Секрет

      Очередной коктейль подходит к концу, и Ира задумчиво перемешивает трубочкой подтаявший лед, глядя на самый разгар всеобщего веселья. Отчаянно хочется поддержать его, влететь в центр танцующей толпы и выкинуть все мысли из головы, но настроение сегодня не то.       — Ириш, ты чего тут грустишь? — словно из ниоткуда появляется Антон, падая рядом на диван. Запыхался весь, чёлку с потного лба убирает, жадно пьёт какую-то тёмную жидкость из стакана — тут хрен разберешь, вечеринка уже достигла того этапа, когда каждый вливает в себя то, что первое попадётся под руку.       — Да всё нормально, — небрежный жест рукой и привычная дежурная улыбка, кажется, стали неотъемлемыми спутниками по жизни.       — Ну смотри, а то я и развеселить могу, — пьяненький Антон выразительно играет бровями, и это могло бы выглядеть как флирт, но точно не в их ситуации.       — Не парься, Антон. Там вон тебя твой благоверный дожидается, думаю, ему нужнее, — она кивает в сторону лестницы, где, оперевшись на перила, Арсений о чем-то беседует с Шевелевым, изредка кидая настороженные взгляды в их с Антоном сторону. Ира, блять, за столько лет уже их нутром чувствует. Неприятненько.       А Антон даже не оборачивается.       — Может, тебе такси вызвать?       — Не нужно, спасибо.       Ира уже сама вызвала такси минут десять назад, но в эту глушь оно едет не очень резво. Официальная часть тусовки окончена, превратившись в бессмысленную и беспощадную попойку, и с этого этапа мероприятия какие-либо фотки или кружки вряд ли всплывут, так что делать тут больше нечего. Но Антон, видимо, думает, что она строит из себя обиженку, судя по нашкодившему выражению лица, будто он тут виноват в том, что настроение говно. Хотя, говоря откровенно, отчасти и он, но, блять, проехали.       — Я… Я заскочу к тебе завтра?       Ох, Шастун, эти нотки сожаления в твоём голосе сейчас вот совсем не в тему.       — Конечно, — Ира улыбается искренне впервые за вечер, — ты знаешь, что мои двери всегда открыты для тебя.       Антон улыбается чеширским котом и лезет обниматься. Ира в ответ обхватывает его широкую спину, поглаживая ладонями взмокшую футболку, а Шаст устраивает подбородок на её плече. Она закрывает глаза и сразу тепло так становится, хоть и более дружеского объятия не придумать. Не то чтобы она надеется на что-то большее, просто обнимашки с близким человеком всегда оказывают исцеляющий эффект, даже басы не так сильно бьют по ушам.       Телефон вибрирует, наверное, сообщение, что такси приехало и пора бежать, но Ире хочется ещё пару мгновений не двигаться с места, впитывая в себя шастуновское тепло. Правду говорят, что он как солнышко. А открыв глаза, она натыкается на вопросительный взгляд Арсения, который по прежнему стоит у лестницы, но теперь буквально прожигает взглядом Антонову спину. Ира сразу же убирает ладошки с чужой спины, поднимая их в капитулирующем жесте, Арсений на это поджимает губы и отворачивается. Нет, ну у этого человека явно проблемы с контролем собственной ревности. Хотя Ира бы тоже ревновала, если бы какая-нибудь бывшая постоянно маячила рядом с её парнем.       Но Арсений всё-таки перегибает.

* * *

      Ситуация-то идиотская. И совершенно непонятно, в какой момент всё пошло по пизде.       Возможно, в тот самый, когда Ира решила, что замутить с Антоном Шастуном — отличная идея. И не стоит осуждать, они познакомились задолго до того, как вся страна вообще узнала, кто он такой, поэтому всё завертелось на чистом желании и взаимной симпатии. Конечно, Антон уже тогда исправно катался с ребятами в Москву на работу, но там вообще вилами по воде было писано и совсем не факт, что он таки попадёт на телек.       Но энтузиазма и энергии в нём было хоть отбавляй, и он, кажется, светил так ярко абсолютно всегда. Да, они виделись только по выходным, но это не мешало среди будней созваниваться и беседовать обо всем на свете. Даже с учётом бешеного графика Антон практически каждый день находил минутку и уголок в общей квартире, а Ира однажды поймала себя на мысли, что упоённо ждала этих звонков, гипнотизируя взглядом телефон. Что с них взять — молодость, гормоны, желание не расставаться ни на секунду, даже несмотря на километры между ними.       А потом одним холодным февральским вечером он не позвонил. Ира маялась уже вся в ожидании, не выпуская телефон из рук до полуночи, хотя Антон всегда предупреждал, если не получится созвониться. И на сообщения с самого утра не отвечал, хотя Ира кидала ему мемчики среди дня, но они так и остались непрочитанными. Обидненько, конечно, но Ира не из тех, кто делает поспешные выводы, поэтому она набрала Антона впервые самостоятельно.       — О, Ируська, приве-е-ет, — Антон был совершенно пьян, но всё такими же влюблёнными глазами смотрел в камеру.       — Привет, всё хорошо у тебя? — Ира облегченно выдохнула.       — Всё от-лич-но! — продекларировал он, проводя рукой по коротким волосам.       — Что за повод для пьянки среди недели? — не то чтобы Ира предъявляла претензии, просто странно было видеть Антона в таком готовом состоянии среди недели. Рабочей.       — Представляешь, у Арса дочь родилась сегодня! Отмечаем вот.       — Ого, неожиданно. У него жена что ли есть?       Антон много рассказывал Ире о работе, о питерских коллегах, показывал совместные фотки, но ни разу не упоминал, что Арсений женат. Конечно, эта информация не первой важности, но учитывая, что Антон делился любой мелочью, то странно, что ранее он не упомянул этого. Ира бы запомнила.       — Выходит, что есть. Сам только сегодня и узнал, когда он про дочь сказал. Счастливый весь, расплакался даже.       О как. Скрытный какой этот Арсений, оказывается.       — Представляю, — Ира улыбнулась, осознавая, что Антон даже в таком состоянии вызывает у нее приступ нежности. — Ну, передавай мои поздравления новоиспечённому отцу.       — Обязательно.       — И не пей много, вам всем ещё работать завтра.       — Договорились, — Антон прислоняет телефон к губам и звучит оглушительный чмок. — Я побегу, там пацаны зовут.       — Да, конечно.       — Не скучай, малышка. Через два дня увидимся.       И сбросил звонок.       Очень сумбурно поговорили как-то. А еще немного обидно стало, что Антону важнее какой-то там Арс, что он даже не предупредил о гулянке, но Ира усердно заталкивала эту обиду поглубже, не каждый день всё-таки у человека дочь рождается. Тем более, они с Антоном увидятся через пару дней.       Сейчас, с теперешним опытом оглядываясь назад, Ира сказала бы, что это был первый звоночек. Ну, вы поняли — звоночек.

* * *

      Всё у них было хорошо в отношениях. Да, львиную долю времени они проводили в разных городах, но это не было помехой их влюбленности.       Антон по-прежнему катался в столицу, Ира по-прежнему верно ждала его в Воронеже на выходные. Однажды она попросилась поехать с ними, но Антон сказал, что у него всё равно не будет возможности уделять Ире достаточно внимания, да и спальных мест на квартире под расчёт. Безрадостно вздохнув, она согласилась, но блин, тоже хотелось в Москву.       Поэтому когда их шоу всё-таки утвердили на ТНТ, Ира искренне разделила Антонову радость. Ура, у них наконец-то получилось, и совсем скоро они снимут целый сезон!       А ещё Шастун красиво ухаживал. Вручал просто невероятные букеты, которые Ира и удержать в руках без посторонней помощи не могла. Водил в рестораны, дарил украшения, возил на отдых за город, в общем, Инстаграм Иры разрывался от обилия фоток на зависть всем подружкам, которые, как оказалось, были не такими уж и подружками. Одна Дарина не смотрела на нее волчьим взглядом, да и то, только потому, что они по сути были в одной лодке.       Но это всё особо не напрягало, потому что у Иры был её Антон, а все завистливые суки пусть идут в жопу. И это правило стало самым важным, когда Импровизация увидела свет на телеке и почти сразу обрела нехилую такую фан-базу. И эти девочки очень быстро нашли страницу Иры.       Ну в общем, даже тот факт, что Антон сам нигде не упоминал о своих отношениях, никак ситуацию не спасал, поэтому совместные с ним фотки, скрепя сердце, пришлось удалить. Как оказалось, сарафанное радио работает быстрее, поэтому поток сообщений в директе особо не уменьшился. Что происходило в соцсетях самих ребят — даже подумать было страшно.       Наверное, Арсений всё же был чертовски прав, предпочитая скрывать свою личную жизнь. Не настолько, конечно, чтобы даже от коллег, но всё же.

* * *

      А потом жизнь завертелась в каком-то бешеном ритме, сливаясь в один сплошной поток событий. Импровизация выстрелила невиданным успехом, ребята отправились в первый тур, собирая полные залы региональных ДК и любовь публики, а окончательный переезд в Москву замаячил так близко перед глазами, что уже невозможно откладывать. И конечно же, Антон взял с собой Иру, они, кажется, даже не обсуждали этот момент, просто как само собой разумеющееся.       В самолет Ира садилась, трескаясь от счастья, больше даже не потому что у нее билет до столицы в один конец, а потому, что они с Антоном наконец будут жить вместе — делить быт, смотреть вечерами фильмы, а по выходным обязательно ходить в кино или на выставки.       Но эти розовые мечты разбились о суровую реальность с таким громким треском, что у стойкой и сильной Иры даже слёзы на глаза наворачивались.       Шастун возвращался домой поздно, вымотанный бесконечными съемками. Устало валился на диван и минут двадцать просто бесцельно лазил в телефоне, не желая разговаривать. Потом, конечно, приходил в норму, начинал улыбаться, хвалил ужин и зарывался носом в волосы, целуя в висок, а Ира ради таких моментов была готова прощать запущенный Антонов трудоголизм. На выходных он обычно отсыпался, и пару раз они всё-таки сходили на выставки, но вообще без того энтузиазма, о котором мечтала Ира.       — Ириш, если кто-то не оправдывает твоих ожиданий, то это проблема не того человека, а твоих ожиданий, — сказала тогда Дарина, потягивая вино из огромного бокала.       — Я ничего и не требую от Антона, просто как будто… — Ира неопределённо дёрнула плечами. — Как будто ему неважно вообще, есть я или нет.       — Вот еще, не придумывай! Шастун пашет за пятерых, зарабатывая вам на вот это всё, — она обводит рукой квартиру, в которой они и живут, — и себе на имя. Знаешь, это как в универе — первые два курса ты работаешь на зачётку, а потом она на тебя. Вот представь, что Антон как раз только перешёл на второй курс.       — Мне казалось, что если мы будем жить вместе, то мы и ближе друг другу станем, понимаешь? А получается так, что разницы и нет, что два года назад мы виделись по полчаса в день, что сейчас. Ну ладно, спим еще в одной кровати. Нет развития, совершенно!       — Милая моя, — Дарина снисходительно улыбалась, взяв Иру за руку, — скажи честно, ты замуж за него хочешь? Детей ему рожать?       Ира даже не удивилась. Конечно, она думала и о свадьбе, и о гипотетических детях, представляя, как они с Антоном, словно в лучших традициях реклам, идут по парку, держа за руки их хохочущего ребенка. И в целом эта картина не вызывала какого-то негатива, наоборот, хотелось улыбнуться. Но опять же суровая действительность накладывалась на эти мечты, а Ира — девочка неглупая, умеет учиться на своих ошибках, поэтому совсем не хочется ещё раз нафантазировать себе того, что в реальности маловероятно.       Причём ей казалось, что Антон вполне мог бы быть хорошим отцом, если бы действительно хотел построить семью. Но ему было всего двадцать семь и он горел совсем другим, а Ира вполне понимала его и никогда даже не заикалась о подобных разговорах. Когда-нибудь, в будущем, она бы обязательно сказала Антону «да» и надела бы кольцо на безымянный палец, но тогда…       — Прямо сейчас, думаю, нам обоим это не нужно, — поджав губы, Ира твёрдо ответила, пытаясь убедить в этом скорее саму себя, чем Дарину.       — Ну вот и не бери дурного в голову. Всему свое время. А ты, подруга, пока займись собой, всё-таки лучшие годы жизни проживаешь, а Антон, я уверена, сам созреет.       Ох, Ире очень хотелось бы верить. Но слепая вера не даёт трезво смотреть на окружающий мир, и этот разговор был вторым звоночком.

* * *

      Секс с Антоном всегда был… обычный.       Первый год отношений они не вылезали из постели, если, конечно, не забывать тот факт, что виделись они за редким исключением только по выходным. Из-за этого период первичной восторженности друг от друга длился долго, да и трахаться хотелось всегда, словно они вынуждены были воздерживаться месяцами, а тут наконец дорвались. Оно и неудивительно, учитывая, что они переспали на втором свидании, за что, естественно, Иру можно посчитать девушкой ветреной, но ради бога, они с Антоном — двое взрослых людей с обоюдным желанием явно не в шахматы поиграть наедине, поэтому к чему тут какие-то условности?       Антон первое время весьма очаровательно смущался, но достаточно уверенно компенсировал это энтузиазмом. Аппетит приходит во время еды. А Ире дрожащих ног и сладкой истомы по всему телу было более чем достаточно.       В своих предпочтениях Антон был довольно консервативен, но это не делало их сексуальную жизнь какой-то неполноценной, потому что в принципе для удовольствия никому из них не нужны были наручники, плётки или ещё пара человек в постели. Хотя однажды Ира предложила попробовать с завязанными глазами, а Антон, пожав плечами, согласился. В чём прикол — осталось загадкой, ведь обещанных обострённых ощущений Ира не испытала, даже кончить было сложнее, несмотря на то, что Антон весьма прокачал свои скиллы в оральном искусстве.       Потом были попытки в эротические наряды, тоже больше в экспериментальных целях, чем ради какого-то конкретного результата. Ну как наряды… Скорее разнообразные кружевные комплекты — с поясом, чулками и вот этим вот всем. Тут уже прикола не понял Антон, хотя визуал ему явно зашёл, Ира и невооруженным взглядом заметила. Но на практике он больше бесился от множества шлеек и креплений, чем наслаждался тем, что позволили потрогать. Поэтому все эти кружева летели на пол, а дальше всё происходило по заученному сценарию.       И Ира не требовала большего. Потому что — а зачем? Секс есть? Есть. Антон её удовлетворяет? Удовлетворяет. Им комфортно? Вполне.       Но, видимо, даже такая стабильность в интимной жизни может давать сбой, потому что как-то постепенно заниматься сексом они стали реже. В моменте такое незаметно, ну пожаловался Антон, что он дико устал и пообещал, что всё будет, но завтра. А завтра работа и вернулся домой заполночь. А через день уснул прямо на диване, пока Ира в душе была. А на следующей неделе опять такая же фигня. А потом вообще в тур укатил. И как будто понятно, почему так происходит, но по факту от регулярной половой жизни остались лишь воспоминания о том самом первом годе их отношений.       Ситуация — полнейший абсурд, конечно, но будучи пять дней в неделю за херову тучу километров друг от друга, они умудрялись трахаться чаще. Вернуть бы прежний запал…       Ира, как человек ответственный, подошла к решению вопроса обстоятельно. Заранее договорилась с Антоном, хотя тоже максимально странно вышло. Дорогой, не планируй ничего на пятницу, будем ебаться. Не прям так, конечно, но посыл именно такой. Особо заострять на этом внимание она не стала, зато купила огромные толстые свечи для атмосферы, а бутылочку белого сухого закинула в холодильник охлаждаться. На голое тело накинула длинный шелковый халат, чтобы не нервировать Антона всякими рюшами и кружевами, и, в надежде на то, что совсем скоро вечер перестанет быть томным, ждала его с минуты на минуту.       Но время шло, Антон написал, что непредвиденно задерживается, а Ире захотелось тогда выйти в чисто поле и просто поорать на несправедливость вселенной. Ладно, уже давно стало понятно, что Антону гораздо интереснее ебаться с работой, чем с Ирой, нечего теперь жаловаться. Но она обязана его дождаться, зря что ли устроила всю эту атмосферу и два часа плескалась в ванной, обмазавшись всеми кремами и масочками?       Антон пришёл домой к часу ночи. Ну как пришёл — завалился в квартиру, хлопнув входной дверью, отчего Ира подскочила на диване, видимо, задремав.       — Привет, Ир, — хрипло сказал Антон, стаскивая с себя кроссовки, а потом прямо в куртке прошёл мимо Иры в кухню.       Стойкий запах алкоголя повис в воздухе. Да уж, романтичненько.       — Антон, всё хорошо? — оторопело спросила она, глядя как Антон шарится по шкафчикам.       — Всё просто от-лич-но! У нас есть чё выпить?       — Вино в холодильнике стоит…       — Пойдёт, — он взял бутылку из холодильника и грузно сел на стул.       — Что за повод? — Ира никогда раньше не видела Антона в таком состоянии. Пьяным и радостным видела, а вот таким пьяным, загруженным и как будто злым — никогда.       — Представляешь, у Арса дочь родилась! — сказал он с напускным весельем, и, открутив крышку бутылки, начал пить прямо с горла.       А у Иры жесткое чувство дежавю. Потому что такой разговор уже у них был несколько лет назад, только эмоция при этом была совсем другая. Тогда Антон смеялся и излучал счастье, а теперь он смотрел в противоположную стену стеклянным взглядом. Может, он такой от алкоголя, но Ира чувствовала липкую панику, расползающуюся по внутренностям. Этот Антон был ей не знаком.       — И… и что? — осторожно уточнила она, боясь даже предположить, из-за чего Антон может быть в таком настроении.       — Да ничего. А я отмечаю вот. Радуюсь за друга, — он по-прежнему не умел врать, да и горечь в голосе была настолько явной, что Ира не знала, как реагировать.       — А сам Арс как? Передавай ему поздравления…       — В Питере он. Не передам.       Она абсолютно ничего не понимала. Кроме того, что Антоново внутреннее солнце не бесконечно и может погаснуть.       Когда она укладывала Антона спать, оставив на тумбочке бутылку минералки, думалось о том, что всё правильно, с любимым нужно быть и в горе, и в радости. Ира ведь любит Антона. Любит же?

* * *

      Антон долго извинялся, проспавшись и придя в себя. А Ира не то чтобы была сильно обижена, скорее испытывала грустное смирение. Да, бывает, у коллег не каждый день дочери рождаются.       — Он же в Питере, с женой, а мне голосовое записал, мы и решили отметить немного в офисе. А там одна за одной, и как-то всё… — и смотрел своим щенячьим взглядом, держа Иру за руки, пока она с удивлением осознавала, что не испытывает от этого жеста прежнего умиления. — Прости, пожалуйста, я еблан. Я не предупредил, а должен был, а ты ждала, и блять… Давай все выходные вместе проведем? Только ты и я, а телефон я нахуй выброшу. Давай?       Для человека с похмельем в Антоне так много энергии, и кажется, были заметны такие знакомые лучики солнца в его глазах. Ира робко улыбнулась, но всё равно та ситуация не давала ей покоя.       — Почему ты такой расстроенный приехал? Ну, если повод пьянки хороший был и вы явно веселились?       — Расстроенный? — он закусил губу и взгляд к потолку поднял, пытаясь вспомнить. Действительно не помнит или…? — Да таксист мудак попался, рассказывал мне всю дорогу про масонов и золотой миллиард, а я, дурак, не согласился, так он лишний круг дворами намотал, чтоб успеть договорить. Выбесил, в общем, забей, всё в порядке. Так что, все выходные вместе? Ты хочешь сначала что-то посмотреть или пойдем прогуляемся? Обед как раз, в кофейне напротив, наверное, уже круассаны испеклись…       Весь день Антон вился вокруг Иры, испытывая вину и вымаливая прощение, ластился и целовал так трепетно и нежно, что была вероятность растечься залюбленной лужицей. И Ира растеклась бы, выкинув из мыслей ту дурацкую ситуацию, если бы в голове постоянно не крутилась мысль о том, что не всё так просто. А ещё то, что в этом как-то замешан Арсений.

* * *

      Лучше бы Ира не гуглила.       Арсений иррационально вызывал чересчур много интереса. И если бы действительно парочкой поисковых запросов можно было хотя бы в общих чертах понять, что он за человек, Ира, может, и успокоилась бы.       Пролистнув сотню фотографий с абсолютно бессмысленными хэштегами, Ира с разочарованием осознала, что накопать какую-то полезную инфу на Арсения не представляется возможным. Желтушные статьи не в счёт. Всё-таки реально хорошо скрывается.       Уже хотелось действительно забить и на ситуацию, и на Арсения в принципе, но вдруг попался на глаза очень странный видос, когда Ира максимально расслабленно скроллила ленту. Это даже пришлось посмотреть дважды, потому что мозг отказался с первого раза воспринимать новые вводные.       Автор ролика сделал нарезку моментов из Импровизации, где Арсений… э-э-э весьма неоднозначно смотрел на Антона. А тот потерянным котёнком смотрел в ответ. А потом их прикосновения — в рамках игр, конечно же. Ещё и под такую музыку... многообещающую. Если б это было вырезкой из какого-то романтичного фильма, Ира однозначно бы сказала, что они мутят.       Но блять.       Это Антон. Её Антон. Который не смотрит так на своего коллегу.       Ага. Судя по этому видео, смотрит. Как и по десятку других роликов подобного содержания.       Захотелось забанить к чёртовой матери такого контент-мейкера с извращённой фантазией. Тогда с ужасом Ира осознала, что подобный аккаунт далеко не один.       Люди сошли с ума. Они вырывали из контекста какие-то движения и взгляды, разбирали каждую сказанную фразу, придумывали новые смыслы грёбаным арсеньевским хэштегам! Ко второму часу потребления такого контента, у Иры начала закрадываться шальная мысль, что а вдруг правда? Вдруг это она тут — великая слепая?       Да ну, такую же нарезку можно сделать с кем угодно. Подставляешь соответствующую музыку, эффекты, и готово. Но блин, такие взгляды эффектами не сделаешь.       Ира сама себе не могла объяснить, зачем она продолжает смотреть эти однотипные ролики. Она своими глазами видела все выпуски шоу и никогда не обращала внимания на эти все моменты. Неужели и правда это всё было в эфире? И даже Красная комната, простигосподи? Какой кошмар, с новым видением ситуации это казалось почти порнографией.       А потом попался в глаза какой-то рассказ под очередным роликом, конечно же про Антона и Арсения. И ссылка на продолжение.       Лучше бы она её не открывала.       Хотелось срочно набрать Антона и потребовать объяснений. Чтоб он сказал, что это всё бред, выдумки фанаток, больные фантазии скучающих школьниц. Чтоб он посмеялся и попросил не обращать внимания. Чтоб уверил, что у них с Арсением ничего нет и быть не может, и вообще он нормальный гетеросексуальный мужчина. Чтоб сказал Ире, что он её любит.       Её. Не Арсения.

* * *

      В свете софитов Арсений, бесспорно, звезда. На телеке не так сильно чувствуется его энергия, как вживую. Перед походом на съёмку Ира сразу решила, что будет больше всего следить именно за ним, чтобы понять, что же в нем все нашли. И всё сразу стало понятно с первых же минут. Арсений яркий, активный и смешной. Арсений актёрствует. Арсений балуется. Арсений кокетничает. Арсений не позволяет не влюбить в себя.       А ещё он невероятно красив.       Ира сидела весь мотор как будто в наваждении. После съёмки Антон позвал выйти с ним покурить, и, кажется, только стоя под пронизывающим мартовским ветром, она осознавала произошедшее. Задумчиво глядя вдаль, Ира чувствовала, как внутри разгорается стойкое желание пообщаться с этим Арсением, чтобы понять, откуда в нём эта магия.       И какое же было удивление, потому что в жизни Попов оказался совершенно другим. Молчаливым, тихим, как будто даже скучным. Или просто устал после съёмок и его внутренняя батарейка на сегодня закончилась? Хотя было странно, остальные ребята вон шутили и веселились, общались, как и всегда.       Ира почти разочарованно вздохнула. Вот так и выключается харизма человека вместе с камерами.       Арсений поздоровался сухо, машинально протянув ладонь для рукопожатия, улыбнулся натянуто и уполз под бок к Серёже Матвиенко. Без грима Арсений выглядел не так помпезно, даже старше своих лет, с огромными синяками под глазами и воспалёнными веками. В атмосфере всеобщего веселья по поводу окончания съёмочного пула он нависал противной грозовой тучей, словно обещая в следующую секунду метнуть молнии и разразиться громом.       Влиться в общую тусовку не составляло труда — алкоголь сглаживал неловкость и заставлял смеяться громче, чем следовало. Записывались сторисы и кружочки, а Ире никогда не было в тягость лишний раз улыбнуться в объектив.       Мысли самоочистились от образов Арсения, и в тот момент хотелось похихикать над самой собой. Ну неужели она, насмотревшись дурацких видосов в интернетах, могла подумать, что это всё правда? Девочки-подростки по ту сторону экрана восхищаются образом, красивой обёрткой, которую им подсовывают. Справедливости ради, эта обертка прекрасна и необычна, привлекает внимание с первой же секунды. Но ведь внутри неё нет совершенно ничего, способного зацепить.       Антон бы на такого никогда не клюнул.       — Арсений всегда в жизни такой? — несколькими часами позже небрежно спросила Ира у Антона, когда они уже добрались домой.       — Какой? — он напрягся от одного только вопроса, который не нёс в себе никакого двойного смысла.       — Смурной, замкнутый, сидит в стороне от всех…       — Нет, он… — Антон вздохнул тяжело, закусив губу. — Он весёлый, шутит необычно, никогда не знаешь, что он дальше может сказать, — голос его звучал как будто… нежно? — Но и в плохом настроении тоже бывает, сучит беспросветно, бухтит без повода, но даже такое поведение словно шутки ради. В общем, разный он, Ир.       — А сегодня тогда чего он такой?       — Да что вы все прицепились со своим Арсением? — ни с того ни с сего вспыхнул Антон, повысив голос, а через секунду глаза испуганные сделал и поник. — Прости. Не знаю я. Давай спать?       Реакции Антона сдавали его с потрохами. Ира, правда, не вполне понимала, в чём именно, но Арсений был словно болючей мозолью для Антона, который агрессивно отбивался от всех, кто пытался её всковырнуть.       Было ли это очередным звоночком? А хуй его знает, Ира тогда совсем перестала понимать, что происходит с её парнем и как с этим связан Арсений.

* * *

      Время летело быстро.       Антон пропадал на съемках днями и ночами, подписывал рекламные контракты, ходил гостем на десятки шоу и в этом бешеном режиме крутился, как белка на спидах. В какой-то момент не пришел ночевать, а потом ещё раз, оправдывая это затянувшимися съёмками и усталостью.       Ира начала забывать, когда у него были нормальные полноценные выходные. О том, чтобы сходить вместе куда-то, что не касалось бы работы, даже речи не шло.       Они перестали разговаривать, просто потому что хватало времени и сил на приветствие и пожелание спокойной ночи. От сексуальной жизни остались лишь воспоминания с легким привкусом горечи и недавно приобретённый вибратор.       Возможно, так и умирают отношения? Невнимательность к партнеру раковой опухолью разрасталась по всему их совместному быту и чувствам, а Ира просто сидела и наблюдала. А что самое страшное — не было никаких сил что-то с этим делать.       Попытаться в очередной раз поговорить? А смысл, Антон работу не сменит. Оставалось только смириться и расслабиться.       Если ещё пару лет назад подобная неопределенность в отношениях заставила бы Иру срочно как-то действовать, то сейчас она не чувствует внутри такой необходимости. То ли какая-то апатия напала, то ли это были зачатки депрессии, а может просто осознание бессмысленности любых предпринимаемых мер.       Ира пыталась разобраться сама в себе — а что она вообще чувствовала по этому поводу? Разочарование, волнение за Антона, смирение. И примерно ноль желания бороться за всё это. Ну и где-то в глубине теплилась надежда, что это всё временно, просто период такой, они справятся и всё будет как раньше.       Когда они полетели в отпуск на Мальдивы, эта надежда разгорелось с новой силой. Смена обстановки, отсутствие работы и райские виды весьма способствовали хорошей атмосфере. Антон наконец выдохнул и обратил на неё внимание.       Из постели они не вылезали. Ира предпочла бы сначала обсудить их отношения, но Антон каждый раз все попытки поговорить разворачивал в горизонтальное положение. Он был страстен, целовал жадно, но всё равно было в этом что-то не так. Словно телом он был с Ирой, а вот мыслями где-то вообще на другой стороне земного шара. Вроде и незаметно, но они не первый год знакомы, поэтому Ира видела и чувствовала каждую мелочь. Например, Антон стал сбегать покурить, едва успев натянуть трусы. Или смотрел куда-то в стену, размеренно толкаясь, хотя раньше глаз с Иры не спускал в такие моменты.       Он словно избегал. Словно Ира стала ему интересна только ради сексуального удовлетворения.       Всё вернулось на круги своя, когда они прилетели домой из отпуска. Надежда умерла в муках, но никакой скорби по ней не было. Наверное, ужасно было ничего не чувствовать в такой ситуации, но Ира не могла себя перекроить и испытывать то, что положено. Насильно мил не будешь.       И вроде логично было бы это всё закончить, но никто из них так и не решался на этот шаг. Ире было страшно, потому что, будем честны, а как вообще выживать в этой вашей Москве в одиночку? Антон позволял ей не париться насчет удовлетворения базовых потребностей, и при этом никогда не гнал на работу, гордо заявив, что он и сам может обеспечивать их вдвоем. А Ира никогда и не протестовала.       Она пыталась себя убедить, что ищет работу только для реализации собственных амбиций, но липкий страх внутри противно напоминал, что это для того, чтобы не остаться с голой жопой. В любом случае, она давно хотела себя попробовать в дизайне, а тут как раз есть повод. Тем более, что удалёнка позволяла не чувствовать себя рабыней офиса и вечерних московских пробок.       Ира поглубже запихивала в чертоги сознания мысль о том, что они больше не любят друг друга. Потому что ну не может же вот так тупо всё быть. Прошла любовь, завяли помидоры? Просто так? Без причины?       Они по привычке живут вместе. По привычке спят в одной кровати. По привычке Антон записан в телефоне как «My Love».       Насколько вероятно, что и сам Антон испытывает то же самое? Учитывая его график и перманентную усталость, Ира даже не была уверена, что он задумывался об их отношениях. И если после жарких Мальдив ещё думалось, что всё как-то само пофиксилось и без разговоров, то теперь даже разговоры не помогут. Скорее всего. Лошадь сдохла — слезь.       Только вот они оба продолжали катиться на этой лошадке. Видимо, в ад.       Ира не почувствовала и капли сожаления, когда контакт «My Love» был изменён на лаконичное «Антон Шастун».

* * *

      — Ну что ты маешься, Антон?       Ира уже не выдерживала это мельтешение перед глазами, пока Антон своими длинными ногами мерил комнату из угла в угол. Он, к Ириному большому удивлению, вернулся домой не заполночь, но был весь взвинченный и дерганый, не мог найти себе места и последние минут десять расхаживал по гостиной, но так и не озвучивал, что случилось.       Казалось, что он скажет, что пора собирать чемоданы и валить в монгольскую пустыню, не забыв по пути сделать поддельные паспорта и купить парики. Ира фыркнула своим же мыслям, а Антон наконец остановился и бухнулся за кухонный стол, уронив голову на руки.        — Почему всё так сложно, Ир, м? — вымученно сказал Антон куда-то в собственные локти, так и не подняв голову.       — А ты думал, что в сказку попал? — с горькой иронией ответила Ира, заняв соседний стул.       Кажется, она знала, о чём они будут говорить.       — Если честно, то в какой-то момент так и казалось. Деньги, слава, еблет мой на телеке, квартира, девушка, дорогущий отдых, а мне ещё даже тридцати нет — разве не сказка?       — Но что-то пошло не так?       — Ваще всё пошло не так, — тихо ответил Антон, встав из-за стола.       Он взял с полочки пачку сигарет с зажигалкой и, открыв окно настежь, закурил. Одну ногу поставил на батарею и смотрел куда-то в небо.       Антон никогда не был паникёром или пессимистом, поэтому такое драматичное курение и многозначительное молчание сильно настораживало. А вдруг, и правда произошло что-то плохое.       — Ир, давай расстанемся?       Не просто плохое, произошел пиздец. Мысли опаляет паника, но всё равно внутри бьётся осознание, что к этому всё и шло.       — Что? — всё она услышала, просто переспрашивает, чтобы дать себе время переварить сказанное.       — Думаю, нам пора расстаться, — безжизненно сказал Антон, по-прежнему глядя лишь в небо.       А времени совсем не хватает, но минутная паника сходит на нет, уступая место мыслям о том, что же спровоцировало Антона на это.       — Почему? — удивительно, но голос даже не дрожал. Хотя вопрос достаточно дурацкий в их ситуации. Оглянись, тут и так видно почему!       — Потому что я мудак, Ира. И я устал так жить, — казалось, что он вот-вот заплачет, так отчаянно звучал его голос.       — Антон, что произошло? — Ира подошла к нему, попытавшись обнять за плечи, но Антон передёрнул плечами, не позволив это сделать. И даже совсем не задело. — Расскажи, я всё пойму…       — Я влюбился. В другого человека влюбился, понимаешь? Вмазался по уши. Вляпался с головой.       Внезапно. Ира ожидала, что Антон мог сказать, что просто устал, хочет побыть один, или что работа сжирает все его силы и там не остаётся места отношениям, а тут… Влюбился. Интересно.       — И… давно?       — Не знаю. Наверное, давно. Но осознал это недавно только.       — Понятно, — а что ещё тут скажешь.       Повисла тишина. Где-то во дворе сработала сигнализация у машины и теперь они молчали под противный писк.       — Я тебе не изменял, Ир, — закурив вторую, сказал Антон. — Я, конечно, мудак, но не подлец.       — Да какая уже разница, — отмахнулась Ира.       — Есть разница. Я тебя не обманывал и не предавал. Я просто грёбаный трус, который боялся с тобой поговорить. Прости меня.       Ира не смогла удержаться от улыбки. За что ж тут прощать? Что Антон наконец решился и рассказал о своих чувствах? Да ради бога.       Подкурив выуженную из Антоновой пачки сигарету, Ира взглянула на небо, в котором ничего не было. Ни звёзд, ни луны. Они стояли у окна как грёбаные герои Бойцовского клуба, и смотрели как разрушаются их пятилетние отношения.       И даже не было больно. Обидно? Ну да, чисто по-женски, что Антону чего-то не хватило в отношения с Ирой, а она не заметила вовремя. У них давно не было возможности разговаривать. Да и желания тоже. Просто как будто жили свои жизни по знакомому маршруту. По чертовой привычке. Больше сожители, чем действительно любящая пара.       — А знаешь что, Шастун? А может, оно и к лучшему.       — Правда? — вопрос короткий, но даже так слышно, как ожил его голос, наполненный надеждой.       А вдруг правда. Они оба засиделись, связанные отношениями друг с другом, не позволяя себе новые знакомства и новые впечатления. И они дальше бы так встречались, может, даже поженились, а потом в старости с ужасом осознали, что потратили эту жизнь не на того человека.       Старые привязанности отпускать непросто. Куда же, оно ведь твоё, родное, понятное, изученное со всех сторон. А отпускать нужно, иначе не найдётся места для чего-то нового.       И Антона хочется отпустить. Да и себя тоже.       — Ага. Кажется, я тоже засиделась в этих четырёх стенах.       — Ир, если чёт надо, ты только скажи, я обо всём договорюсь, правда, — Антон опять замельтешил по комнате, но теперь он шагает легче и размереннее.       — Выдохни, Шастун, а то заляпал меня всю своим чувством вины, — фыркает Ира, вдавливая выкуренную сигарету в пепельницу. — Нормально всё. Только… Можно я у тебя тут немного поживу, пока квартиру найду?       — Конечно, живи сколько нужно, я ведь не выгоняю. Все равно домой только ночевать приползаю, — Антон наконец осел на диване и выдохнул.       Ира выдохнула вместе с ним. Аж легче на душе стало.       — А твоя новая пассия не будет против, что ты с уже бывшей девушкой живешь?       — А? — глядел потеряшкой, всё так же трогательно, что хотелось пожалеть. — Нет, не будет, всё нормально.       Ира молча кивнула и повернулась к плите. Надо было чем-то занять руки, если в голове был бардак.       — Чаю?       — Давай. А я, если честно, думал, что ты мне скандал закатишь, — с нервным смешком выдал Антон, уложившись на диван.       — Вот ещё. Я вроде никогда не давала тебе поводов так плохо обо мне думать.       Две ложки чая в заварник. Две пузатые голубые чашки.       — А что дальше, Ир?       — В смысле?       — Ну, мы с тобой. Разбежались и… всё? Заблокируем друг друга везде и поудаляем номера?       Звучало как-то чересчур грустно. И по-детски глупо.       — А ты так хочешь? — осторожно спросила Ира, обернувшись.       — Нет, я… Мы же можем остаться типа друзьями? — и снова так много надежды в голосе, что хотелось согласиться с любым его предложением.       А ещё совершенно не хотелось сжигать все мосты и сваливать в закат.       — Думаю, типа можем. Не чужие люди всё-таки, — кипяток лился в заварник, окрашивая воду коричневым. — Так ты расскажешь, кто она?       — Кто?       — Ну, в кого ты там влюблён, — Ира до конца не определилась, нужно ли ей это знание, но чё уж. Друзья ведь.       — А. Блин. Пока нет, там ваще ничё не понятно пока, да и вдруг не получится ничего, я и сам пока не осознал, — смущённо тараторил Антон, хотя ясно, как божий день, что всё там у него уже понятно.       — Ладно, ладно, — Ира сдалась, решив не наседать на друга. — Две ложки сахара?       — Три.

* * *

      — Ира, привет, это Стас.       Очень непривычно принимать входящий от Шеминова. Да и к чему вообще? Ира не то чтобы плотно общалась со Стасом, и несмотря на то, что он муж Дарины, они всегда предпочитали чисто женские посиделки. А со Стасом — привет, как дела, пока, больше из вежливости, чем из реального интереса.       — Неожиданно, привет.       — Прости, что звоню без предупреждения, но вопрос, к сожалению, срочный и не терпит отлагательств, поэтому вот, — он говорил быстро, проглатывая окончания, волновался не на шутку, чем начинал нервировать.       — Окей, я слушаю, — пытаясь сохранить ровный голос, ответила Ира.       — Как ты? Как дела вообще?       Серьёзно? Что такого могло произойти, чтобы были нужны такие прелюдии?       — Да хорошо всё. А?..       — Кхм, да, я… Я слышал, вы с Шастом разбежались. Мне жаль, правда, вы были красивой парой…       Глубокий вдох и выдох. Не очень-то верилось в светлый замысел этого звонка, чтобы принимать сочувствие, да и в принципе вести этот диалог. Значит, ему что-то было нужно.       — Стас, что ты хотел?       — Да, это, собственно, связано. В общем, я просматривал твои соцсети, и хорошо, что ты никак не упоминала эту ситуацию, спасибо, что сориентировалась.       — Что? Ты мониторишь мои соцсети? — как-то стало не по себе от Стасового признания, словно Ира была жертвой чокнутого сталкера.       — Ира, ничего внештатного. Шастун — человек известный, сама понимаешь, любой его чих под микроскопом рассматривают, да и не только его, но и всех, кто рядом с ним постоял.       Хотелось поскорее закончить этот диалог, промотать, пропустить, а ещё лучше забыть. Ира точно не знала, в чём истинная причина их разговора, но всё нутро кричало, что ей это не понравится.       — Ну, допустим, и? — возможно, она могла показаться резкой, но от всего происходящего начинала болеть голова.       — Мне бы очень не хотелось, чтобы информация о вашем разрыве стала достоянием общественности.       Да господи блять боже. Интересно, а Стас всегда такой дотошный?       — Я и не собиралась объявлять об этом на весь Инстаграм, если что. Но все всё равно узнают, рано или поздно.       — Ох, лучше поздно. А ещё лучше никогда. Тем более с учётом его новых… отношений, — он практически выплюнул это слово, от чего стало не по себе. Неужели Антон объявлен нелюбимым ребенком? И из-за чего? Из-за разрыва с Ирой?       — Что-то не так? Какая разница, кого после меня обсасывать будут? Антон — мальчик взрослый, это нормально, что он может закончить одни отношения и начать новые. В чем проблема?       — Абсолютно никакой проблемы. Пока что. Но мы с тобой сами понимаем, в какой стране живём. И как бы ты ни была толерантна, и как бы я сам не пытался спасти ситуацию, но каминг-аут в любом виде — это совершенно не наш вариант… — Стас всё тараторил и тараторил, от чего хотелось зевать, но одно слово совершенно выбивалось из контекста.       — Что? Какой каминг-аут, ты о чем? — Ира окончательно перестала понимать суть происходящего.       — Ты не в курсе про Арсения?       Вот это поворот. Вот откуда ноги растут. Холод пронёсся по спине, пока в голове окончательно складывались паззлы в одну картинку. Опять Арсений. Хотя, точнее сказать — всегда этот чертов Арсений. Это же почти смешно!       — Подожди, так Антон… С ним? — медленно спросила Ира, пытаясь осознать реальность сказанного.       — Я думал, что он тебе сказал…       Нет, Антон не сказал. Побоялся. Всё-таки не до конца убил в себе труса. Не захотел ранить? Или остерегался реакции на такое откровение?       Какая же это всё херня. Человека, который к тебе остыл, ранить сложно, и уж точно не такой информацией. Было стойкое ощущение, что все они находятся в бородатом анекдоте, где Стас за рассказчика.       — Ладно, вопрос, собственно, не в этом, — продолжил монотонно Стас. — А в том, что Антон, как человек медийный, имеет большой ресурс влияния на фан-базу. А большая сила, как известно, это большая ответственность. И мы не можем себе позволить относиться к этому спустя рукава, понимаешь?       — Не особо, — в голове судорожно билась единственная мысль, что нужно поговорить с Антоном, поэтому отвечала Ира скорее машинально.       — Смотри, есть образ. И Антону совершенно нет никакой необходимости этот образ разрушать. И наличие девушки и стабильных отношений в нём — одна из самых важных составляющих.       — Так… и что?       — То, что образ и реальное положение дел далеко не всегда идентичны. Антону необходимо сохранить этот самый образ и соответственно тебя в качестве своей девушки. А как там на самом деле всё происходит — совершенно неважно, пока об этом молчат.       Ире всё это не нравилось. Совершенно не нравилось. Потому что, кажется, она потихоньку начинала понимать, к чему клонит Стас и какая же это дерьмовая идея.       — Как ты хочешь это сделать?       — У меня к тебе предложение. Ты должна помочь сохранить Шасту образ парня, который счастлив в своих отношениях. С девушкой. С которой они уже давно вместе и у них всё хорошо. Не за спасибо, конечно. Иначе всё развалится. Абсолютно всё, прилетит всем по касательной, никто в подробности вдаваться не будет.       Приехали. Ира не успела даже за эти пару дней свыкнуться с собственной свободой. Не то чтобы Антон тут её к батарее приковывал, но, чёрт возьми, она так долго барахталась в их безнадёжных отношениях, что почти забыла, что может быть и иначе. Можно ведь завести интересные знакомства. Снова попробовать флиртовать. Сходить на свидание, а почему бы и нет?       А тут ей говорят, что нет, подруга, так легко не вырваться из этого всего.       — Стас, это как-то… не очень звучит.       — Ира, сама подумай. Это же будет скандал. Загубленная карьера. Причем не только шастуновская, — а Стас умел качественно давить на совесть.       — Почему он не может быть один? Зачем я в этой схеме?       — Потому что и так уже ходят слухи по всему интернету. Видео всякие, разговоры неоднозначные. Фанфики эти проклятые. Люди замечают, делятся, и это всё как снежный ком. А тут ещё и Антон, который с девушкой расстался после пяти лет отношений — ох как хорошо ложится на все эти теории.       Перед глазами вереницей всплывают картинки из просмотренных пару лет назад видео с Антоном и Арсением, которые по итогу оказались далеко не бредом. Неужели уже тогда?..       — Но ведь всего лишь теории… — Ира не верила сама себе, потому что какие-то девочки в интернете поняли всё гораздо раньше, чем она сама.       — Ну и не забываем про законодательство нашей страны. Не сегодня, так завтра, таких вот товарищей объявят вне закона, а уже будет поздно. Если тебе дорог Антон, пожалуйста, не отказывайся.       Блядство. Какое же беспросветное блядство. Ира даже не хотела представлять реакцию Антона на подобное предложение, потому что он, очевидно, был бы против. Ира вот на его месте была бы точно против. Ещё бы, ты только окунаешься в новые отношения, пусть даже и с Арсением, а тут к тебе хвостиком цепляют бывшую, которая должна играть роль нынешней. Звучит как хуета.       Да и Арсений, который и так на нее волком смотрел, вообще порчу нашлёт. И проклянёт впридачу.       — А что, кстати, Антон думает по этому поводу? — пытаясь не придавать своему голосу эмоций, поинтересовалась Ира.       — Не переживай, с ним я сам поговорю, если ты согласишься.       — Я не… — так хотелось отказаться и посоветовать отъебаться от них, но голос разума противно нашёптывал, что Шеминов прав.       — Давай ты подумаешь, хорошо? Я вышлю тебе файлик с детальным описанием того, в чём именно будет заключаться наше сотрудничество. А ты мне потом позвони.       — Ладно, — хоть и противно от собственного согласия, но это было самым быстрым способом завершить этот разговор.       — Спасибо, хорошего вечера, — и телефонные гудки издевательски звучали как ёбаный обратный отсчет до мигрени.       Вот уж точно хорошего. Отличного. Лучше некуда.       Несмотря на пульсирующую боль в висках, Ира набрала Антона и попросила приехать пораньше, чтобы успеть серьёзно поговорить.

* * *

      Шастун, ожидаемо, был категорически против подобных схем с фиктивными отношениями. Требовал не лезть в его жизнь. На эмоциях однажды даже пригрозил сменить все номера и свалить в закат, но здравый смысл победил.       Очевидно, что перечисленные Стасом вероятные палки в колёсах и способы их аккуратного обхода, маячили вполне реальными проблемами, если что-то пойдёт не так. Тогда страх за Антона, да и Арсения, чего уж, перевесил ощущение внутреннего дискомфорта, и Ира сама уже уговаривала его не рубить с плеча.       Конечно, по великой задумке Стаса они с Антоном должны были продолжать жить вместе и радостно, но ненавязчиво светить на аудиторию всеми прелестями почти семейной жизни. Ире рекомендовалось выкладывать фотографии ужинов при свечах, вечерних посиделок и подаренных букетов. Антону же запрещалось даже вскользь упоминать любые слова, начинающиеся на «А» и заканчивающиеся на «рсений».       Как жаль, что такой вариант устраивал только Стаса.       Спустя неделю скандалов, интриг и расследований эти меры коллективно были признаны хернёй, и в итоге вся их договоренность заключалась в сопровождении на всех хоть сколько-нибудь освещаемых мероприятиях и как минимум один совместный отпуск в году. Скрепя сердце, Ира обнимала поникшего Антона и шептала куда-то в его макушку, что всё будет хорошо.       Антон не говорил, но по нему было видно, что вся эта ситуация делает ему больно. Что он должен притворяться ради того, чтобы вне камер пытаться жить обычную жизнь. Что цена защиты его отношений — грёбаный обман, в который втянуты ещё несколько человек, что в него посвящены. И сотни тысяч тех, на кого этот обман и рассчитан.       Ещё паршиво было то, что Арсения, судя по всему, даже и не спрашивали. Поставили перед фактом. Ну или обсуждали, но к консенсусу не пришли.       Потому что Арсений первое время на всех совместных тусовках смотрел на Иру так, словно она убила всю его семью. С обидой, злостью и неприязнью. И нет, это не тонкости арсеньевского настроения, потому что с другими он был вполне мил и весел. Ира его не осуждала.       А потом в какой-то момент случился ковид, и по ощущениям это было, как снежный ком на голову. Запертые в своих домах, казалось, они все сходили с ума. Тогда и единственной отдушиной были посиделки с Антоном, все-таки не зря Ира взяла ипотеку в том же доме. Привыкла к расположению. Или всё-таки к Антону.       В тот период между ними окончательно исчезла доля неловкости, которая всё же была в их общении после разрыва, ну и тема Арсения перестала быть негласно табуированной. Антон понемногу делился своими переживаниями, ну и рассказывал о том, как оно вообще — быть в романтических отношениях с Арсением.       Как выяснилось, даже лучше, чем Ира могла себе представить. Антон смущённо улыбался, когда говорил о нём, вспоминал какие-то смешные случаи или дурацкие шутки, с нежностью рассказывал о том, что чувствует. Любит. Вообще Антон менялся абсолютно, когда разговор заходил об Арсении. А заходил он туда по десять раз за вечер.       Продлись карантин ещё дольше, кто знает, может они бы и дошли до интимных подробностей, как настоящие подружки, но эта тайна осталась неразгаданной. Не то чтобы Ира страстно желала обсудить с Антоном, каков Арсений в постели, но всё-таки… Интересно же!       Но потом все перестали бояться ковида и жизнь маленькими неуверенными шажками возвращалась на круги своя.       Наверное, такой перерыв всем пошёл даже на пользу. Арсений больше не желал кровавой расправы над Ирой одним только взглядом, как будто он отдохнул от этого всего и посмотрел на ситуацию с другой стороны. А может, это Антон на него благотворно повлиял, когда после долгих недель порознь они наконец встретились.       Само собой, напряжение между ними оставалось, да и Арсений продолжал периодически постить заковыристые намёки в адрес Иры. Сама бы она в жизни не разобралась, что могут значить странные подписи и не менее странные хэштеги, но Антон однажды показал, как это можно расшифровать. Ира была в восторге.       Возможно, они с Арсением однажды тоже станут отличными друзьями, как это получилось с Антоном, но на всё нужно время.       А пока пора подобрать туфли к платью, чтобы поехать на очередную тусовку — то ли День рождения, то ли просто кто-то решил, что пора собраться — Ира уже устала запоминать, какой повод на этот раз.

* * *

      Как Ира оказалась в этой точке?       Да, собственно, как-то так и оказалась.       Всё по заученной схеме — приехать вместе с Антоном, находиться около него, обязательно мелькая невзначай на общих планах, возможно, станцевать вместе, если это предполагает формат мероприятия. Даже самостоятельно ничего выкладывать не нужно, всё сделают другие люди — сторисы, кружочки, да и просто общие фотки будут покадрово разбираться на просторах соцсетей.       Жалеет ли Ира, что так всё получилось? Временами накатывает грусть, что для остальных очередная вечеринка — отдых и способ развеяться, а для неё — всего лишь работа. Но с другой стороны работа весьма непыльная, и не менее важная для этих двух гусей.       Антон за всё это время вместе с Арсением расцвёл. Стал словно спокойнее, прекратил загоняться по пустякам, улыбается, светит. Хоть и получается сейчас общаться с ним гораздо реже ввиду понятных обстоятельств, да и то, в основном, когда Арсений в Питере, но взаимоотношения с Антоном стали гораздо теплее. Они больше разговаривают, чем даже когда были парой.       На всех совместных мероприятиях Антон отрабатывает «обязательную программу» с Ирой и, извинившись, уплывает в поисках своего благоверного. Конечно, Ира огорчается, но, видимо, вселенная схлопнется, если они будут тусить втроем, да и Арсений ещё не настолько преисполнился.       В принципе, на пару с аперолем переживать всё это становится не так уж и грустно. Тем более, что уже смеркается, небо горит алым, а с балкона второго этажа загородного дома открывается чудесный вид на реку и лес за ней. Воздух непривычно свеж для жаркого летнего вечера, и даже приглушенные басы, раздающиеся с первого этажа, где происходит всеобщее веселье, никак не нарушают атмосферу спокойствия и расслабленности.       Антон упорхнул к Арсению минут двадцать назад, а Ира выбрала насладиться сегодняшним закатом в плетёном кресле в компании коктейля. Как же всё-таки хорошо, что организаторы на этот раз арендовали дом с балконом, и можно хоть ненадолго сбежать от общего шума. Последнее время почему-то совершенно не вдохновляет гремящая музыка и литры алкоголя.       А вот так, сбежав ото всех, тем более, когда есть такая возможность, Ира позволяет себе расслабиться, скинуть с ног неудобные туфли и действительно насладиться вечером. Пахнет летом и свежестью леса. Красота!       Телефон вибрирует входящим сообщением, и Ира улыбается, читая имя отправителя. Они познакомились совсем недавно, но их переписка почти сразу перешла в стадию ненавязчивого флирта, что дарит ощущение лёгкости и непринуждённости в общении. А ещё так приятно снова почувствовать себя интересной для мужчин.       Тем более, что Ира может себе это позволить — новый знакомый работает в продакшене, а значит, в курсе ситуации с Антоном. Не нужно искать тонны выдуманных оправданий, почему нет, когда на самом деле очень хочется сказать да. Всё-таки фиктивные отношения с Шастуном не позволяли ей начать собственные. А теперь вроде как можно.       А ещё хочется верить, что это ведь не навсегда. Рано или поздно всё это их прикрытие станет ненужным. А жить хочется здесь и сейчас, поэтому Ира без зазрений совести принимает ухаживания и кокетничает в ответ.       Внутри становится так тепло, и кажется, именно так зарождается новая влюбленность, когда хочется постоянно общаться с человеком. К тому же, если этот человек аккуратно интересуется планами на этот вечер, а Ира честно можно ответить, что ещё часик, и она совершенно свободна. Может, этот вечер даже имеет перспективы перерасти во что-то большее, а Ира, конечно же, на любое подобное предложение скажет, что она не такая, но, будем честны, такая.       Всё-таки хочется ласки, внимания, почувствовать себя желанной, и ничто не мешает…       Слева за стеклом загорается свет в комнате.       Возможно, кто-то тоже захотел отвлечься и решил составить компанию Ире и аперолю, и она даже не против пообщаться на отвлеченные темы, но проходит минута, а никто так и не выходит на балкон.       Странно. Для сна явно время чересчур ранее, чтоб воспользоваться этой спальней по прямому назначению, учитывая, что все присутствующие либо тусят до победного, либо предпочитают всё же добираться до собственного дома. Ира подаётся вперёд и заглядывает в окно — мало ли, может, действительно кто-то очень устал и решил прилечь, тогда она тихонько выйдет и не будет мешать, но…       Воздух застревает в лёгких, когда в нарушителях Ириного катарсиса безошибочно узнаются две высокие фигуры, прилепившиеся друг к другу.       Ладно, Ира видела несколько раз, как Антон с Арсением милуется, как стоят они чересчур близко, шепотом что-то на ушко говорят, аккуратные обнимашки за талию, взгляды глаза в глаза — и это всё было украдкой, подальше от всех, не привлекая внимания. Возможно, поэтому сложилось впечатление, что у них отношения в принципе такие: нежно-ласковые, трепетные, осторожные.       И как же быстро это впечатление разрушается к ебеням при виде сильной хватки Антоновых рук на талии Арсения, что рубашка идёт складками и выбивается из пояса брюк. Антон прижимает его к стене, жадно целуя, что со стороны кажется попыткой сожрать.       Могло бы показаться, что Арсений против такого грубого обращения, но нет, он руки свои укладывает на антоновские плечи и сжимает пальцы, притягивая его к себе ещё ближе. Когда Антон прекращает терзать губы и переходит на шею, становится видно откинутую на стену голову Арсения и рот, открывшийся явно не от стонов боли.       Ира сразу откидывается обратно на спинку кресла и немного сползает вниз, чтобы её не заметили. Хотя эти двое не в той кондиции, чтобы обращать внимание на что-то, помимо друг друга. Она аккуратно вытягивает шею и заглядывает буквально одним глазком и тут же ныряет обратно — Антон начал расстегивать рубашку Арсения.       А ведь вряд ли они остановятся на поцелуях и обжиманиях, с запозданием приходит мысль. И уже как будто невовремя с ноги открыть балконную дверь и молча прошагать мимо них. Арсений явно такое лицо сделает, что Иру растворит, как улитку в соли.       Приглушённый стеклопакетами стон звучит грёбаным взрывом, перебивая даже басы. Это… ведь был Арсений? Это что надо делать с мужиком, чтобы заставить его так стонать?       Пожалуй, любопытство — первая в списке вещь, которая погубит душевное равновесие Иры. Потому что к картине, где Антон стоит на коленях перед полураздетым Арсением, а его рука сжимает отросшие кудри, направляя, она совершенно не была готова.       Твою ж мать.       Там, в нескольких метрах от нее, Антон отсасывает Арсению.       Её. Бывший. Парень. Прямо. Сейчас. Делает. Минет. Арсению. Попову.       И весьма недурно, потому что ещё один стон по ощущениям звучит на весь посёлок, и Ира непроизвольно задерживает дыхание, думая о том, как бы этих дураков случайно не спалили. Но музыка внизу не останавливается, двери не хлопают, и, очевидно, Ира является единственным зрителем (и слушателем, простигосподи) сего представления.       Справедливости ради, будучи с Ирой, Антон тоже был любителем орального секса, да и получалось у него на твёрдую пятёрку. И она точно так же стонала громко, наслаждаясь ласками, и отходила потом, благодарно улыбаясь. Ира усмехается, что даже несмотря на кардинально разную физиологию, мастерство не пропьёшь.       Слышится очередной громогласный стон, и она не выдерживает, снова заглядывая в окно. Арсений распластался по стене, закрыв глаза, и Антон быстро двигает головой, насаживаясь ртом на член и помогая себе руками. Видно, как начинают дрожать арсеньевские ноги, он прикусывает свою же ладонь в попытке быть тише, пока Антон, не останавливаясь, доводит его до…       О боже, нет. Ира не будет смотреть, не будет, не будет.       Но взгляд оторвать невозможно, как Арсений на носочки привстаёт, как мышцы на его животе напряжены, а потом он сгибается чуть ли не пополам, дрожа, пока Антон придерживает его за бока, не давая упасть. Рука с кудрявой головы обессиленно падает вниз, а Антон встаёт с колен, опираясь о стену, и через мгновение тянется к арсеньевским губам за поцелуем.       Какой же разврат. Сразу после того… как у него во рту… Немыслимо.       А когда Арсений не менее жадно принимает этот поцелуй, Ира поражённо выдыхает, ощущая, как у нее самой начинает сладко тянуть внизу живота. Пиздец, приехали.       Она снова опускается в кресло и залпом выпивает остатки апероля. Это всё похоже на какой-то сюрреалистичный сон. Закат окончательно погас, окрасив небо в тёмное, а в лицо порывисто дует прохладный ветер, но по ощущениям всё тело горит. От стыда, неловкости, и, чёрт побери, возбуждения.       Арсений красивый, только слепой этого не признает. И у Иры теперь в памяти есть такие картинки, где его красота раскрывается с иной стороны, что лучше бы не вспоминать больше никогда. С Антоном всё ясно, Ира его видела и в порыве страсти, и в мгновения оргазма, и сразу после него, а вот Арсений… Если он всегда такой в интимные моменты, то Ира очень понимает Антона. И совсем немного завидует.       Ну что ж, Ире было интересно узнать о некоторых подробностях Антоновой личной жизни — Ира узнала. Немного не в том формате, в котором хотелось, но что ж... Вселенная слышит наши желания. Теперь осталось дождаться, как эти двое приведут себя в приличный вид и покинут комнату, а через пару минут Ира тоже сможет проскользнуть к выходу, и никто ни о чем не узнает. Правда ведь?..       Она выжидает пару минут, надеясь, что парням хватит этого времени, чтоб хотя бы одеться, и без опасений смотрит через стекло.       Какая большая ошибка!       Судя по всему, никто даже и не думал одеваться, наоборот, оставшаяся одежда теперь раскидана по всему полу, и только носки остались на длинных Антоновых ногах. Лица его не видно из-за стены, но сам он лежит на нерасстеленной кровати, и на нём гордо восседает Арсений, согнув ноги в коленках. Вот кто успел снять носки!       Одной рукой он скользит по груди Антона, а вторая у него за спиной, и вообще Ира старается не смотреть ниже пояса. Хорошо хоть арсеньевское бедро прикрывает от Ириного взора самые стратегические места, да и то не всегда, потому что сам он спокойно не сидит. Ёрзает, дёргается, бёдрами водит, прогибается, и в принципе совершает миллион мелких действий в секунду.       Не то чтобы Ира специально искала информацию, но всё-таки кое-какие догадки о тонкостях секса между двумя мужчинами у нее имеются, поэтому она почти без удивления смотрит, как Арсений щедро льёт лубрикант на свои пальцы, а потом они исчезают меж его ягодиц.       Блядство. Они же не будут… ну прямо вот так?       Когда Арсений запрокидывает голову назад, приоткрыв рот и закрыв глаза, а Антоновы ладони сжимают его соски, Ира с некоторой долей обречённости понимает — будут.       И это просто за какой-то гранью осознания. Почему-то думалось, что у этих двоих секс может быть лишь под одеялом, с выключенным светом и за закрытыми дверями. Ну, Арсений производил впечатление довольно замкнутого человека, а следовательно, вряд ли открытого к экспериментам. Но реальность оказалась не такой уж однозначной — Ира даже не уверена, что эти гуси в порыве страсти успели запереть дверь в спальню.       Антон всегда был сдержанным с Ирой, если что, так всегда спрашивал, уточнял, иногда смущённо просил, но это редко. А тут с Арсением он совсем другой — хватает его, сжимает, кусает, лижет, словно боится и на секунду отпустить его от себя. Но, возможно, с ним иначе и нельзя, ведь он та ещё пися-королева. Наверняка из Антона веревки вьёт, а тот и рад.       Хотя… Ради такого секса можно всё простить.       Даже со стороны и через тройной стеклопакет Арсений выглядит аки божество, сошедшее с небес. Его кожа блестит, от каждого изящного движения мышцы то напрягаются, то расслабляются, сам он рукой волосы назад откидывает, они мажут по плечам, а ногами пружинит, выгибаясь, а потом ещё и закусывает губу! Ира ловит себя на том, что беспощадно залипает, не в силах оторвать взгляд. Это грёбаное искусство.       А потом Арсений поворачивает голову в сторону и своими потемневшими глазами смотрит прямо Ире в душу.       Пиздец.       Ни вдохнуть, ни выдохнуть.       Ира, не моргая, отчётливо видит, как взгляд с поволокой на секунду приобретает осмысленность, как поднимаются в удивлении брови, а сам он замирает на секунду, и она готовится, что всё это представление разом свернётся без кульминации. Как Арсений будет злобно шипеть, прикрываясь простынёй, а Антон покраснеет до кончиков ушей и пробубнит извинения, пока сама Ира не сможет больше никому из них посмотреть в глаза от стыда.       Но этот… отвратительный человек ухмыляется и сразу же губы медленно облизывает, а взгляд держит. В следующее мгновение с силой двигает бедрами и звучно стонет, проводя руками по бокам и груди. Гладит свою шею, отводя подбородок вверх, и снова пружинит на Антоне, изгибаясь волной.       Ира захлёбывается странной смесью возмущения и восторга. Эта сука красуется! Красуется перед ней!       Теперь, когда Арсений нашёл ещё одного зрителя, его перформанс выходит на новый уровень. Если до этого Ира думала, что он делает слишком много действий за единицу времени, то она ошибалась, потому что вот теперь Арсений заполнил собой и спальню, и балкон, и весь грёбаный мир. Он гнётся, насаживаясь на Антона, задницу оттопыривает, бёдрами восьмерки выводит, руки свои тонкие не знает, куда устроить и поэтому скользит ими то по Антоновому животу, то по собственному телу.       И смотрит. Смотрит, блять, на Иру, не так явно, возвращая своё внимание Антону, но она ощущает, что от этого взгляда мурашки расползаются по спине.       Арсений тут главный. И даже несмотря на принимающую позицию, это он тут трахает и Антона, и Иру.       А что самое ужасное — не хочется протестовать.       В какой-то момент Арсений окончательно разрывает этот порочный зрительный контакт и притягивает Антона за шею к себе, а Ира видит как шевелятся беззвучно их губы. Кто знает, о чём был их короткий разговор, но в следующее мгновение Антон то ли целует, то ли кусает его за шею, позволив Арсению повернуть голову в её сторону.       Арсений больше не ухмыляется. Он, губы округлив, маленькими частыми вдохами ловит воздух, и Ира замечает, как он начинает мелко дрожать.       О господи.       Он дёргается раз, два, Антон замирает, сжав его в объятиях и перенимая эту дрожь. Арсений пытается снова изогнуться, но крепкие руки держат его, не давая дёргаться. Секунда, и лицо его расслабляется, расплываясь в улыбке. Арсений роняет голову на плечо Антона, моргает несколько раз, снова фокусируясь на Ире, и прислоняет к вытянутым губам указательный палец, призывая хранить в тайне этот секрет.       Этот грязный, развратный, запредельно пошлый секрет.       Ира откидывается обратно на кресло, практически ложась на него, и немигающим взглядом смотрит в небо. Звёзды. Красиво. А ещё она только что посмотрела, как Антон с Арсением трахается. Что ещё нужно для удачного вечера, правда?       Кто его знает, сколько времени она так провела в кресле, невольно прокручивая в голове все эти ужасно-прекрасные картинки, ну потому что, объективно, Арсений трахается весьма впечатляюще.       И блять, нет, это не та мысль, которую она хочет думать! Но по-другому совершенно не получается. Ира не знает, чего хочется больше — всё-таки напиться и забыть произошедшее, как пьяный бред, или наоборот, постараться запомнить каждую мелочь, потому что увиденное оказалось круче любого порно.       Чёртов Арсений! Почему этот человек вызывает в Ире настолько противоречивые чувства одновременно? Как много людей попали под эти чары?       Свет в комнате гаснет.       Такси Ира вызывает пока спускается по лестнице. В её идеальном плане прошмыгнуть незаметно мимо всех оказался заметный изъян — Антон, который окликнул её, заставив затормозить практически около выхода из дома.       Позади него маячит Арсений, выгнув одну бровь. Вот же сука! Он стоит чуть поодаль, но явно слышит, о чём они говорят.       — Ириш! Ты уже уезжаешь? — и улыбается так лучезарно, словно это не он там наверху час назад заглатывал чужой член по самые гланды.       — А? — всё-таки снова картинки в голове всплывают в неподходящее время. — Да, вот уже… Да, — опять все внутренности сводит от ледяного арсеньевского взгляда, но теперь у Иры есть чем крыть. — Нигде не могла тебя найти, представляешь? Куда ты пропал?       Она заглядывает Антону за плечо и с удовольствием видит, как дёргается уголок губ Арсения.       — Мы тут это… — Антон подвисает, запуская руку в кудри на затылке, — эм, прогуливались по территории.       — М-м-м, — давя смех, тянет Ира. — Ну молодцы.       — Так это… Тогда пока?       — Да, хорошего вечера вам, — она особенно выделяет последнее слово, кивая в сторону Арсения.       — Спасибо. Обнимемся?       — Конечно.       Антон заключает её в свои медвежьи объятия, а Арсений, как и в спальне, снова прикладывает палец к губам и легонько качает головой из стороны в сторону. Ира в ответ показывает ему язык. Арсений закатывает глаза и растворяется в глубине дома.       Так уж и быть, этот вечер оказался не совсем плох, как показалось сначала, думает Ира, садясь в такси с лёгким ощущением победы.