Ужин с мамой

— Я вообще не понимаю, зачем тебе все это понадобилось! — недовольно ворчал Федя, поджимая ноги, чтоб дать Даше пройтись тряпкой под диваном. — Да ты тут третий раз уже трешь! — прикрикнул он на домработницу.  —  Я лично в этом цирке участвовать отказываюсь!!!  — Вот именно, что ты не понимаешь, Федор! — Иван постарался смягчить голос, но все равно вышло по-начальственному строго, и Федька тотчас надулся, забившись в угол дивана и сложив на груди руки. Он был в милейшем домашнем костюме от Moschino, который привез ему Ваня из командировки: широкие шорты и рубашка на перламутровых пуговицах, из мягчайшего хлопка бежевого цвета с принтом забавных медвежат, отделанные по краю белой атласной тесьмой.  — Ну что ты дуешься, медвежоночек? — поняв свою оплошность, мужчина присел рядом и приобнял Федьку. — Потому что, Ваня! Я съехал от родителей, я уже взрослый и не хочу, чтоб мать и тут без конца лезла в мою жизнь! Нечего ей у нас делать, — обиженно пробурчал Басманов.  Иван призвал все свое терпение и начал ласково втолковывать упрямцу: — Вот именно поэтому, Феденька, я ее и пригласил! Федька взглянул на него в недоумении.  — Она будет гораздо спокойнее, если поближе познакомится со мной, увидит в неформальной обстановке,  что я не маньяк, который крадет маленьких мальчиков. Убедится, что живешь ты не в однушке с клопами и продавленной раскладушкой, и что я не кормлю тебя одним апельсиновым мармеладом, от которого ты покрываешься пятнами и чешешься.  Федька неуверенно взглянул на него: — Ну, если ты думаешь, что это сработает… — Конечно! — Иван повалил Федьку на диван и навис над ним, удерживая руки парня над головой и заговорил голосом злодея из мультфильмов: — Хотя как знать, может я тот самый маньяк, который ворует маленьких непослушных медвежат?  Он начал зацеловывать Федьку в шею, щекоча того бородой и доводя до хохота и визга. У Ивана мелькнула мысль, что увидь сейчас его кто из подчиненных, он бы точно решил, что директор совсем лишился рассудка.  «А я и лишился, — весело подумал он, — Федька меня совсем с ума свел… и какое же это счастье!» Их дурашливую возню прервала трель телефонного звонка — звонили из кейтеринговой службы ресторана, чтобы подтвердить заказ на вечер.  *** Вся эта ситуация была следствием другого неожиданного звонка, который прозвучал в квартире Грозного несколько недель назад. Дело было поздним вечером, как раз накануне переезда Федьки из родительского дома в просторные аппартаменты Ивана на Патриарших. Номер был неизвестным и на том конце звучал приятный, мягкий и чуть подрагивающий от волнения женский голос: — Иван Васильевич… это вы?  — Слушаю, — по-деловому холодно ответил Иван, при том жестами показывая домработнице, куда переложить вещи — он освобождал половину гардеробной для Фединой одежды и звонок отвлек его от этого важного дела. — Это вас беспокоит… Кат… то есть Екатерина Михайловна, мама Феди… Иван не зря считался в деловых кругах человеком, который никогда не упустит своего и прекрасным дипломатом. Он тотчас же понял, насколько ему лично важен этот телефонный звонок и поспешил отойти в кабинет, чтобы спокойно поговорить. — Екатерина Михайловна! Рад вас слышать, — самым любезным тоном проговорил он, — я и сам хотел позвонить, обсудить некоторые ммм… моменты… Как дела у Федора, он собрал вещи? — Он… да. Мы собрали… да, — голос ее стал каким-то глухим и растерянным и Ивану показалось, что она сдерживает слезы. — Катерина Михайловна… я вас прекрасно понимаю, но уверяю, вам совершенно не о чем переживать… — дальше Иван завел длинную тираду, всячески успокаивая взволнованную мать и терпеливо отвечая на миллион ее вопросов самым подробнейшим образом. — Конечно, Катерина Михайловна, я буду лично следить, чтоб Федя хорошо кушал!  — Да, я знаю, что он любит на завтрак панкейки с малиной и медом и бельгийские вафли с шоколадом, да-да… скрэмбл с лососем и стратачеллой? Без руколы…  болит животик?… я в курсе, что у него аллергия на апельсиновый мармелад, я записываю, конечно же записываю все!  Не переживайте, кухарка у меня отличная! Естественно, медкнижку я у нее проверял! — Чтоб не выходил без шапки. Само собой. Да, да, буду рад видеть вас с Алексеем Даниловичем у нас в гостях, конечно, понимаю, что вам хочется посмотреть, где Федя будет жить… Насчет Феди все понятно, а вот Вы какую кухню предпочитаете? Прекрасно.  — Можете звать меня просто Катя, — уже гораздо спокойнее добавила Федина мама в конце разговора, — у меня просто камень с души упал, знаю теперь, что мы передаем нашего дорогого мальчика в надежные руки… Иван Васильевич, спасибо вам. — Просто Иван, ни к чему эти формальности… Тут он услышал вдалеке недовольный и требовательный крик Федьки: — Маааааааам! Где мои эирподсы?!  — Простите, Феденька зовет… до свидания, Иван, мы с удовольствием придем, как только вы немного обустроитесь.  Одним только этим разговором Ивану удалось приобрести себе в семье Басмановых верного союзника, и ужином у себя дома он намеревался закрепить успех. *** Алексей Данилович наотрез отказался приходить  — он по-прежнему не одобрял выбор своего сына, и вообще уехал на рыбалку, чтобы избежать ненужных объяснений. Катерина пришла одна. Иван помнил ее довольно смутно, хотя она нередко сопровождала Басманова на корпоративных мероприятиях. Теперь он отметил, что для своих лет она выглядела прекрасно, глаза у нее были такие же яркие и лазурные, как у сына. Темные прямые волосы и фарфоровая кожа выглядели сияющими и ухоженными, без явных следов грубого вмешательства косметологов. Светлый элегантный костюм подчеркивал стройную фигуру, в руках ее была знаменитая Келли в пудровом оттенке, на ногах — удобные мокасины tods.  Иван боялся, что им втроем будет неловко, однако тем для светской беседы нашлось предостаточно. Разговор крутился вокруг бизнеса, сплетен об общих знакомых, коснулся дизайна интерьера и искусства.  Катерина хвалила вкус Ивана — стол был  сервирован великолепно, в блестящих хрустальных вазочках во льду лежали свежие устрицы с лаймом, которые любили Катерина и Федька, а Алексей Данилович не понимал «эти сопли». На красивых керамических тарелках в средиземноморском стиле было подано ассорти карпаччо из тунца, дорадо и лосося; черная астраханскя икра и красная — из мурманского лосося; камчатский краб под устричным соусом и многое другое. Видно было, что внимательный хозяин учел вкусы гостьи и на столе были по большей части овощи и морепродукты — Иван знал тайные места, куда их доставляют свежайшими и шефов, которые умели их правильно готовить.  Вяло, без аппетита ковыряя пасту с копченым угрем и пармезаном, и потягивая прохладное свое любимое шампанское Moet rose, Федька посматривал на мать с сомнением — в отличие от остальных, он чувствовал себя не в своей тарелке. Однако пока все шло хорошо. Правда, Катерина постоянно бросала на Федьку ласковые взгляды и все время так и норовила погладить его то по руке, то по щечке и ухаживала, нахваливая и предлагая наложить ему то севиче из сибаса, то гребешки в белом вине. Не будь Ивана, он давно бы прикрикнул на нее, но тут старался держать себя в руках, однако с лица его не сходила кислая гримаса.  Черт дернул Ивана заговорить о путешествиях и Катерина воскликнула: — О, кстати! Я себе на планшет скопировала фотографии из наших поездок с Феденькой, подумала, вам будет интересно! Иван с энтузиазмом согласился посмотреть фотографии, Федька же с трудом держал себя в руках — он знал, что стоит матери начать говорить о нем, и ее будет не заткнуть.  После десерта, трюфельного мороженого с жареным фундуком, к которому сладкоежка Федя тоже еле притронулся, они перешли в гостиную, чтобы выпить кофе и посмотреть фотографии. *** Иван Васильевич прекрасно разбирался в людях и был очень наблюдательным. Он прекрасно знал, что какие-то мелочи могут рассказать о человеке больше, чем подробное резюме. Это умение помогало ему и в личной жизни, и в бизнесе. И он внимательно наблюдал за Катериной. Они втроем уселись на диван, и Иван, улыбнувшись, приметил, как мама привычным жестом подпихнула Федьке под спину подушку помягче, на что тот даже не обратил внимания, уткнувшись в экран своего айфона. «Ох и баловень мне достался», — усмехнулся Иван про себя. Несмотря на свою наблюдательность, в Феде он сначала несколько ошибся. Не сразу, с удивлением он обнаружил, что его мальчик был не просто одним из московских мажоров на дорогой тачке, которых он повидал множество. Те парни, в свои семнадцать прошедшие уже Крым и Рым, переспавшие с кучей девчонок, а иногда и парней, вкусившие алкоголя и запрещенных веществ, были совсем не четой его Феденьке. Впервые осознал Иван это в их первую ночь, когда дерзкий и кокетливый в жизни парень оказался в постели краснеющим девственником.  И дальше Ивана продолжала удивлять наивность, детская непосредственность и иногда даже инфантильность Федьки, которую он прятал за напускной наглостью. Родители, особенно истерично обожающая мать, так старались уберечь своего единственного сына Феденьку от любых невзгод и волнений с самого рождения, подстелить везде соломки, что мальчишка в свои девятнадцать совершенно не знал реальной жизни. Младший Басманов рос как принц во дворце, обнесенном высокой крепостной стеной. Жизнь обычных людей он видел лишь из окон своего дорогого автомобиля да по телеку, в глупых ток-шоу и сериалах. Иван то и дело удивлялся беспомощности мальчика в обычных бытовых мелочах и к полнейшей неприспособленности к самостоятельной жизни. Юноша никогда в жизни не спускался в метро, в школу его возил личный водитель, а портфель носил за ним телохранитель, приставленный отцом. Дома Федька был окружен заботами прислуги и матери. Сесть самостоятельно за руль родители разрешили ему скрепя сердце — отказов Федька не терпел и с капризами и слезами настоял на своем, получив-таки на совершеннолетие блестящую красную феррари.  *** Катерина Михайловна вытащила из сумки айпад и принялась листать фотографии, начиная с самых недавних, сопровождая все пространными комментариями. Первыми шли фото из Кембриджа, где на фоне старинных корпусов знаменитого университета Федька был запечатлен между сияющими гордостью родителями. У самого новоиспеченного студента особой радости на лице не наблюдалось — лишь вселенская скука.   Иван и раньше гадал, как же Федька жил один в Лондоне? Об этом тоже поведала красноречивая Екатерина Михайловна: в Англии Федюшу оставили в большой квартире с кухаркой и двумя горничными, одна из которых была русской, и ежедневно отчитывалась родителям о его делах. Там Федька, оставшись без присмотра матери, моментально забил на учебу, чуть ли не каждый день устраивая шикарные вечеринки, на которые толпами ломились знакомые и не очень студенты, желая напиться за счет богатого иностранца. Там на красивого мальчика, также как и в школе, вешались девчонки, а иногда и раскрепощенные парни. Эти интрижки не особо интересовали Федьку, а навязчивые поклонницы лишь надоедали. Сам он тем временем чувствовал неясную истому и приливающий к щекам и животу жар, глядя из-под полуопущенных ресниц на строгого учителя истории, крепкого взрослого мужчину, и залипая на его красивые породистые руки, держащие мел или указку. Об этом, конечно, Катерина не знала, да и вообще не догадывался никто.  Промелькнули фотографии из недавних заграничных поездок: шопинг и неделя моды в Европе, отдых на экзотических островах, улицы Токио, изумительная природа и храмы Азии. — Почему же Федя почти нигде не улыбается? — поинтересовался Иван. И правда, на большинстве фотографий у Федора была недовольная скучающая мордашка. Исключением были лишь фотки с животными — на них Федька искренне смеялся, обнимая слонов и кормя бананами мартышек.  — Ох, у нас был сложный подростковый период, — доверительно сообщила Катя, — он не очень-то хотел с нами фотографироваться!  — Ну мааам, не выдумывай, просто вы таскали меня по жаре по всем этим экскурсиям… — Да-да, а он хотел только лежать в номере с телефоном! — засмеялась Катя, — а еще лучше остаться в Москве! Но мы же хотели показать тебе мир! Дальше шли фотографии с последнего звонка и выпускного, и тут Катя принялась вещать о школьных годах Федечки. Она умолчала о том, что учеба в школе давалась ленивому мальчишке плохо — он не желал ни капли утруждаться, и только благодаря природной сообразительности, терпеливой гувернантке и толпам репетиторов, да щедрой спонсорской помощи отца школе, вытягивал на тройки и четверки.  Видя в лице Ивана заинтересованного и внимательного слушателя, Катя пустилась с улыбкой подробно описывать как же тяжело было утром, особенно зимой, поднять и собрать Феденьку на занятия.  Катя нежно будила его,  включая лишь лампу на прикроватной тумбочке, чтоб яркий свет не бил в сонные глазки. Домработница подавала завтрак и чашку ароматного латте на подносе недовольному полусонному мальчишке прямо в постель. Все та же незаменимая филлипинская няня Далисай, которая уже вполне бойко научилась изъясняться по-русски, натягивала ему на ножки прямо под одеялом любимые носочки от Гуччи, стараясь при этом как можно меньше потревожить парня, который с утра был жутко раздражительным. Пока Федя лениво жевал завтрак, щелкая пультом, она же аккуратно расчесывала его спутанные со сна локоны, отделяя по тонкой прядке. Наконец, он кое-как вставал, потирая глаза, шлепал в ванную, по пути недовольно ворча на всех окружающих. На выходе его уже ждала матушка с отглаженной формой элитной частной школы.  Шестнадцатилетнего Федю ничуть не смущало, что мать и няня помогают ему одеться, в четыре руки застегивая пуговицы, поправляя белоснежный воротник рубашки и завязывая галстук. Далее сам Федор и его портфель, аккуратно сложенный гувернанткой, передавались в руки телохранителя, который сопровождал мальчика в роскошный автомобиль с личным водителем. Машина стояла прямо у подъезда и обходительный шофер распахивал перед заносчивым школьником дверь. — Никогда, никогда наш котик не ездил на метро! — гордо завершила свой рассказ Катерина, а Грозный, сдерживая улыбку, взглянул на Федора. Не выдержав его насмешливого взгляда, покрасневший Федя грубовато одернул мать: — Мама! Ивану это не интересно! К чему эти подробности? — Нет-нет, мне интересно все, что касается Феди, — вежливо успокоил ее Иван, кинув на Федьку неодобрительный взгляд.  Ободренная этими словами, она перешла к детским фотографиям Феди. Кудрявый, очень хорошенький пухлый мальчишка улыбался с кадров многочисленных фотосессий, на фоне лазурного, как его глазки, моря, и сказочных замков Диснейленда. Почти каждую фотографию она описывала подробно, что невероятно злило Федьку, который держался уже из последних сил. На многих фото он был вместе с бабушкой и дедушкой, родителями Катерины. Сама Катерина Михайловна была из интеллигентной и привилегированной советской семьи, жили они в одной из знаменитых сталинских высоток. Родители поначалу были против ее брака с «неотесанным нефтянником», как они называли Басманова, который вдобавок был на 15 лет старше их дочки. Но Катя настояла на своем, и им пришлось смириться. Младшего долгожданного внучка дедушка и бабушка тоже обожали без памяти, и бабуля, сама известный советский искусствовед, была крайне серьезно настроена вложить Федьке любовь к прекрасному, бесконечно таская того по музеям, театрам и консерваториям. Следующие фотки были похуже качеством, из раннего детства Федьки. Екатерина Михайловна останавливаться не собиралась и перескакивала с одного на другое, заставляя Федьку краснеть до слез и пунцовых щек своими, как ему казалось, неуместными откровениями:  —  Мы так долго мечтали о ребеночке! Тогда ЭКО у нас еще не делали, и мы с Алешей ездили в США, в Германию, по всем знаменитым профессорам, целое состояние ушло на это… и раз за разом - ничего! — она вздохнула,— отчаялись совсем, поехали отдыхать на Канары, тогда это было модно,  и потом — вот! Послал нам Бог сыночка, — она улыбнулась, погладив Федю по руке. — Мам, ну хватит грузить! — простонал Федька. — Мне очень интересно, — снова повторил, улыбнувшись, Грозный, чем еще больше расположил к себе Катю. Федя только вздохнул и закатил глаза. Она перелистнула страницу и на экране возникла фотка кудрявого краснощекого карапуза лет 2х, в котором Иван угадал Федю, сидящего на разноцветном музыкальном горшке, и тянущего руку к камере, с явным намерением отнять ее у фотографа.   — Он такой сладенький в детстве был, ну просто чудо, посмотрите! — не в силах сдержаться от умиления, она крепко обняла Федьку и чмокнула в щеку, — первое слово у него было: хатю! А еще дяй! А фотоаппарат он называл: фалять! — рассмеялась она. Мы с Алексеем Даниловичем до сих пор так в шутку камеру называем… он тут, как сейчас помню, сидел на горшке, и как давай кричать: «Дяй фалять! Дяй фалять!» Это было уж слишком. Терпение Федьки лопнуло, и он вскочил со своего места, вырывая планшет из рук матери и крича в ярости: — Мама! Хватит позорить меня! Ты что, не понимаешь, что Ивану это не интересно!? Он просто делает вид, чтобы тебя не обидеть! Катерина растерянно смотрела на него, не понимая, отчего любимый сынок так рассердился.  — Зря я согласился, — он метнул на Ивана обиженный взгляд, — так и знал, что этим все закончится! Громко хлопнув дверью, Федор выскочил из гостиной, по пути чуть не снеся Дашу с кофейником, и заперся в спальне. Иван, сжав губы и нахмурив брови — он был в неприятном шоке от поведения Федора —  решительно встал, чтобы отправиться за ним, но Катерина остановила его. — Простите, — прошептала она напуганно, — я все испортила! Федя прав, не стоило мне приходить… я не должна была… не сердитесь только на Феденьку, он такой… такой вспыльчивый, он же еще очень молод и не всегда умеет контролировать свои эмоции… — Все в порядке, — сказал Иван учтиво, — мне было в самом деле интересно и слушать, и смотреть фотографии. — Я слишком увлеклась, — извиняющимся тоном добавила Катерина, — и не подумала, что Феденьке будет неловко из-за детских фото! Не ругайтесь только, меньше всего я хочу чтобы вы из-за меня ссорились! Я сама все улажу, не беспокойтесь, проводите меня к нему, — она поднялась. Иван вздохнул, с трудом подавляя желание сейчас же отшлепать невоспитанного мальчишку по заднице и заставить извиняться перед матерью. Однако предпочел все же не спорить со своей новой «родственницей».   И действительно, минут через 10 мать и сын вышли из комнаты примирившимися, и Катерина сразу суетливо засобиралась домой, отказываясь от предложений Ивана «посидеть еще немного». На прощание она крепко расцеловала Федьку, обняла и поцеловала в щеку Ивана: — У вас очень здорово… я рада, что Феде хорошо здесь, и хорошо с вами. Не обижайтесь на Алексея Даниловича, ему нужно чуть больше времени, чтобы… — она запнулась, подбирая подходящее слово, — чтобы привыкнуть.  — А мы с Федором — Иван сделал ударение на этом слове, — всегда рады вас видеть в нашем доме!  — Только в следующий раз без фотографий! — добавил Федька.