Его паучье право
26 июня 2024 г., 20:52
Вечер выдался промозглым и серым. Тяжкие свинцовые облака, весь день гулявшие по небу, стали ещё плотнее, поглотив остатки угасающего света. Типовые «панельки», нависавшие над заставленными машинами, дворами, погрузили их в густой сумрак.
Хорошо хоть дождя нет — мрачно подумала Вита, сворачивая в воняющую мочой и исписанную похабными надписями арку.
Играя роль приманки, она сегодня оделась максимально откровенно. Чёрная мини-юбка и коротенький — в тон к ней — топ, броской надписью: «Want Candy» оставляли, открытым максимум стройного тела, вызолоченного авто-загаром. Коротенький меховой жакет, выкрашенный под снежного барса, намекал то ли на её увлечение хип-хопом, то ли на принадлежность к древнейшей профессии. Что лишь подтверждалось контрастом смуглой кожи и выжженных дешёвой краской, светлых волос. Дымчатые тени и обилие подводки, в сочетании с нежно-розовым блеском для губ позволял безошибочно идентифицировать её как дешёвую шлюху.
Жаль только никто не клевал. Охота не шла от слова «совсем» и Вита уже почти отчаялась найти подходящую жертву (а лучше — несколько, чтобы на дольше хватило) когда услышала пьяные голоса. Любая другая девушка на её месте сто раз подумала бы, прежде чем идти дальше, но блондинка лишь ускорила шаг. Стараясь ступать бесшумно, она выглянула из-за угла арки, и увидела именно то, что ожидала увидеть. Трое парней расположились на детской площадке, пуская по кругу бутылочку пива. Одну на всех.
Горьковатый вкус дешманской выпивки явно не улучшал их настроения, поэтому все как один выглядели хмуро и неприветливо. Пьяные и крайне агрессивные дебилы. Быдло с мозгами, не имеющее за душой ни моральных принципов, ни сострадания к жертвам. Именно их Вита и искала. Во-первых, не жалко, во-вторых, таких уродов легко спровоцировать по принципу: возбудим и не дадим.
Давай же, Вита, появись перед ними как прекрасное видение, как неземная грёза сулящая избавление от тоскливой обыденности и незабываемый досуг, а потом разбей их наивные мечты. Холодно и жестоко… — подбодрила саму себя девушка.
Говорят, что первый шаг — самый сложный, поэтому колебаться дальше означало бы потерю уверенности. Решительно выступив из укрытия, она продефилировала мимо детской площадки. С гордым видом и замирающим от панического — а что если они клюнут? — сердцем. Напряжение момента было сильно и светловолосая едва сдержала торжествующую улыбку, услышав в свой адрес:
— Пахан, ты глянь-глянь, — воскликнул тощий юноша, с полминуты подбрасывавший на колене потёртый баскетбольный мяч.
— Ля какая идёт, — присвистнул второй, отрывая взгляд от заплёванного асфальта, покрытого слоем лузганных семечек.
Тот же, кого назвали Паханом, не растерялся и выскочил на дорогу, перегородив ей путь своим тучным телом. Его красное лицо расплылось в идиотской ухмылке, которую сам гопарь наверняка считал приятной и располагающей. Если даже не обольстительной.
— Куда такая красивая направляешься? — спросил он, пытаясь расположить к себе новую знакомую. — Давай, иди к нам.
Попался! — ликовала про себя Вита, зондируя поверхностный слой сознания Пахана. Тот же, в своей наивности считал, что «попалось» наоборот как раз она. Среди его грубых до примитивизма мыслей, блондинка прочла ёмкое: …нашла приключений на свою задницу…. В тот же миг остатки её сочувствия к троице, словно рукой сняло. Эта троица заслужила то, что с ними произойдёт.
— Отвали, придурок! — огрызнулась она максимально грубым и презрительным тоном. Чтобы контраст между внешностью и поведением ощущался острее. И задевал больнее. Пахан явно не любил, когда ему отказывают, поэтому сразу схватил за запястье.
— Ты чё, борзая, да? — когда он попытался заломить ей руку, блондинка поняла, что жертва уже не сорвётся с крючка и ловко вывернулась из захвата. В мужской руке осталось лишь несколько дешёвых браслетов, легко соскользнувших с запястья. Пнув обидчика по колену, Вита бросилась наутёк, пробуждая в парнях инстинкт добычи. Если жертва убегает, значит за ней надо гнаться.
— Держи её! — прохрипел покрасневший от злости Пахан, прыгая на одной ноги и негромко матерясь при этом сквозь зубы.
Его дружки, прежде лишь наблюдавшие со своих мест, не задумываясь, бросились в погоню. Вожак крикнул и они побежали.
Девушка же, к тому времени, уже нырнула в арку и была такова. Троице осталось лишь подивиться её прыти. Видимо они так пялились на её длинные ноги и голый пупок с пирсингом в виде камня, что не заметили одной немаловажной детали. Вместо туфель на высокой шпильке, в которых расхаживали профурсетки, Вита была в удобных кроссовках. Она хорошо подготовилась к этой гонке.
Впрочем, расслабляться пока было рано. Погоня только началась, а ей ещё нужно было добраться до старого дома, служившего им временным гнездом. Не смотря на то, что метод «ловли на живца», как сама девушка про себя его называла, был отработан до мелочей, а реальная опасность ей не грозила, происходящее всё равно ощущалось… волнительно. Происходящее здесь и сейчас было древнейшим ритуалом охоты, и жертва ощущала волнение бегства в той же степени, что и её преследователи азарт погони.
Они нагоняли её! Заслышав за спиной топот трёх пар ног, девушка решила срезать путь через гаражи. Не самый безопасный маршрут, учитывая, что помимо алкашей и наркоманов там можно было нарваться и на случайных свидетелей. Вите не улыбалось, чтобы припозднившийся автолюбитель спас её от преследователей, тем самым сорвав охоту. К счастью территория, занятая рядами «коробок» из листового железа оказалась пуста и Вита пробежала между ними насквозь, не позволив хулиганам окружить себя.
Хулиганы свистели и улюлюкали ей вслед, видимо решив, что блондиночка совсем потеряла голову от страха. И действительно, вместо того, чтобы бежать на троллейбусную остановку где могли оказаться люди, она побежала в противоположную сторону. С их точки зрения это действительно выглядело глупо, но они и не могли знать, что её целью был пустырь, начинавшийся за гаражами.
А точнее заброшенный деревянный дом, стоящий тут с 50-х годов прошлого века. Он выглядел ужасно — старый, покосившийся, с повсеместно облупившейся краской и выбитыми окнами. Его крыша покосилась, а в покрывавшей её черепице зияли чёрные дыры.
Об этом месте ходило немало слухов. Кое-кто из жителей района рассказывал, что там, вроде как убили бомжей, устроивших в доме ночлежку, но учитывая, что трупы так никто и не видел, а официального расследования не было, эту историю принято было считать городской легендой. Страшилкой, которую родители рассказывают детям, чтобы удержать их от посещения нехороших мест.
Наивные, — усмехнулась про себя Вита, добегая до заброшенной постройки. Её внутреннее зрение, позволявшее видеть отпечаток эмоций и мыслей, оставшихся на предмете, окружило дом клубящимся, тёмным облаком, из которого то и дело появлялись эфемерные щупальца. Похожие на чёрные многосуставчатые лапки, они слепо шарили в темноте, силясь схватить и затащить внутрь.
Эта сцена из фильма ужасов отражала ту боль и отчаяние, которое впитали старые доски дома. Здесь действительно произошло убийство. И его жертвы умирали долго, в мучениях. Растрескавшиеся стены дышали безумием и безнадежностью, а эманации пережитых страданий отравляли его, превращая жилище в зловещего монстра с гниющей деревянной шкурой, пустыми чёрными глазницами, оконных проемов и кривой, беззубой пастью парадного входа, к которому блондинка бестрепетно направлялась.
Мельком обернувшись Вита увидела мчащихся через пустырь молодчиков, и, более не теряя времени, нырнула в тесный сумрак предбанника. Стараясь не провалиться на полусгнивших досках, она быстро пробралась по узкому коридору в зал, пропитавшийся мускусным запахом. Он остался на удивление нетронутым. Подобные места обычно так и притягивали бродяг и маргиналов, но в стенах этого дома не то, что туалет не устроили, их даже похабщиной не изрисовали. Единственными его обитателями были пауки.
Много пауков. Очень много пауков, судя по обилию паутины на стенах. Просторное тёмное помещение было заполнено гирляндами белых нитей, переплетавшихся между собой. Похожие на толстые струны или тонкие провода они тянулись вдоль стен и по потолку, словно причудливые новогодние украшения. Мишура, сплетённая из шёлковых шнуров. Комната буквально побелела от них, но заметить это было не просто. Тусклого света, проникавшего сквозь отверстия в крыше, не хватало, чтобы развеять полумрак.
Ловко избегая шевелившихся на сквозняке тенет, Вита взбежала на второй этаж. Кривая, расшатанная лестница скрипела и стонала, грозя провалиться под её весом, но всё-таки вывела к огороженному трухлявыми перилами наблюдательному пункту. Здесь можно было расслабиться. Ни кому ещё не удавалось даже приблизиться к лестнице. Не говоря уже о том, чтобы преодолеть её.
Переведя дыхание, Вита приготовилась наслаждать шоу. Преследователи как раз поднялись на крыльцо, но внутрь войти пока не решились. Замерли перед входом, видимо ощутив исходящую от дома ауру. В отличие от большинства сверстников, выросшие на улице парни обладали развитым инстинктом самосохранения. Поэтому они и узнали смерть, смотрящую на них чёрными провалами оконных глазниц. Почувствовали, как она тянет к ним цепкие, многосуставчатые лапы, выбирая с кого бы начать пиршество?
Вита затаила дыхание. Настал момент истины. Кульминация длившейся весь вечер охоты. Приманка сыграла свою роль. Теперь жертвы должны были войти в логово зверя. Сами. По своей воле. И бывало так, что трусы отказывались. Поворачивали назад.
Но только не сегодня. Глубоко оскорблённые человекойды твёрдо намеревались догнать девушку и… добиться своего с ней.
— Чё встали? Вперёд! — прикрикнул на дружков Пахан, и те, нехотя, ступили на скрипучие доски. Их судьба была определена.
Попались! — Вита позволила своему ликованию стать волевым импульсом и, разлетевшись по дому, вибрировать на нитях паутины. Ловушка захлопнулась, и жертвам было уже не уйти, хоть они этого пока ещё и не понимали. В этот раз у неё получилось.
— Выходи! Здесь не спрячешься, — крикнул кто-то из пацанов, явно подзадоривая себя и остальных. Ему было страшно. Не могло не быть — в стенах дома чувство неясной угрозы усилилось, став враждебным присутствием. Оно гуляло по комнатам вместе со сквозняками. Жадно смотрело на троих пришельцев из каждой трещины, каждой щёлки и каждого шва между старыми досками. Текло под выцветшими, оранжево-коричневыми обоями, не позволяя Пахану и остальным отделаться от ощущения, что за ними следят.
Погнавшиеся за девушкой хулиганы начали понимать, что в доме притаилось и ещё что-то помимо них. Некое невидимое существо, сеющее в людях отчаяние и панику. Отнимающее у них надежду и радость. Злое и тёмное, оно рыскало между комнатами, полусгнившими коридорами и деревянными перекрытиями в поисках новых жертв… и отступать было уже поздно… слишком поздно.
Преследователи вышли на открытое пространство, оказавшись в поле зрения Виты. Их ауры, отчётливо видимые в полутьме, горели раскалённой докрасна злобой и похотью. Сквозь алое пламя проглядывали синие всполохи страха, который троим, пока что, удавалось превозмогать. Они видели тенета, покачивающиеся на сквозняке, словно занавеси, слышали характерный запах звериного логова — отчётливый даже на фоне аромата гниющего дерева и отсыревшего штукатурки, но всё равно оставались.
Почему они никогда не убегают? Ведь ясно же, что ничего хорошего здесь не ждёт — подумала Вита, помахав парням ручкой.
— Я здесь, придурки. Идите и схватите меня, — её крик заставил Пахана броситься к лестнице. Прямо в ловушку. Ну не идиот ли?
Чуждый разум существа, обитающего в старой заброшке обрушился на негодяя хором бессвязных голосов. Они возникли из ниоткуда, как шёпот на сквозняке, и закружились по залу, произвольно звуча то из одного, то из другого, затянутого паутиной угла.
— Вы слышали это? — воскликнул Пахан, судорожно обернувшись. В привидения, он конечно, не верил, но как и большинство шпаны, промышляющей хулиганством и мелкими кражами, в глубине души был труслив, суеверен и боялся темноты. Жалкое зрелище.
— О чём? — переспросил один из его дружков, не слышавший никаких голосов. Он-то и стал второй жертвой обитателя дома.
Подключившаяся к разуму обречённого Вита видела всё так, как будто это происходило с ней. Видела, как в тёмном углу материализуется высокая тёмная фигура, почти неразличима на фоне густых теней. Неясный образ, подброшенный примитивному мозгу, вызвал настоящий резонанс. Заставил его лихорадочно работать, пытаясь идентифицировать угрозу. Ну а подстёгнутое страхом воображение уже само дорисовало детали. Пару миндалевидных глаз, горящих злым, жёлтым светом и сверкающие клыки.
— Ты не настоящий! — воскликнул парень, изо всех сил стараясь заставить свой голос не дрожать. — Тебя нет! Нет! Уходи!
Бедняге не повезло. Именно этого чудовища он больше всего боялся в детстве. Именно его горящие глаза виделись его под кроватью и в тёмном углу комнаты. Именно его он, будучи малышом, видел в своих кошмарах, от которых пробуждался потом с криками. Иногда в детстве он точно так же замирал перед дверью в тёмную кладовку, ожидая, что сейчас из стылой темноты пахнёт шерстью, затем зажгутся два оранжевых глаза, чья-то огромная, волосатая лапа с длинными когтями схватит его, сдавит и… и…
И вот теперь воплощение его детских страхов оказалось перед ним. Нервы у парнишки не выдержали и он сорвался. Закричал, бросившись в противоположную от зловещей фигуры сторону… предсказуемо влипнув в паутину и приклеившись к ней намертво. Он был готов и призрачное чудовище в углу рассыпалось, исчезнув в водовороте неясных силуэтов, образов и хохочущих лиц.
Двое оставшихся бросились на помощь попавшемуся в ловушку приятелю, но замерли на месте, пригвождённые к месту волной леденящего ужаса. Сухой скрип наверху заставил их поднять головы и увидеть, как темнота под потолком обретает очертания зловещего арахнида. Или, как сказали бы люди более приземлённые огромного паука. Достигавший человеческого роста в длину занимал пространство, сравнимое с легковым автомобилем. Мягкий мех на его теле имел глубокую чёрную окраску, а на передней части головогруди располагалось подобие «лица». Из-под лобного нароста в сердца хулиганов глядели блестящие, чёрные глаза, полукругом опоясывавшие голову. Хитиновый вырост посредине был похож на приплюснутый нос. Под ним щёлкали хелицеры.
— Ты это видишь, Пельмень? — омертвевший от страха голос того, кто возомнил себя «паханом» заставил хозяина дома обернуться в его сторону. Свет и тень сместились от движения и жуткое сходство с лицом исчезло. На потолке, раскинув сочленённые лапы, расположился огромный Паук. И он являл собой самую кошмарную тварь, которую хулиганы могли вообразить.
— Бежим! — крикнул тот, окончательно потерять над собой контроль от ужаса, и пацаны бросились к выходу, бросив товарища. Однако отпускать их никто не собирался. Паук с небывалым проворством перебежал по потолку на стену, перегородив выход в коридор своим телом. Способный передвигаться по любой поверхности, он расщеперил лапы, угрожающе щёлкая хелицерами и вытягивая в сторону беглецов педипальпы. Острые когти на коленчатых лапах врезались в стены, чёрные глаза зловеще блестели.
Пахан резко остановился, удержав приятеля за плечо. Его взгляд затравленно метался между окном и лестницей на второй этаж, где всё ещё стояла Вита, но прийти к какому-то решению он не успел. Арахнид изогнул брюшко, выпустив паутину. Это было действительно красивое зрелище. Тонкие белые нити плыли по воздуху, почти правильным веером. Пельмень прилип к ним сразу и задёргался, как жук на липучке. Пахану же удалось увернуться, от первой атаки. скорее благодаря везению, нежели ловкости. Но уйти он конечно не смог. Несколько липких верёвок упали на него сверху, и он, пытаясь оторвать их, прилип к ней ещё и руками.
Пауку, перемещавшемуся по сложной системе тонких нитей с той же лёгкость, с которой бабочка перепархивает с цветка на цветок, осталось лишь подтянуть его к потолку и подвесить. А чтобы тот не дрыгалась, как кукла-марионетка, запеленать в кокон. Каким бы сильным не считал себя Пахан, ему нечего было противопоставить нечеловеческой прочности паутины. Белая и липкая субстанция, извергавшаяся из брюшка восьмилапого покрывала его живот, спину и ноги, мгновенно застывая на открытом воздухе.
Затвердев, кокон сделался похож на громадный плевок, оставленный великаном. Очертания человеческого тела едва просматривались под слоями подсохших нитей. Однако же Пахан всё ещё был жив. Слабо дёргался, видимо пока не осознавая бесполезность борьбы, и мычал что-то залепленным ртом. Это был жалобный звук, неспособный покинуть стены обветшалого дома.
Его крики ничего не значили ни для Паука, ни для самой Виты. Однако, охваченная чувством злорадства, она подошла к пленнику, взрезав часть липкого мешка раскладным ножом. Чтобы увидеть выпученные от ужаса глаза несостоявшегося насильника.
Наслаждаясь тем, как спелёнутый тенетами человек вздрагивает, силясь увернуться от её прикосновений, девушка позволила себе заглянуть в его разум. Вкусить того запредельного ужаса, который испытывает влипшая в паутину муха и увидеть себя его глазами. Как и любая девушка её возраста Вита была одержима внешностью чуть больше, чем нужно, а потому с удовлетворением отметила изменившееся отношение Пахана. Если раньше он видел её очередной шлюшкой, которую надо подавить и нагнуть на кукан, то теперь она казалась ему чуть ли не дьяволицей. Каждая деталь её облика вызывала у «реального пацана» неподдельный ужас.
Её лучезарная улыбка казалась ему оскалом хищника, а в наивном взгляде распахнутых карих глаз он видел свой приговор. Даже мягкость черт её лица он воспринимал как маску, скрывающую истинную, порочную натуру. И это весьма льстило самолюбию девушки. Ей нравилось осознавать себя этакой соблазнительницей. Этакой Чёрной вдовой, увлекающей мужчин навстречу смерти.
Спасибо за угощение, Вита, — шёпот Паука, мужской но при этом совершенно нечеловеческий заставляет девушку обернуться.
Её приятель уже закончил пеленать оставшихся хулиганов и мягко спустился на пол, встав перед ней. Восемь огромных глаз смотрели на девушку, а гигантские пушистые челюсти тёрлись друг о друга, издавая мягкий звук. Паук собирался трапезничать.
— Ну нет, сначала ты позаботишься о моих нуждах, — отрезала Вита, продублировав мысли словами. Задействование речевого центра помогало формулировать мысли. — Я принесла тебе еду и теперь ты трахнешь меня так, чтобы я на утро ходить не могла.
— Какая ты нетерпеливая, — призрачный голос Паука наполнился насмешкой, пузырившейся, словно колдовское отравное зелье. — Разве это не странно для самок твоего — хотеть спариться с гигантским пауком, принося ему в жертву своих сородичей?
— Заткнись и начинай, — приказала Вита, начиная раздеваться. Что же, здесь ей действительно нечего было возразить Пауку.
Она действительно была странной. И всегда любила монстров чуть больше, чем остальные её сверстники. В то время, как девчонки тащились от мелодрам и комедий, и сходили с ума по сладкоголосым и смазливым певцам и актёрам, Вита взахлеб смотрела ужастики и фантастические боевики. И восхищалась монстрами. Всё началось с вампиров, которые в пору её ранней юности, были весьма популярны. Их утончённость и изящество в сочетании с колдовской красотой и аристократичными манерами притягивали как магнитом. А сочетание опасности, сексуальности и драмы поджаривало неокрепший мозг. Вита провела несколько лет смотря фильмы и читая книги про вампиров. И пару раз даже гуляла по кладбищу, мечтая встретить одного. Хотя, что вампир забыл на кладбище?
Клыкастые красавчики были хороши всем, кроме одного — они быстро наскучили. Тогда Вита ещё не понимала этого, но скорее всего причина была в их излишней человечности. В большинстве произведений, вампир выступал в образа человека, проявляющего звериные черты. Горящие красные глаза, острые зубы, деформация лицевых костей — самый максимум на который можно было рассчитывать. Нет, иногда они конечно превращались в подобных летучим мышам гуманоидов, но такое было скорее исключением.
За недостаток монструозности вампиры были забыты, и девушка направилась на поиски новых увлечений. Оборотни прошли мимо. Да, ей нравились монстры, но зоофилкой она никогда не была. Куда притягательней оказалась тревожная сексуальность Чужого, созданного Гансом Гигером, и брутальные формы Хищника. С головой окунувшись в новую вселенную, Вита сумела найти единомышленниц. Привыкшая считать себя больной извращенкой, возбуждающейся при виде того, что другим людям являлось в кошмарах, она была страшно рада найти таких же ненормальных как она. Форумы, где обсуждалось подобное, стали её домом, а написанные более взрослыми авторами истории — сказками на ночь. И всё было хорошо. Однако этого всё равно не хватало.
Ей нужно было больше. Нужно было ещё. Она не могла удовольствоваться только двумя, пусть и идеальными монстрами, и продолжала искать топливо для фантазий, все глубже и глубже зарываясь в нижний интернет. Время шло, таких как она становилось все больше, тематические сайты наполнялись все более странным контентом, который Вита впитывала и пропускала через себя. Объектами её эротических фантазий становились огромные демоны и монстры из далёкого космоса, обитатели щупалец и ещё более причудливые существа. В её воображении возник странный и чудесный мир горячих монстров, которые обожали юных девушек.
И так продолжалось до тех пор, пока она не встретила гигантского Паука из другого измерения. И это была… не то чтобы любовь с первого взгляда — Вита сильно испугалась, увидев выползающего из тени громадного арахнида — но с первого соприкосновения разумов удержавшего её от бегства из заброшенного дома, в который она пришла проверить городскую легенду о привидениях.
Не бойся меня. Я хотел съесть тебя, но не стану. Я вижу, как ты отличаешься. Ты не добыча, — сказал он и Вита поверила ему.
Рискнула жизнь ради возможности прикоснуться к тому, о чём так долго мечтала. Ради встречи с нечеловеческим.Её разум готов был буквально взорваться от вопросов, но арахнид видимо пожалев девушку, ответил на каждый из них.Его голос звучал в её голове, иногда произнося слова, а иногда рисуя картины, завораживающие своей причудливостью. Так Вита смогла увидеть мир, из которого он пришёл. Некое каменистое ущелье, освещённое болезненно жёлтым светом и сплошь затянутое тенетами обитателей.
Это была не другая планета, а другое измерения. Уровень Существования, план Бытия, между которыми Паук мог скользить так же легко, как водомерка по водной глади. Новый знакомый девушки оказался исследователем. И гурманом. Ведомый любопытством он посещал разные миры, чтобы посмотреть, как живут их обитатели и полакомиться ими. Никогда прежде не заводил он дружбу с отличными от себя существами, но пульсации его разума привлекли восьмилапого, заставив изменить своей давней привычке.
Они проговорили тогда до глубокого и расстались пообещав встретиться вновь. А ночью, Вите впервые приснился эротический сон о паукообразном. Яркий и красочный, он погрузил девушку в лихорадочный бред о цепких, паучьих лапах, болезненных укусах и паутину, удерживающей её в одной положении. Не дающей сдвинуться с места и остановить… насильника? Или… любовника?
Проснувшись, Вита смутилась до глубины души, а при следующей встрече всячески старалась не дать Пауку увидеть преследующие её навязчиво-сексуальные образы. Не вполне уверенная в его благих намерениях девушка поначалу даже подозревала, что это он внушает ей порочные мысли. Первые несколько встреч были наполнены осторожностью, но по мере общения доверие Виты к странному знакомому росло, а красочные эротические сны с его участием так и не прекратились.
В конце концов девушка решила сдаться своему желанию и попробовать затащить гигантского Паука в постель. Что оказалось не так то и просто. Это в интернет-историях и визуальных новеллах нечеловеческие существа сразу проникались любовью к главной героине, и хотели её всегда, везде и всюду. В жизни же Вите пришлось убеждать арахнида, не горевшего желанием вступать в союз, который никогда не принесет потомства. Поначалу он наотрез отказывался тратить своё семя на странную человеческую самку.
Вите пришлось… подкупать его человеческими жертвами. И это тоже был новый опыт —она впервые добивалась расположения «парня». Обычно представители противоположного пола либо не обращали на неё внимания, считая слишком закрепощённой и странной, либо напротив восхищались её увлечением фантастикой и пытались сблизиться. Некоторым она даже позволяла это, скорее из интереса и нежелания прослыть совсем уж чудачкой. Но ещё ей не приходилось самой ухаживать за кем-то.
В конце концов Паук уступил. Из любопытства. Из желания узнать — каково сделать это с представительницей другого биологического вида, возникшего на другом уровне Существования. Всё же он был исследователем и стремился узнать что-то новое. А потом просто... втянулся, привязавшись к Вите не только эмоционально, но ещё и физически. И пусть пока восьмилапый не готов был это признать, Вита намеревалась заставить его это сделать, воплотив мечту о любовном романе с монстром.
Снимая с себя одежду, не приученная к аккуратности блондинка просто бросала её на пол, выбрав участок, относительно свободный от пыли и паутины. Шуба, топик, юбка — от всего это она избавилась быстро и без колебаний. Лифчик нахальная девчонка давно не носила, а вот узкие, чёрные трусики намерено стягивала чуть дольше, демонстрируя гибкость и артистизм. И пусть Пауку не дано было оценить всю красоту момента и его эротизм, Вита получала удовольствие от осознания своей сексуальности.
Которую ещё и подстёгивал выделяемый восьмилапым тяжёлый, мускусный запах. Он был восхитительно сладким, и дурманил. Кружил голову. Вдыхая его, девушка чувствовала, как становится влажной. Что и говорить — феромоны действовали безотказно. И не важно, что изначально они предназначались для приманивания добычи. Главное, она чувствовала себя хорошо благодаря им.
Устраивайся, — повернувшись к Вите, Паук сделал приглашающий жест в сторону гамака, сплетённого из паучьей сети. Она состояла из опорно рамы, из центра которой отходили десятки неряшливо сплетённых нитей, пересечённых непрерывной спиральной нитью, опоясывающей радиусы. Соединяясь между собой они образовывали причудливый абстрактный узор, рассмотреть который не удавалось из-за того, что конструкция, подвешенная на прикреплённых к потолочных балкам нитях, прогибалась словно гамак.
— Ты хоть представляешь, как тебе повезло? — прекрасно понимая, что всё происходящее нужно больше ей, чем партнёру, Вита, тем не менее, не могла перестать лезть на рожон. Она провоцировала Паука, желая услышать от него хотя какое-то подобие признания в любви. Убедиться, что она нужна ему не только как поставщик бесплатной человечинки и приятная собеседница.
Чтобы получить желаемое, девушка пустила в ход женские чары. По балетному отставив левую ногу в сторону, она поиграла бёдрами, перенося вес с одной ступни на другую. Затем подняла руки над головой и сцепив их в замо́к, потянулась, хрустя суставами пальцев и позвонками. Короткий стон удовольствия покинул полноватые губы Виты, когда она чуть прогнулась в спине, запрокинув голову и выпятив молодую, задорную грудь. Волосы свесились на назад медово-жёлтой волной, щекоча голую кожу, а взгляд устремился к гниющему потолку. Недовольная этим Вита чуть склонила голову на бок, украдкой наблюдая за пауком из-под ресниц.
Ведь она знала, что на самом деле восьмилапый тоже заинтересован в ней. Пусть и в меньшей степени. Холодный и рациональный он отказывался признавать, что его тоже влечет к ненормальной человеческой самке, страдающей от извращенной формы арахнофилии. Однако же кое-как овладевшая телепатическими навыками Вита видела в его сознании проблески не просто симпатии, а привязанности и самой настоящей страсти. В моменты, когда арахнид терял над собой контроль от удовольствия эти чувства захлестывали девушку, как волна. Подхваченная ими она возносилась ввысь, чувствуя себя самой счастливой на свете.
А ещё Пауку определенно нравилось девичье тело. Спортивное телосложение, хорошо выраженная мускулатура, плавные изгибы и «мясистые» округлости. Для него всё это было настолько же чуждо и привлекательно, как для неё его многоногая форма. Ну сумев остаться простым наблюдателем Паук подполз ближе, вытянув в её сторону сочленённую лапу. Вита с хитринкой взглянула на когти, способные запросто дырявить доски, не проявляя при этом ни тени страха или даже беспокойства. Она понимала, что восьмилапый с лёгкостью способен убить её, но при этом полностью ему доверяла. Поэтому повернулась и сама прыгнула в паутину, раскинув руки.
Сеть приятно спружинила под весом тела, намертво приклеив к себе её спину и волосы. Стоило ли говорить, что паукообразный смазал её нити клейким секретом, пригласив возлюбленную в ловушку, из которой та не смогла бы выбраться, даже если бы захотела. Впрочем, такого желания у Виты, разумеется, не возникло в её голове. Она лишь поёрзала немного, устраиваясь поудобнее, и пошире развела ноги, демонстрируя Пауку щёлку. Соблазняя его поскорее воспользоваться своим паучьим правом.
Ну вот мы и снова здесь, мой маленький человек, — прошипел тот наползая на девушку Паутина прогибалась под его весом.
— Ждал меня? — Вита провокационно улыбнулась, глядя прямо в многочисленные глаза покрывшего её существа. Опираясь лапами о нити Паук завис над ней так, что вдыхая, она задевала сосками жёсткий мех на его голвогруди, а челюсти почти касались горла, готовые укусить. Наполнить тело Виты большим количеством чудесного яда, действующего как мощнейший афродизиак.
Я думал о тебе, — сказал восьмилапый, осторожно проводя по светлым волосам Виты когтистой педипальпой. — Я не могу понять тебя. Не смотря на то, что я ем людей, ты продолжаешь приходить. А сейчас ты сама прыгнула в сеть. Ты хочешь, быть пойманной.
— Именно так, — сглотнув, кивнула ресницами Вита. Попытка оторвать блондинистую головку от паутины не принесла ничего, кроме боли. Волосы приклеились намертво. — Такая вот я чудная. Не интересуюсь мальчиками, но трахаюсь с монстрами вроде тебя.
— Хочешь почувствовать это? — зачем-то спросил Паук, нервно переступая с лапы на лапу. — Мой яд? Моё семя? Хочешь, да?
Сердце девушки заколотилось в груди от волнения. Мысль о полном контроля арахнида пугала и будоражила одновременно. Она… действительно собиралась на это согласиться? Была ли она действительно готова пройти через это ещё раз? Закрыв глаза, девушка сделав пару глубоких вдохов, она дёрнулась, проверяя паутину на прочность. Неспособность освободиться самостоятельно увеличивало возбуждение. Соски затвердели до болезненного покалывания, а влага свободно стекала по бёдрам. Они была готова быть. Готовая быть схваченной. В сомнениях не было смысла. Ведь именно за этим она и пришла сюда, рискуя безопасностью.
— Сделай это, — сказала Вита и дёрнулась, когда паучьи жвала вонзились в её плечо. Вспышка боли была короткой и прошила тела словно стальная игла, вслед за которой пришло лёгкое покалывания. Сначала оно было сосредоточено в шее, но затем быстро распространилось на шею, плечи и грудь. Мышцы расслабились, сила покидала обмякшее девичье тело. Яд начал действовать.
Она и так уже чувствовала, возбуждение, а введённый в тело нейро-токсин ещё и усилил его. Между ног разливался настоящий потоп и она с радостью прикоснулась бы к себе, если бы не паутина. Пойманная в ловушку Вита могла только лежать, оставаясь возбужденной и готовой, пока яд подливал топливо в огонь её либидо, заставляя женственность пульсировать от потребности.
Ты чувствуешь это? — вопрос Паука сопровождался лёгким прикосновением к щеке, вызвавшим спазм расслабленных мышц.
— Да… — едва шевеля губами ответила Вита, тут же оказавшись окружённой множеством волосатых конечностей. — Даааа…
Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул и наполнил твой живот своим семенем? — шерстистое брюшко восьмилапого расположилось между её широко расставленных ног, приклеивая их к паутине. Тут же на голый живот девушки упали капли вязкой жидкости. Стекая вниз они щекотали лобок и внутреннюю сторону бёдер, распространяя подавляющий запах. Паучара знал, как её возбудить.
Да! Да! Да! — полностью парализованная Вита даже говорить уже не могла и лишь посылала короткие импульсы абсолютного согласия и подчинения. Чёрные глаза Паука оставались бесчувственными и бездушными, но мысли несли на себе оттенок развлечения. Его как будто забавляла жгучая потребность жертвы, её отчаянная нужда в нём и сбивчивое, тяжёлое дыхание.
Очень хорошо. Скоро ты получишь моё семя, — умственно просигналил Паук, приступив, наконец, к делу. Из его живота с мокрым щелчком выскользнула толстая полупрозрачная трубка. Кончик придатка достигал диаметра пятирублёвой монеты, и расширился к месту соединения с брюшком. И его длина была немаленькой! Вита с вожделением и ужасом наблюдала, как кончик этого выступа движется в её сторону. Всё ближе и ближе, пока не надавил на живот своей влажностью, демонстрируя паучью силу.
Это прикосновение довело пленницу (да, сейчас Вита ощущала себя именно пленницей) до безумия. Всё, чего она хотела сейчас — чтобы эта штука оказалась внутри неё. Позволить ребристому органу проткнуть себя, затащить его вглубь… это было прекрасно. Но яд и путина сделали такой вариант невозможным. Всё, что ей оставалось, это смириться и принять уготованные ей муки. Проклятый членистоногий не спешил, вычерчивая кончиком паучьего хуя узоры на её лобке. Она застонала от облегчения, когда он наконец-то достиг влагалища, но сразу же взвыла. Кончик описал круг по её промежности, покрывая её каплями смазывающей жидкости.
Быстрее… не могу… — в своих мыслях несчастная кричала на Паука от нужды. Потребность буквально пожирала её, лишая остатков здравомыслия. Вита стонала и корчилась, пока мохнатый опускал брюшко к её капающему входу. Как в замедленной съёмке.
Твёрдый и жёсткий член упёрся во влагу между её ногами и легко скользнул внутрь неё. Нежно, но мощно. Проникновение принесло облегчение, но не избавило Виту от страстной нужды. Распалённая, она продолжала скулить и корчится, мысленно умоляя Паука поторопиться. Но тот не спешил. Истекающий слизистой субстанцией орган пульсировал, медленно вползая в неё. Потираясь о стенки ребристыми выступами. Яд расслабил все мышцы девичьего тела, позволяя древку проникнуть внутрь без борьбы и боли. Двигаясь без сопротивления он основательно растянул её «там внизу», и, достигнув шейки матки, вызвал сильнейший оргазм.
Он пронзил её тело с внезапной силой, заставив задыхаться, сжимая вторгавшийся в её внутренности орган. Который, кстати, даже не думал останавливаться. Брюшко Паука дёргалось и спазмировало, пока он перебирал лапами, пытаясь расположить себя над добычей и продолжая двигаться. Это было потрясающе. Вита залюбовалась его подрагивающим от напряжения мохнатым телом.
Паук был не единственным её любовником. И не он, в своё время, лишил её девственности. До него она трахалась со несколькими парнями и наслаждалась ими, но сейчас было намного лучше. Паучий член был твёрже и грубее человеческого, и приносил гораздо больше удовольствия. Ну а осознание того, что входящий в неё стержень принадлежит самому настоящему монстру, вызвал у неё ещё один оргазм. Настолько сильный, что рождённые им спазмы влагалище заперли ребристую трубку внутри.
Не отключайся. Мы только начали, — мысленный импульс восьмилапого пульсировал в сознании и теле девушки, заставляя ее кончить снова, и снова. Она впала в серию оргазмов настолько близких друг к другу, что они едва не заставили её потерять сознание от спазмов и пульсации. Вот только Паук не позволил ей такой милости, жестко удерживая в сознании одной своей волей.
Нет-нет. Ты никуда не пойдешь, — подливая масла в огонь прошелестел он. — Из моей паутины нет лёгкого выхода для тебя.
— Ммммм! Ммммм! — слабо замычала Вита, извиваясь в плену шёлковых нитей. Но сколько бы она ни боролась с их липкой хваткой, ей нечего было противопоставить непреодолимой силе и клейкости. Ловушка была совершенна, а она — беспомощна перед тем, кто поместил её в эту сеть. Не способна помешать ему играть с неё, как вздумается. Трахать, насиловать и даже сожрать…
Чувство собственной уязвимости породило серию ещё более мощных оргазмов. Блондина хрипела и заходилась в крике, изгибаясь так, словно её тело терзали демоны. Ей нравилось быть связанной. Она искренне наслаждалась ощущением удержания. Полной потери контроля. Сейчас Вита не могла даже ноги свести. Её удовольствие, тело и даже сама жизнь — всё сейчас находилось во власти Паука. И можно было сколько угодно кричать и вырываться. Дёргаться, пытаться сбежать и делать любые другие глупые вещи, которые полагалось делать пленницам монстров. Эффект был нулевой. Только шёлк приятно ласкал чувствительную кожу.
Паук наблюдал за стараниями пленницы с взглядом голодного хищника. Ему, определённо нравилась доминирующая роль. И он готов был подарить любовнице то, чего она так страстно желала. Воплощение одной из тех историй о сексуальности, власти и контроле, в центре которых всегда находились нечеловеческий существа. Происходившее здесь и сейчас было настолько бесчеловечно, что должно было вызывать дрожь одной своей нереальность. Противоестественный союз, бросающий вызов не только Божьим законам, но и биологической механике ситуации. Чистое извращение. Фантазия слишком шокирующая для людского ума.
Агонизируя от дикого, животного удовольствия Вита зачем-то представила — как происходящее выглядело бы со стороны случайного наблюдателя. Этот человек наверняка почувствовал бы непреодолимый ужас, увидев в какой опасности она находится. Да и что ещё он мог подумать, увидев её такой, как она была сейчас? Связанной и беспомощной перед могущественным монстром, который с лёгкостью мог разорвать её на части; съесть, переварив живьём, или превратить в инкубатор для своего потомства.
Стоп… такой наблюдатель уже есть… даже трое, — вспомнив о трёх пленниках, Вита обратилась к их разуму, впитывая ужас и отвращение примитивных, человеческих умов. Ей нравилось думать, что за ней наблюдают. Что три пары глаз смотрят на ней сейчас, разделяя интимнейший из моментов её жизни, который наверняка казался им кошмаром. Воплощением невозможно, завораживающего ужаса, представшего их глазам во всем своём отталкивающем великолепии. От увиденного умы пленников постепенно наполнялись безумием. Каждый стон Виты, каждый её крик, и каждая конвульсия неизбежно приближали момент, когда все трое — одновременно или по очереди, лишатся здравомыслия. Сломаются, щёлкнут, сойдут с ума. Двое уже кричали, теряя рассудок, личность и самих себя. Захлёбываясь в тёмных волнах ужаса. Пахан пока что держался, но и ему уже недолго осталось.
Идеально! — с этой мыслью чуждая человеческой природе девушка, позволила себе раствориться в страстных объятиях паукообразного. Для полноты ощущений не хватало лишь одного и девушка не постеснялась попросить членистоногого об этом.
— Давай же, оплодотвори меня! — озвучила Вита самую свою горячую фантази, пока страх и желание сплетались в её хриплом голосе словно паучьи нити. — Я хочу понести твоё паучье потомство. Сделай же это! Сделай, ну! Наполни мой живот своими яйцами.
Ты человек, а я паук, — рационально возразил распалённой самке восьмилапый. — У нас не может быть потомства. И вообще, я — самец. Не знаю, как у вас, людей, но у нас яйценосными являются только самки. И они не помещают яйца внутрь живых существ.
— Вечно вы парни так говорите: то я не могу. Это мне нельзя, — порожденный отказом восьмилапого гнев странным образом пробудил у Виты желание начать бороться. Бросить вызов деспотичной власти паукообразного любовника. Показать свой характер.
Слюна, беспрерывно капавшая из полуоткрытого, ротового аппарата членистоногого уже ослабила хватку паутины на теле, слегка размягчив её, а яд почти прекратил своё действие. Паук не стремился полностью парализовать партнёршу, или тем более вызвать у неё остановку сердца. Поэтому и токсин впрыскивал в микро-малых дозах. Ведь если бы его не хватило, то всегда можно было добавить ещё. А вот уже введённое никак нельзя было вывести из организма. Поэтому и выбор в данном случае был очевиден.
Собрав достаточно сил, Вита оторвала от сете сначала одну руку, а затем и другую. Было больно, кожа натягивалась, не желая отставать от клейкой массы, а маленькие волоски на ней так и вовсе вырывались с корнями. Но эта принудительная эпиляция не шла ни в какое сравнение с попытками отодрать от сети свои волосы. Даже не смотря на то, что Вита активно помогала себе руками, освобождаться всё равно оказалось чертовски больно. Даже естественная анестезия секса не смогла полностью сгладить это.
Лишь упорство помогло девушке выдраться из липких тенет, оставив в них несколько крашенных прядей. Затем она выскользнула из паука, совершившего слишком размашистую фрикцию и упустившего жертву. Его разочарование стало сладким нектаром для Виты.
Нет! Ты никуда не пойдешь! Ты моя! — прошелестел в её голове бесплотный голос и это было именно то, чего хотела и чего добивалась девушка. Признание её принадлежности ему. Доказательство его чувств… за которое ей пришлось заплатить болью.
Успевшая перевернуться на живот Вита почувствовала, как Паук таранит в неё сзади, сокрушая женственность остервенелым напором. А чтобы больше не ускользнула, он распылил на неё паутину. Теплая липкость, обильно разбрызгиваемая на спину, вызвала определённые ассоциации. Блондинка расслабилась, представляя что Паук преждевременно кончает на неё, не справившись с удовольствием, и уже хотела подколоть его этим, но… резкая боль в заведённых за спину и вывернутых в суставах руках не дала мысли сформироваться. Не покидая соблазнительный плен её тела, восьмилапый приподнялся, опираясь на две пары задних ног и подняв в воздух две передние, он удерживал её подвешенной на нитях, как куклу-марионетку. Она не могла опустить руки, а как следствие изменить и позу. Не могла даже ноги свести, так как приклеилась коленями к разбрызганной по полу паутине. Вновь лишившаяся подвижности она обречена была принимать в себя толстый член Паука в унизительной, анималистичной позе.
И трахал он её действительно жестко. Каждый раз, когда мохнатый врезался в неё со всей своей сверхчеловеческой силы, Вита не смогла не вскрикнуть от похоти. Теперь всё было идеально и оргазм, превосходящий по силе все предыдущие, нарастал… разбухал в её животе, становясь всё больше и больше. Вита чувствовала себя, так, словно отрывается от своего тела и взлетает куда-то, поднимаясь всё выше и выше. Как будто каждый размашистый и грубый толчок шерстистого тела подталкивал её к вершине. И пока Паук сосредоточенно трахал её, девушка вдруг решила, что не хочет испытывать оргазм. Не хочет останавливаться.
Она хотела продолжать трахаться. Хотела чтобы этот восхитительно толстый и при этом абсолютно нечеловеческий член продолжал ебать её так долго, как только возможно. В попытке оттянуть неизбежный теперь финал, она натянула нити своего бондажа, ослабляя удовольствие болью в вывернутых суставах. Но всё было тщетно — Паук продолжал колотить её. Она была полностью под контролем, во власти этого опасного, смертоносного и чудесного монстра, который трахал её как никогда раньше.
Закрыв глаза, Вита полностью подчинилась вниманию Паука и своей первобытной потребности. Весь её мир сконцентрировался на нём и удовольствии, причиняемом которое он вбивал в её тело своим крепким членом, потиравшимся о внутренние стены. Потеряв над собой контроль и всеми силами пытаясь продлить кайф, Вита даже не осознавала, что все её мозги, все центры принятия решений сосредоточились внизу живота, а все остальные раздражители перестали существовать в принципе. Паук толкался в неё изо всех сил, как животное в течке, а Вита корчилась и стонала пол ним, отчаянно желая сдержать оргазм. Она старалась изо всех сил, но проиграла — непреклонное упорство любовника всё же довело дело до конца, заставив девичье лоно буквально пульсировать.
Издав протяжное «Мммммм!» распятая в паутине мгновенно кончила. Зашлась в экстазе, трясясь и раскачиваясь взад-вперёд, как маятник. Финал ударил в неё с силой фуры и обязательно бы швырнул лицом вниз, если бы не оплетавшие запястья «верёвки». А так она лишь повисла на них, опустив голове и принимая бо́льшую часть собственного веса плечами. Боль однако, почти не ощущалась, растворённая бесконечной чередой оргазмических импульсов, вспышками расцветавших в спазмирующем влагалище.
Ну а напоследок восьмилапый решил «добить» Виту собственным финалом. Сжатая вокруг трубчатого и ребристого органа, она почувствовала, как он разбух и задёргался, извергаясь бурным фонтаном. Горячая жидкость, которой она жаждала, хлынула в неё и это было почти чересчур для её чувствительной киски. Измученная девушка со со счастливым стоном впала в блаженное забытье…
…очнулась она… изнурённой. Измученной ощущениями, отголоски которых всё ещё рикошетили по её телу, находившемуся в объятьях Паука. Освободив её от тенет, тот устроился на боку, положив девушку к себе на головогрудь, и обняв четырьмя лапами из восьми. Педипальпы играли с её волосами, мягкое отчищая их от остатков клейкой субстанции. Его прикосновения были нежными, но одновременно и властными. Они как бы говорили, что только он может касаться её таким образом. Ведь это — его паучье право.
