В гости по ошибке

Сынмин это разбитые коленки, пластыри на которых держатся на добром слове, ромашковый чай с ложечкой меда и вера в мир во всем мире. Не удивительно, что такая невероятная Хван Йеджи притянулась магнитом, заряжая своими электронами хрупкое сердце, бьющееся о металические стены наших реалий. Сынмин подумал, видимо это то, что в подростковых книжках называют любовь, даже если не чувствуется и не покалывает. Чувство выполненного долга заполонило отсутствие сердец во взгляде, да и в принципе оно и так сойдет. Главное, что мама довольна. Сынмин, наивность в чистом виде, думал, что так оно и происходит. Что люди так и выбирают себе человека сердечного. Выбирают. Рыжая копна развивалась на ветру, путая свои лучи, мелодичный смех искрился в воздухе, разнося звонкий голосок по воздуху. Девушка прекрасна, так все вокруг говорят, да и Сынмин спорить бы не стал, глаза у него хоть и немного подводят, но не настолько критично. Но это не то. Касаться чужой ладони, сжимая в своей, приятно, но будто рука совсем чужая, не та. Обьятия всегда приносили удовольствие, но руки должны сходиться с напором, что аж ребра побаливают. Дыхание должно будоражить, вскруживая голову свистом у шеи, не так. В голове отчетливо всплывает образ, что приобритает физическую оболочку каждый четверг как по расписанию. В нем и руки такие, и объятия приятнее, и дыхание то самое. Один раз в неделю, четыре раза в месяц, двадцать четыре раза в полгода, сорок восемь раз в году. Человек тот. Он регулярно заглядывал к своей любви на чай. Йеджи не расставалась с улыбкой, а Сынмин корил себя за мысли не о ней. Он бы ни за что не зашел, если бы не он. Хван Хенджин это развязанные шнурки на берцах, потертые джинсы и крепкие объятия. Старший ребенок в семье, обогнавший сестру на пару минут, и в сердце солнечного парня занял лидирущую позицию. Один взгляд из-под ресниц, еле заметная ухмылка и Сынмин наконец понял, о чем на самом деле писали в книжках. Он наконец понял, что выбрать не получится. Со временем врать вошло в привычку, как и ромашковый чай по четвергам, поцелуи украдкой и души, что сливаются сладострастной песней в темноте, пока никто не видит. Размышления о том, как все могло бы сложиться по-другому иногда вскакивали в голове по будильнику, но Ким сразу же переводил их на попозже. Он разберется с этим потом. Это ошибка, но самая любимая и желанная. Он готов приходить к ней по расписанию, днями на пролет пытаться не обращать внимание на что-то вновь не то и не обновлять пластыри на коленках, чтобы позже новыми нежные руки склеили сердце.