие внутри себя до тех пор, пока его наконец-то не вытащили. – Прими свою мужскую форму. – Повелитель Ветров, видимо, пытался сделать вид, что не услышал просьбу, но явная насмешка в голосе выдавала его с головой. Хэ Сюань, от злости и бессилия, поняв, что договориться ему ну никак не получится, заскрежетал зубами, чтобы сдержать недовольный выдох. И принял своё настоящее обличие. Этим телом ещё не пользовались, но он всё равно ощущал фантомную боль, словно от вторжения. Он не мог сделать больше ничего, кроме как послушно лежать и ждать. Он ведёт себя так, что его очень хочется растоптать. Вопреки всем ожиданиям, Ши Цинсюань не переворачивает его обратно на спину, не хочет насладиться его заплаканным лицом. Он только сильнее давит на верхнюю часть тела демона, а потом приподнимает чужой зад. Теперь он почти стоит на коленях. – Дай мне насладиться тобой, Хэ-сюн. Всё-таки, до этого он был с Хэ-цзе, совершенно несправедливо уделяя ей больше внимания. Мужское тело Хэ Сюаня тоже было очаровательным, по крайней мере, по меркам небожителя: туловище худощавое, цвет кожи слишком бледный, длинные ноги, выпирающие кости. Во истину, не будь он Князем Демонов, его можно было бы сделать самым миловидным наложником, каких только видел свет. Ши Цинсюань с благоговением провёл рукой по обнажённой спине. Его касание заставило тело под собой вздрогнуть. Черновод уже не стеснялся скрыть своего отвращения и разочарования. Последние силы уходили на то, чтобы остаться в здравом уме. Когда в его растерзанный анус снова входят сплошным рывком, Хэ Сюань тихо плачет. Даже не кричит, заведомо зная, что это ему ничего не принесëт. Ни малейшего облегчения. Так не должно было быть, он никогда не готовился к чему-то подобному. За все годы своего существования демон перетерпел многое, но это. . . Хэ Сюаню кажется, что его поражают насквозь холодным оружием. Он не удивился, если бы обнаружил на своëм животе кровавую дыру. Толчки стали медленнее, но они всë такие же глубокие. Ши Цинсюань даже не пытался попадать по простате, не пытался найти место, доставляющее больше удовольствия. Повелитель Ветров просто трахал его, наслаждаясь отвратительно-развратными звуками. Он знал, что Черновод плачет. И это знание сподвигло его продолжить. Толкаться становилось тяжелее, внутри Хэ Сюаня было слишком сухо, единственное, что облегчало скольжение – кровь. Цинсюань не мог не порвать его своими абсолютно не аккуратными движениями. Но и так: демон не кричал, не стонал, почти даже не дышал. К тянущей боли внизу добавилось жжение. Всë-таки и над его мужским телом поиздевались. Разодрали внутри своей огромной плотью. Но гораздо больнее было, конечно, осознание своего положения. Цинсюань не разговаривал с ним, лишь изредка кидал уничижительные фразы, приправленные самодовольным и флиртующим тоном, поэтому оставалось только воспроизводить все мысли из своей головы. Разве это не предательство? Он не смог спасти никого из своей семьи, теперь уже включая себя самого. Он отдаëтся своему врагу, лишь бы сохранить прах. Он не смог осуществить свою месть, которую так трепетно выдумывал все эти годы. А его невеста? Как бы исказилось в отвращении еë милое лицо, как она смотрела бы на своего А-Сюаня после такого? Еë жених лишился последнего достоинства, нарушил все принципы. Пусть и принудительно. Да этот факт наоборот ещë больше отягчал "ситуацию"! Он чувствовал, насколько медленно Цинсюань вытаскивал из него член, лишь для того, чтобы резко загнать обратно, быстро возвращая болезненное чувство заполненности. Даже органы стали чувствоваться внутри слишком объëмными, хотелось вытащить из себя абсолютно всë. Из-за этих сильных толчков верхнюю часть тела Хэ Сюаня протаскивало по каменному полу, соски неприятно тëрлись и вызывали новую волну приглушенных стонов. Небожитель это заметил. О, их ведь можно стереть в кровь. Просто надавить на спину Черновода, прижимая его ещë ближе к холодной плоскости, и заставлять тело двигаться туда-сюда с помощью своей плоти... Скорее всего, это было бы очень неприятно. Хэ Сюань не смог бы выдержать такого обращения с собой и не стал больше скрывать слëз. При таком раскладе рыдать он будет громко. Возможно, дело дойдёт до мольб о пощаде. И только когда его соски станут двумя кровавыми пятнами, Цинсюань подумает о том, чтобы остановиться. Увы, эти изумительные фантазии подгоняли небожителя к завершению гораздо раньше, чем хотелось! Теперь, одной рукой держа под живот и надавливая на него, второй он взял Князя Демонов за лицо и повернул к себе. Очень неудобно держать голову в таком положении. А когда тебя ещë так сильно распирает, стирают внутренности... – Смотри на меня. И у него не осталось выбора. После сильного толчка, так агрессивно попавшего куда-то глубоко внутри, он больше не смог держаться. Теперь уже из его собственной плоти вытекает белëсая жидкость. И до такого довëл его Ши Цинсюань... Черновод не мог пошевелиться, даже не обратил внимания на то, что его снова перевернули на спину. – Наигрался...? – Его голос полон усталости, лишëн всех остальных возможных эмоций. Повелитель Ветров снова жутко улыбается. – Ты должен мне ещë... Три раза.