Как тогда обнять. . .

      На протяжении десяти лет. . . Десяти долгих лет. . ! Джеральд и Фред дружили между собой. Ещё со школы, с первого класса, с первого сентября. В тот день все дети были незнакомы друг другу. Видимо, это было предрешено судьбой: Мекс и Фред сели вместе за первую парту, а сзади них, за вторую, дружелюбный Джеральд и другой их одноклассник, не особо заинтересованный в дружбе с теми. Часто играло разочарованием то, что за одной партой могут сидеть только двое. Бывали случаи, когда им разрешали сидеть вместе. Тогда они были очень благодарны учителям.       Пусть ребята и действовали правилу «Не вижу причин меняться для кого-то», совместное времяпрепровождение не могло не повлиять на каждого из них. Фред всегда равнялся на своих друзей, смелел рядом с ними, а Джеральд. . . Ну, он старался делать так, чтобы за него не переживали. Не переживали, когда тот подскальзывался на льду, взбирался на дерево, падал с забора, бродил по шаткой заброшке, когда. . . умирал. Умирал на руках Фреда. Настоящего! Живого! Это не была та роботизированная версия его друга, над которой он пыхтел ночами и днями, лил слёзы, перебирая рыжие пряди волос. Они не были такими же мягкими, да и пахли каким-то маслом и пластиком. Внешность в точности повторялась, не считая выпирающего импланта на лице. И всё же Джеральд представить себе не мог, что. . . всё это случилось. Что-то казалось ему странным, не сходилось. И, как оказывается, не зря.       Несколько капель упало сверху на его лицо. Эти капли были не дождём, а слезами, скатывающиеся с глаз Фреда. Он дрожащими руками обхватил его щёки, стал немного потрясывать друга, приводя его в чувства. Тот судорожно что-то шептал себе под нос, боясь того самого исхода, который поджидает. — Джеральд? — Джеральд! — Нет. . .

Ф-Фред. . . —

Хах, Фред. . . —

— Это я!

Фред, почему небо сзади тебя. . . —

Такое светлое? —

Оно всегда было таким. . ? —

— Пожалуйста, не надо. . .

Фред, извини меня. . . —

Кажется, из-за меня ты в беде. . ? —

Прости меня. . . —

— Я прощаю тебя! — Прощаю! — Только, прошу, не—. . .

. . .

Джеральд больше ничего не думает. Джеральд больше ничего не чувствует. Джеральду больше не страшно. Джеральду не больно.

. . .

      Четыре года спустя пересоздания мира. Развитие ушло на пару десятилетий назад. Но ведь, это всяко лучше, чем то, что могло произойти. Кто знает, что мог ещё сотворить Эрдвес с райской силой? И ведь некоторые прочувствовали это на себе. Были те, кто пострадали или умерли. Под это же список попал и Фред. Спасти его было очень маловероятно, тем более без тех технологий, которые были у их мира. Был шанс, что тот просто не выживет или останется инвалидом на всю жизнь.       Снова и снова Мекс начинал винить себя в том, что не смог уберечь своих друзей. Возможно, он и так сделал слишком много для обычного подростка, но это его не останавливало. Он лишь надеялся, что хотя бы Фред не бросит его на произвол судьбы. Но с каждым днём, неделей, месяцем, а потом и годом. . . Надежда на то, что тот очнётся от комы, постепенно угасала. Миллер всё реже стал навещать его, отдавая себя работе в детективном агентстве.       Подсознание иногда играло с ним, указывало на его ошибки, надсмехалось над слабостями. Когда Мекс оказался в лесу, сердце сжалось от неприятных воспоминаний, как когда-то их раскидало, потом он нашёл Дже. . .       Голова закружилась, детектив подавил желание очистить желудок и упал на траву, чуть не потеряв сознание. Его затрясло, в груди защемило. Даже слово «друзья» триггерило его. Ведь с тех пор он даже не завёл себе новых, вспоминая лишь тех самых, преданных, весёлых. И, возможно, его считали слишком нелюдимым, но зато хорошим работником. . . Работником, которого устранили.       Но этот Нейми. . . Глупый мальчишка, коими когда-то была их компания, помог на время забыться, почувствовать снова это беззаботное чувство совместного времяпрепровождения. Но даже так, всё не могло быть так просто. «Пламя», Ладья, человек в маске. . . И насчёт последнего. Расследования дошли слишком далеко, его личность была раскрыта, а сам он напал на Астрополис. Весь город заполнился глупыми миньонами, окружившие юных детективов в первую очередь. Мекс был готов к схватке с ними, а то и к смерти ради спасения других, пока не застыл, уставившись в одну точку.       В ушах звенит, колени дрожат, а сам он смотрит на, казалось бы, призрака. К-как. . ? Это ведь. . ! Это он! Да! Глаза не подводят его! Н-но. . . Но как?! Джеральд ведь. . .       Очнулся тот лишь уже у себя дома на кровати, в окружении трёх парней: Мемора, Нейми и, мать его, Джеральда! Значит, это были не галлюцинации. Или же, он просто умер и прямо сейчас уже в Раю. Даже неизвестно, что из этого более вероятно. Мексу, пришедшему в себя, не оставалось ничего, кроме как обнять его, убедиться в реальности. Сдерживая слёзы, он внимательно слушал рассказ друга. Захотелось ударить его за то, что он поступил так легкомысленно и ужасно, по отношению к своим друзьям. Почему он не вернулся раньше? Но. . . После такой долгой разлуки, рука не поднимается что-либо сделать. Хочется лишь тепло улыбаться, радуясь воссоединению. — Кстати, а как там Фред?       Этот вопрос разбил вдребезги только что надетые розовые очки. Он ведь ещё не знает. Не знает, как тот страдал из-за его поддельной смерти, чёрт возьми! И ведь с другой стороны нельзя его винить. Каждый по-разному справляется со сложной ситуацией. И всё же каждому было немного обидно.       Джеральд был уверен, что про него уже забыли, не хотел возвращаться в город, видеть эти лицемерные лица. И ведь не мог сидеть сложа руки. Он всё так же страдал от одиночества, скучал по друзьям. А особенно Фреду. Он вспоминал совместные моменты с ним, как тот дразнился любя, мог в шутку позвать на свидание, всегда защищал от ребят в школе, которые называли того зубрилой. И он всё мечтал снова обнять его, боялся, что с ним что-то могло произойти за это время. В Мексе он не сомневался, такие, как он, просто так не умирают, как бы это не звучало. И поэтому в этот момент он сильно начал переживать, когда взгляды всех присутствующих отвелись в сторону или помрачнели.       Без лишних слов они осторожно пробрались в город, с чем им помог странный знакомый Мекса, обладающий некой астральной силой. В подробности вдаваться не хотелось. Как минимум, сейчас, когда страх сковывал тело парня, который с нетерпением жаждал скорой встречи. Он много раз успел передумать в мыслях, но не мог остановиться на начатом, не мог во второй раз сбежать с позором, поджав хвост из-за какой-то обиды. Подходя к больнице, вопросов появилось только больше. Перед входом в палату, их предупредили, что им могут разрешить зайти максимум вдвоём, так как состояние снова стало нестабильным и нагружать пациента лучше стоит. Детектив почувствовал, как друг слегка сжал от напряжения его плечо. Нейми, как послушный мальчик, решил остаться в коридоре и подождать их, в то время как Мемор решил отказаться от всей этой затеи. Всё же, кому-то надо разбираться со всем тем сбродом, который расхаживает по городу.       Джеральд вновь почувствовал страх. Он не был готов смотреть на бледного тощего Фреда, находящегося под какими-нибудь капельницами и аппаратом жизнеобеспечения. Он позволил первому зайти Мексу. Он замешкался на проходе и, возможно, ещё долго не решался бы зайти, если бы тот грубо не схватил его за руку и не затащил внутрь, осторожно прикрывая за собой дверь. Не хлопать же ей ему. А то потом, мало ли, ругаться будут.       На столике рядом с койкой была красивая хрустальная ваза. Джеральд помнит её, он видел её в квартире Фреда. Воды в ней не было, как и цветов, в общем-то. Если бы он мог, он бы собрал ради него букет из всех цветов мира. Он заслужил. Заслужил всего, но не такого состояния и ужасного друга. А сам он - не заслужил Фреда.       Электронное табло показывало пульс, такой медленный и редкий. Хотелось бы сказать, что он впервые видит его таким спокойным, но настроения шутить не было. Ком застрял где-то поперёк горла, устраивая соревнование со прослезившимися глазами, мол, кто первый из них сорвётся? Джеральд приоткрыл рот в немом скулеже, с ужасом во взгляде тотчас прикрывая его ладонью. Измученный вид парня добивал его морально. Он бы сейчас отдал всё, лишь снова увидеть улыбку на этом глупом лице. Он не хочет играть в героя, заявляя, что отдал бы и жизнь за него. Это слишком эгоистичный поступок, который заставляет всю жизнь проживать с этим грузом за плечах. Ужасно осознавать, такое, наверное. А уж учитывая, что этот умник уже однажды "умер". — Мекс, оставь меня. . . нас наедине.       Шёпот казался оглушающим для Джеральда. Он разрезал им тишину совместно с пиканьем аппаратов. Он терпеливо ждал ответ, но того даже не последовало. Парень понимающе кивнул ему, хоть и понимал, что тот даже не смотрит на него, и вышел из палаты, оставляя его. Пусть это и было в какой-то степени неправильно и опасно. Состояние брюнета волновало не меньше. Оставалось лишь надеятся, что тот не упадёт в обморок и его не придётся откачивать нашатырным спиртом.       Неприятный холодок прошёлся по спине. Странно, окно ведь было закрыто. Да и даже если бы и было, то тот точно помнил, что погода вполне себе благоприятная. Уайт сейчас был слишком ничтожен, чтобы сделал хоть шаг навстречу. Ему безумно хотелось его прямо сейчас обнять. Осторожно, лишь не сломать такое хрупкое тело. Он снял свою маску, скрывающая его дрожащие губы, сжимая в кулаке. Наконец собравшись, он, с дрожащими от волнения коленями, стал подходить ближе к койки. Хотя, смотря на то, с какой "стремительной" скоростью были сделаны эти шаги, то он, скорее, плёлся.       Ноги подкосились и он упал на колени, больно ударившись о белую плитку пола. Удар прошёл по нерву, передав её молнией по всему телу. Но сейчас любая боль не сравнится с той, которая засела в юном сердце. Он подполз ближе, ухватившись за край кровати. Крупинка слёз всё же не нашла места и скатилась по горячей щеке, оставляя после себя мокрую дорожку на коже. Джеральд сжал край матраса, начиная дрожать от накатывающей на него истерики. Он не находил слов, которые мог бы сказать после такой долгой разлуки. Такое чувство, что даже с Мексом в этом плане было легче. Хотя, нихера не было, на самом-то деле! — Ф-Фред. . .       Казалось, что он на момент забыл его имя,а то и вовсе все слова, не зная, что и сказать. Выдавить из себя, казалось бы, такую мелочь, и то было сложно. Но его имя не было мелочью. Оно всё это время лепетало на его устах, и днём и ночью. Парень никак не мог забыть их последнюю, не очень-то приятную, встречу. Ему было стыдно, безумно. Он не надеялся даже на прощение. Он был уверен, что даже такой хлюпик, как Фред Грей, влепил бы ему пощёчину. И он бы заслужил. Это было бы единственное, что он заслужил от Фреда. И даже она будет слишком мягким наказанием. — П-помнишь ли ты мой. . .голос?       Он не был уверен, что тот слышал его, а уж тем более учитывая то, как он шептал всё это себе под нос. Словно сумасшедший какой-то. И ведь он правда сошёл с ума. Виноват был он, в первую очередь, а уже во вторую - Фред. А вернее, сильная привязанность к нему. Пусть идут нахрен те, кто говорят, что мальчики не плачут. Плачут, да ещё как. Вот, прямо сейчас. Даже со счёта сбился, какая это была слеза. Послышался первый всхлип и шмыганье носа. «Кажется, из-за меня ты в беде?» сразу же всплыло в голове. И да, он что тогда, что сейчас, был чертовски прав. Именно с Джеральда всё это началось. Именно из-за его глупой затеи все пострадали. — Прости меня снова, Фред. Я во..всём виноват. Я. . . Из-за меня. . . Мне т-так жаль. . !— он уткнулся лицом в койку, сжимая в своей ладони чужую, но при этом такую родную,— Я так скучал по вам. . .по тебе. Я, Джеральд Уайт, полнейший идиот. . .— он оставил краткий поцелуй на тыльной стороне, прижимая к груди,— Клянусь, я буду навещать тебя каждый день, помогать твоей родне, ждать твоего возвращения. Я-я не знаю, как ещё искупить свою вину. П-просто. . .       Казалось, слова уже не связывались в предложения и он начинал нести любой бред от отчаяния. На одеяле осталось мокрое пятно, на которое Джерри даже не обратил внимание. Он бы и никогда не подумал, что это может так выглядеть. Он всё считал, что авторы слезливых сериалов и книжек преувеличивают. Но когда человек и правда расстроен, он способен и не на такое. — Когда я. . . был в лесу,— начал он, подняв голову,— я ведь даже не праздновал день рождения. И я не загадывал никакие желания. Видимо, копил на особый случай. . .— он усмехнулся, но улыбка пропала так же быстро, как и пришла,— И, я надеюсь, что сейчас сила моего желания будет в четыре раза сильнее.       Он прикрыл глаза и в мыслях произнёс его. Вслух - не сбудется, как говорится. Он вновь оставил поцелуй на бледных тощих пальцах, переплетая их со своими, поглаживая большим пальцем. Сил и совести не хватало, чтобы прямо сейчас встать и наконец оставить его. Он уже никак ему не поможет. Только сделает хуже, как обычно. Пора взрослеть, Джеральд. Ты не можешь всё так же продолжать верить в чудо. Единственные надежды на самого Фреда, врачей и молитвы Астрии. Пусть он и не был религиозным фанатиком, но в такой ситуации все средства будут хороши. — Я. . . так хочу обнять тебя. . .       Он прошептал это так тихо, что даже сам не уловил суть того, что сказал. Он уложил голову обратно, совсем не волнуясь о пятне. Не важно, где он ляжет, всё равно ведь выплакает ещё одно такое.       Даже сейчас, в таком умиротворённом лице, он уловил нотки беспокойства. Как будто, оно никогда и не сходит. Джеральд раньше всегда шутил, что так скоро у него морщины появятся. Но даже если так, он не перестанет любоваться им. Он всегда выглядел для него как идеал красоты: цвет и форма глаз, курносый носик, слабые веснушки, тонкие губы. И чем он этим отличается от принцессы? И, видимо, тот выбрал быть Белоснежкой. В таком случае, тот готов быть его принцем.       Он вздрогнул от этой мысли и застыл. А ведь что по сюжету сказки происходит? Принц целует её и та просыпается ото сна. Ну, нет. Он ведь не настолько идиот. Ладно, он идиот. Он уже подтвердил это. Но ведь. . . О, Астрия.       Биение сердца оглушало, отдавало в виски. Он не будет этого делать. А если кто-то прямо сейчас зайдёт в палату? Неважно: персонал или Мекс. Для обеих сторон это будет выглядеть странно.       Уайт поднял голову, подполз на коленях ближе. Он же не будет целовать. . . парня. . ? А уж тем более своего лучшего друга. У него и раньше были сомнения насчёт своей ориентации, когда тот ловил себя на мысли, что считает Фреда привлекательным. Но он не чувствовал того же к другим парням. Даже к Мексу. А тот его лучший друг не меньше, чем Грей.       Он обхватил второй свободной рукой его лицо. Хотелось сказать спасибо, что тот хотя бы без кислородной маски. . . — Я скучал. . .       Наклонившись, он прикрыл глаза, почти соприкасаясь. Он не понимал, почему именно он являлся причиной его страха. Он никогда не боялся темноты, высоты, но прямо сейчас он боялся всего, что было связано с Фредом. И в первую очередь он боялся, что его не простят. Рыженький никогда не был тем, кто обижается на всё подряд. Да и на что-то серьёзное тоже. Легко ему угодить. Но это всё равно волновало.       Поддаваясь вперёд, он неловко чмокнул его, медленно отстранившись. И ведь он не соврёт, если скажет, что это был его первый в жизни поцелуй. Да, первый за двадцать один год. Нет, он целовал маму, но это было слишком давно, тем более, это совсем другое. Любовь к родственнику и. . . А кем является для него Фред? Возлюбленным? Слишком уж громкое заявление. Но чертовски верное.       Он ещё минуту разглядывал его, ждал, когда тот откроет глаза. На что он надеялся? Вероятно, на то, что тот очнётся, обрадуется, затянет в ещё один поцелуй, признается в любви. Как это и должно было произойти в каком-нибудь романе.       А может, он просто не его "судьба". И правда, кто будет любить такое кидало, как он. Слёзы снова сверкнули. Самобуллинг делал ему только хуже на душе. Но он считал, что заслужил. И заслужил чего-то даже похуже. Чтобы кто-то сказал ему это, утверждая. Чтобы выставили на посмешище.       Он сказал ему что-то на ухо, что останется тайной лишь для них двоих, убрал руку с щеки, потрогал мягкие пряди, тепло улыбнулся, сдерживая очередную истерику, и даже собирался уже уйти. Его сосредоточенность на Фреде сыграло с ним плохую шутку, ведь тот даже не заметил изменений на приборе. Он стал пищать чаще, возможно, даже громче. Джеральд расслабил хватку, хотел отпустить руку, но та стала подрагивать, вынуждая вскрикнуть и поднять взгляд на больного.       Он вскочил на ноги, чуть не упав из-за потемнения в глазах. Неожиданно послышались хриплые вздохи и кашель. Несколько эмоций разом нахлынули на парня. Звать врачей? А если будет поздно? А если он. . . не сможет помочь. Он сжал ладонь сильнее, второй судорожно пытаясь открыть сумку и достать бутылёк с водой. Осталась после "похода". Он открыл пробку зубами, помог ему сесть, подложил под спину подушки, стараясь не задеть капельницы и поднёс горлышко ко рту, лишь слегка наклоняя. Не хотелось бы, чтобы тот случайно захлебнулся. А то вдруг забыл уже как жить после такой спячки.       В теле чувствовалась сильная слабость. Даже голову было сложно держать. Сознание было мутным, неясным, а в ушах звенело. Он жмурился как только родившийся слепой котёнок. Почувствовав источник воды, тот принялся пить, чуть ли не захлёбываясь. Опустошив половину. Он снова закашлял, пролив немного на койку. Джеральд убрал её на тумбу, всё ещё не веря своим глазам. Все слова вмиг забылись. Вот он, настоящий, живой. Конечно, второе ещё рано говорить, но побудем оптимистами. Хотя бы на мгновение.       Фред попробовал открыть глаза, сфокусировать взгляд. Яркие лучи солнца из окна мешали ему. Когда он, в принципе, в последний раз видел его? Ведь даже перед пересозданием оно скрывалось где-то за тучами. А даже если и появлялось, то ненадолго, снова сменяясь с Луной. И сейчас силуэт перед собой было сложно разглядеть. Но он был так уверен в том, что это именно ОН. Пусть он даже не увидел его полностью. Он запомнил его черты слишком хорошо, воображение само всё подрисовало в голове. — . . . Ангел. . ? — Что? О, Астрия, нет, Фред. Если бы я и умер. . . то заслужил бы место только в Аду.       Он попытался поднять руку, дотронуться. Он боялся, что рука пройдёт сквозь него, что он лишь приснился ему. Он не простит себе, если проснётся слишком рано. Он бы остался в коме, лишь он стал её частью. Лишь бы он мог снова увидеть его, обнять. Фред не особо разобрал, что тот сказал ему перед тем, как исчезнуть. Голова была тяжёлой, трещала по швам. Разные голоса окружили его. И все они были обеспокоенными. Он старался снова уловить хоть один родной, знакомый. Веки так же потяжелели, погружая в сон. На этот раз, в самый обычный.

. . .

— Какой ужас. . .       Джеральд протёр от пыли могильную плиту, на которой было написано его имя и даже дата смерти. Он рассмеялся и вернулся к Фреду, похлопывая по плечу. — Вы меня серьёзно похоронили без тела? Ребят, ну вы даёте конечно! — Мы бы и не хоронили, если бы кто-то. . ! — Да-да, знаю. Пожалуйста, только не нервничай. Врачи сказали, что ты ещё слишком слаб.— он коснулся пальцем его носа, снова хохотнув в кулак. — И всё же так непривычно видеть тебя без маски.— он не мог долго ворчать на него, а должен был. К слову, как раз из-за него он без своего привычного элемента одежды. У брюнета были комплексы по поводу своей внешности, но сейчас он, хотя бы, теперь старается избавиться от них. — А тебя - с костылями. — Джеральд! Это ужасное сравнение! Ты ведь понимаешь, что у меня и так был очень маленький шанс на то, что я снова смогу ходить! Я мог остаться инвалидом на всю жизнь, а ты тут шутки шутишь. . .       Уайт почесал затылок, отводя взгляд в сторону. Ну не может он в такой грустной обстановке гулять, хотелось как-то разбавить её.       Он сделал ещё один шаг вперёд, взяв его лицо в свои руки и поднял, встретившись с ним взглядом. Их лбы соприкоснулись, они чувствовали дыхание друг друга. — Знаешь, что я загадал тогда, в тот самый день. . ?— он прикрыл глаза, поглаживая щёки и подбородок,— Чтобы ты поскорее очнулся. И это "поскорее" пришло неожиданно слишком скоро. . .       Они поцеловались, так ещё и не один раз. То и дело, что слышались причмокивания. Никакой страсти не было, исключительно лёгкие детские поцелуи, но оказывающее влияние почти как лёгкий наркотик. Фред совсем позабыл о своей опоре, отдавшись этому делу полностью, приобнимая парня за шею и в буквально смысле нависая на нём. Костыли с глухим звуком упали на землю, отрезвляя брюнета, который вовремя подхватил того. — Да я прямо-таки сногсшибательный, да? — Джеральд!       Два идиота. Влюблённых друг в друга идиота. Идиоты, которые больше не бросят друг друга, всегда будут рядом в трудные минуты. Теперь-то никто не посмеет помешать их счастью. Так ведь. . ?

Им же позволят быть счастливыми?