Soul compatibility

      Утро было знойное, яркое и подозрительно хорошее. Солнце светило прямо в глаза «Спящей красавицы», которой пора бы уже проснуться от такого явного раздражителя. Но она, слегка поворочавшись, просто, осталась на том же месте, и не думая просыпаться. Хотя кто бы в субботнее утро захотел бы так рано вставать? Даже ради исключительно прекрасного утра… Но была в этой ситуации одна деталь, из-за которой проснуться придётся, хочеться того или нет. Если ради первого можно было бы и не вставать, в конце концов, если прекрасное утро, то и день должен быть таким же! Но родная сестра, вернувшаяся, наконец, из России, и с которой они не виделись уже 4 месяца, это уже другое дело. И вот, напоминая о неотлогаемости дел, зазвонил будильник.       Выбора у девушки теперь не было. К сожалению, она помнила зачем заводила будильник и не могла просто выключить его, проигнорировав… Пришлось медленно вставать, разлепляя глаза и на ходу одеваясь. Она не торопилась, ведь встала заранее и даже, если что-то пойдет не по плану — она успеет.       «Почему самолеты всегда прилетают, настолько рано?» — и зевнув, взглянула на экран будильника, стоящего на небольшой тумбочке, — «4 утра… Мне искренне жаль пилотов. Их режим сна разрушен полностью и бесповоротно… И поэтому они решили разрушить мой. И самое обидное у них это получается…» — и с такими мыслями, ворчанием и проклятьями в сторону несправедливого мира, Мамору собралась и вышла из дома, не позавтракав, ведь знала: вернётся она скоро и сможет позавтракать уже в компании сестры, которая явно проголодалась после 2 пересадок и общим временем перелета в 28 часов.       Пусть день, с поздним отбоем и ранним подъёмом, не предполагал хорошего настроения, но оно удивительно быстро появилось — сразу, как только Шинко вышла на улицу. Весь район заливало солнце, небо было далеко не ясное, но это не портило картину, облака окрасились в совершенно разные оттенки рыжего, розового и желтого, сквозь них просачивались лучи солнца. Это было слишком волшебно, чтобы продолжать зацикливаться на чем-то столь не значительном, как недостаток сна… Все равно в автобусе поспит. Обстановка на улице была идеальной: солнце слегка пригревало, а благодаря легкому утреннему туману была приятная прохлада и свежесть. А отсутствие людей добавляло уединения.       Надевая наушники, Шинко еще раз посмотрела на время, убедившись, что успевает на автобус, единственный который идет до аэропорта, так что опаздывать было нельзя. Как только села в автобус девушка уснула, так и не сняв наушники, ведь ехать все равно до конечной станции. Ее разбудил водитель ведь за второй круг она не платила по доброте душевной, после чего Мамору неспеша пошла к входу в аэропорт.       «Только бы рейс у них не задержали. Я кушать хочу. Шесть утра… Как раз время завтрака… Если у Оками согласится сможем на такси добраться. Хотя лучше на такую ерунду не тратиться по времени займет примерно одинаково. Да и людей в автобусе не должно быть много…» — уже подходя к нужному выходу, думала о самом важном — о еде — девушка. И вот завидев знакомую пепельную макушку, она побежала прямо к ней, планируя показать наглядно насколько сильно соскучилась.       — Оками! — крикнула младшая Шинко, протягивая последнюю гласную, прямо на дернувшееся, от громкости, ухо старшей. Но как бы она не хотела напугать или удивить внезапностью сестру, та даже не вздрогнула. Просто придержала Мамору под бедрами, которые были обвиты вокруг талии старшой, чтобы та не упала. — Тебя так давно не было! Я скучала. Мы с сентября, только 1 раз виделись… И то под новый год… Буквально. Ты приехала в последние минуты. Да и осталась всего на неделю. — надувшись, как хомяк, бурчала розовоглазка. В прочем, быстро забыв про все недовольства, еще сильнее обвила шею сестры. Для Оками стало понятно: до автобуса, как минимум, это ее дополнительная ноша. Но внимание и теплота, исходящие от сестры, были безумно приятны.       — И я тебя люблю, но пока давай чуть снизим громкость. В ушах, после перелета, так неприятно гудит… — негромко посмеявшись над сестрой и ее такой привычной энергичностью, попросила Оками, прижав уши к макушке. — Прости, я знаю, что могла бы приехать, если бы взяла заявление, как ты и предлагала. Но… Я не видела смысла. Максимально большой промежуток в заявлении 5 дней. Перелет туда-обратно занял бы примерно 2 дня, с лишним. Осталось бы 3 дня. Было бы слишком не приятно прощаться. Да и дорого очень. — фыркнула Оками, недовольно вильнув хвостом, хотя недовольство быстро ушло, — А теперь я буду здесь всегда. Так что пошли домой. Я соскучилась по твоим тонкацу, — с мечтающей улыбкой сказала старшая. Ей самой не удавалось сделать что-то сложнее омлета, поэтому готовкой у них занималась Мамору, с тех пор как они переехали в выделенную приютом квартиру. Переехали они так то недавно, 2 года назад. Когда старшей выделили квартиру в коммунне, она договорилась, чтобы младшая жила с ней. Оками там толком не жила. Когда только переехали туда, она по программе обмена улетела в США, на следующий год в Россию. Но когда она приезжала на каникулы отвечала за уборку, так что они хорошо представляли, как у них будет устроен быт.       — Ха-ха! Хорошо. Пошли тогда быстрей, автобус как раз с перерыва скоро выйдет, — великодушно согласилась младшая Шинко, уже думая, надо ли заходить в магазин или всё есть. И на предмет ее мыслей тут же отозвался желудок, странной смесью воя китов и бурчания заглохшего двигателя. — Кстати, посуду моешь ты или я? Посуда это часть уборки или готовки? — надеясь на лучшее, проговорила младшая.       — Давай, пока будем по очереди. Но если что, учти, будет мерой наказания, — скалясь, проговорила старшая уже подходя к автобусу, купив во время разговора билеты, по телефону.       — Ну тогда, давай это в обе стороны будет работать! Чтобы было честно! — возмущенно сказала она, подтянувшись выше и перегнувшись через плечо сестры, чтобы спокойно можно было заглянуть в глаза. Ну как спокойно… Наоборот, взбудораженно и возмущенно.       — Интересно, что ты имеешь в виду, так что согласна, — со смешком согласилась Оками. К этому моменту они уже дошли до автобуса. Старшая отпустила руки, чтобы Мамору слезла с ее спины, и отправила сестру в автобус, показав билеты водителю. Сама она пошла складывать чемодан в багаж.

***

26 февраля       Прошел почти год с тех пор, как приехала сестра Мамору, а Мидория начал тренироваться со Всемогущим. И вот настал день вступительного экзамена в ЮЭЙ. Как и в прошлом году поступающих на один только геройский факультет было безумно много. А мест всего 36. Так что, конечно, большинство еще подали заявки в другие места или на общеобразовательный факультет.              Но Изуку Мидория, Кацуки Бакуго и Мамору Шинко одни из отчайных ребят, подавшие только туда. Мидория никем другим себя не видит, он знает, что хочет. А хочет он спасть и воодушевлять других. Бакуго с детства считал, что место ему в топе героев, причем на первом месте и отступать от этой мысли был не намерен. Шинко просто всегда знала кем будет. Ее причуда буквально кричит ей о том, что ее путь спасать других. Защищать их и направлять. Она никогда даже не думала иначе, не представляла себя принцессой, певицой или актрисой. А после того, как узнала кто ее родители, этот путь казался судьбой. Даже сестра пошла по этому пути и дала дополнительную причину.       Её отец, русский прогерой, который, впрочем, не долго оставался в России. Еще в молодости, в 21 год, он переехал в Японию, следуя за молодым фотографом японского агентства. Он сотрудничал с этим агентством в сьемках рекламы, но во время работы познакомился там с тем самым фотографом — Рио Шинко.       Она сразу притянула его взгляд. Он и сам не понял «чем?» (впрочем причин было достаточно), но так вышло. Ее светлые волосы, на время работы всегда, забранные в пучок на макушке. Темно-карие глаза, настолько сильно горевшие страстью к работе и интересом к жизни, что становятся от этого нереальными. Ее губы все время растянутые в легкой улыбке. Или ее, настолько, теплый взгляд, что сразу становилось уютно, как дома.       После полного завершения сьемок, они обменялись номерами и долго общались, все больше влюбляясь в друг друга. Она была оптимистка, настолько насколько это было возможно. Мягкая, позитивная и светлая — это, пожалуй, описывало ее характер. И он остроумный, прямой, как рельсы и уверенный в своих решениях реалист. Они не были противоположностями. Нет. Не их случай. Но они дополняли друг друга. Были разными и похожими — одновременно.        И вот, когда Рио пора было уезжать в Японию, он поехал за ней. Там устроился в геройское агентство и полностью переехал.       Рио и Алексей поженились, сразу после переезда, ему тогда было 22 года, а Рио 20. И сами не ожидая того, завели ребенка. Оками Шинко. Она была копией отца: пепельные волосы, синие глаза, славянские черты лица, прямой нос, овальная форма лица, тонкие губы. Только к годам 3 стали видны гены матери: глаза были немного отличной, от отца, формы и… И всё. На этом гены матери остановились и во внешность больше не вмешивались…       Но если гены матери во внешность больше не вмешивались, в неё решила вмешаться проявившаяся причуда. У девочки проявилась причуда отца: призыв разумных животных, вид которых больше всего отражает характер пользователя. Их можно призвать когда захочешь и сколько угодно раз, но он не может материализоваться далеко от хозяина. Можно поменяться местом в пространстве с животным. У владельца появляется ментальная связь с призывом: они могут общаться через мысли, владелец может видеть глазами зверя, слышать тоже что и он, и так со всеми органами чувств. У владельца проявляются свойственные для зверя черты: органы чувств, скорость, сила, ловкость — все это становиться лучше, чем у людей, но все еще хуже, чем у животных. Но есть значительный минус способности. Животное не чувствует физической боли, но эта боль передаётся хозяину, так словно это происходит с ним, но с телом на деле все в порядке, передается боль без самой травмы.       У отца этим животным была змея. Сначала была одна, но после он понял, что может их создавать и призывать по несколько. У девочки это был волк. Вместе со способностью у нее появились волчьи клыки, уши, хвост, зрачок стал звериным, но родители не беспокоились ведь у её отца было так же, правда метаморфоз у него было меньше. Это было безумно больно, позвоночник рос дальше, не останавливаясь на спине, а после обтягивался кожей. С ушами было так же, человеческие остались на месте и обе пары ушей работали. Для девочки это не ощущалось чем-то странным, сигнал в мозг отправлялся одновременно, поэтому не было отзвука или один звук не повторялся дважды. Просто органы чувств стали лучше.       Характер у девочки был спокойный, что не удивительно с такими же родителями. Она была неконфликтной, но прямолинейной, уверенной в своих решениях. В общем взяла характер отца. Девочка была безумно тактильная, все время прижимавшаяся к ногам родителей. То как отец трепал ее волосы, а мама гладила по голове, ей особенно нравилось.       Их семья была наполнена теплотой. И вот когда Ками было 4 года, родители сказали ей, что скоро у нее появиться сестренка. Первые роды у Рио прошли почти без осложнений, лишь артериальное давление немного поднялось, но для родов вполне приемлемо. Поэтому семья не беспокоилась, ведь первые роды всегда самые тяжелые, дальше легче. И вот, когда они пришли на женскую консультацию, выяснилось, что у матери преэклампсия. Когда при первых родах у нее поднялось давление это была, как раз она, но из-за того, что степень была слишком легкой ее, не заметили. Болезнь, в принципе, и ко вторым родам оставалась лишь преэклампсией и не развивалась в эклампсию, поэтому рисков почти не было. Единственные рекомендации: покой, хороший настрой и следить за давлением, которое и так не повышалось часто, что давало уверенность в удачных родах.       И вот, когда пришло время схваток, как назло, героя не было дома, его вызвали на срочную миссию. Рио подошла к этому спокойно, ни капли не волнуясь. Попросила одну из подруг (Мицуки Бакуго, у которой месяцев 11 назад родился мальчик — Кацуки и та могла оставить его на мужа) присмотреть за девочкой до возвращения мужа. Предупредила саму Ками, сказав, что едет забирать сестричку, а за ней присмотрит тетя Мицуки до того момента, пока не приедет папа. Вызвала скорую, аккуратно, не спеша, вышла ко входу на территорию и как только приехала скорая, доверилась санитарам и отпустила ситуацию. Она была уверенна, что все пройдет хорошо.       Пока у матери были довольно затяжные роды, Оками играла с тетей Мицуки и думала с ней: «На кого же будет похожа сестричка?». Оками считала, что на неё. Но подходило время ужина и Мицуки ушла в магазин. Прошло всего несколько минут, как та вышла. И вот раздался звонок на домашнем телефоне. Девочка сразу побежала к нему и быстро приняла звонок. Девочка была безумно рада — звонил папа.       « — Папа?! Тебя так долго нет… Мама пошла за сестричкой, сказала скоро вернёшься ты и мы пойдем к ней и сестричке. Ты скоро?» — с детским нетерпением, девочка завалила отца вопросами.       « — Волчонок. Дело в том, что… Я тут… Понимаешь?.. Ками, я не вернусь. Мог бы вернулся — обязательно вернулся бы к тебе и маме, но… Это невозможно». — хриплым слегка надрывным голосом, запинаясь и подбирая слова говорил отец. Пока девочка, ничего не понимая, спросила одно лишь «Что?», он решил продолжить. — «Помнишь, ты спрашивала, где твои дедушки и бабушки? Я… Мне пора с ними встретится».       « — «Встретиться»? Но ты же вернёшься? Ты ведь можешь, проведать их и вернуться. Или… возьми меня с собой! Я их еще не видела. Я тоже хочу к ним», — решительно говорила девочка, уже фантазирую, как встретиться с родителями своих мамы и папы. О том, как они выглядят, похожа ли она на них, а ее мама с папой? Она знала, что обязательно им понравиться и они были бы рады увидеться с ней.       « — Что?.. Нет. Нет-нет-нет… Волчонок, тебе пока сюда рано. И вообще не торопись к нам. Помнишь, что я тебе говорил, о том где бабушки с дедушками? Они на небе… Оттуда нельзя вернуться. И я не смогу тоже…» — надрывно, уже почти шептал мужчина, громко сглотнув мешавшую говорить кровь. — «Но с неба я всегда буду видеть тебя, где угодно, и оберегать. Я буду всегда рядом с вами. Может ты меня и не будешь видеть… Прощай.»       « — Папа?.. Папа! Нет! Вернись ко мне! Вернись, тогда передам! Вернись до…» — девочка только и успела это крикнуть, как ее перебил голос отца. Который окликивал ее и до этого, но она отказывалась слушать. То как он это сказал… Привело в себя.       « — Оками.» — имя звучало твердо и немного жестко, но с такой пробирающей теплотой и любовью. Это было последнее слово, которое послышалось из трубки.       На том конце послышался какой-то хрип, который не долетел до девочки. Он успел прервать звонок. Он не хотел бы чтобы дочь это слышала. Герой закашлялся. Кашель был булькающий. Кровь заполнила все горло. Хоть что-то сделать уже было невозможно. Ни сказать. Ни даже вдохнуть воздух. Но его это уже не волновало. Он успел всё сказать. Всё что хотел. Жаль что пришлось так прощаться и он не успел услышать жену… Он начал отключаться. — «Понятно. Вот и конец.»       Только девочка это не было понятно. Ей никто не успел объяснить, что такое смерть. Она слышала, что папе плохо, но не знала, как папе помочь. А главное… Она не понимала, почему отец не может вернутся.       Она буквально задыхалась в слезах, забыв, как правильно дышать: просто пыталась захватить, как можно больше воздуха ртом, открывая и закрывая безрезультатно рот, словно выброшенная на берег рыба. Или человек, еще совсем маленький человек, не готовый к этому, выброшенный в слишком взрослые и серьезные для него переживания. Она оказалась полностью потеряна. Она не понимала: что делать, как исправить, что вообще произошло. Ее хвост прижался к ней настолько насколько мог, пытаясь спрятаться, уши поджались, затерявшись в пепельных волосах, уже давно растрепавшихся. Она хотела лишь одного: кого-то рядом. Она хотела, чтобы рядом появился ее папа… Он ведь ее герой! А ей было настолько плохо, что только герой бы и спас… Ее главный, всегда подхватывающий, если упадет, или помогающий, если ошибется, герой… Но никого не было. Поэтому она просто молилась о помощи не понятно кому и непонятно на что надеясь.       И помощь пришла. Рядом с ней появился серый волчонок, ее причуда, первое ее создание — Буро. Он ходил вокруг нее поскуливая и пытаясь связаться мысленно, но доступа не было, он не мог с ней связаться. Или она не слышала, что он говорил… Она следила за ним взглядом, пыталась связаться, но ничего не выходило!       Когда она уже почти потеряла сознание от недостатка кислорода, перед ней засиял свет. Из такого же месяц назад появился Буро. Но в этот раз… Появился взрослый волк. Белый и большой. Очень большой. Он был ростом с неё… (Ее рост на тот момент — 106 см) Смотрел своими по-человечески понимающими всё, синими, глазами прямо в душу. Она даже и не думала его боятся. Сначала просто не заметила, но и когда он боднул ее в плечо, обращая внимание на себя, она не испугалась его. В нем было что-то родное…       Он, взяв девочку за шкирку, перенес ее в ванную, подтолкнув ее к душу. Она поняла все без слов. И пусть была все еще в какой-то прострации или шоке, ничего не ощущая и не слыша, она начала дышать и, включив слабый поток холодной воды, встала под душ. Умыв лицо, чтобы прийти в себя, она вышла из душа и посмотрев в зеркало заплакала. Просто и беззвучно. Без всхлипов и мыслей в голове. В зеркале было очередное напоминание об отце… Она, не успев подумать, разбила его на множество осколков одним ударом своего маленького кулачка. Кулаком его еще было не назвать, слишком уж маленький.       Посмотрев на, теперь кровоточащую, руку, она снова заплакала. Она и сама не понимала причину, боль от руки или от того что самый близкий человек ушел.? Она так и смотрела на руку. Она не почувствовала в какой момент ушли волки, не услышала как хлопнули входные двери внизу. Но вот дверь в ванную открыла Мицуки.       — Ох… Детка! Как же ты так умудрилась? Идем сюда обработаем ранки. Ты так из-за зеркала расстроилась или порезы так сильно болят? — сразу увидев и раны, и разбитое зеркало, поняла, или все же не до конца, Бакуго. От чего-то из глаз девочки слезы полились только быстрее… Мицуки не поняла причину, а Ками этого и не заметила. — Крошка, иди сюда, — подозвав девочку к себе, блондинка взяла ее на руки и понесла лечить ребенка. Где аптечка она знала, поэтому они, взяв ее, сели на диван и, быстро вытащив осколки, обработали порезы, замотав все это бинтами. Оками уже почти перестала плакать, но все еще смотрела потерянными синими глазами в стену. А Мицуки просто не умея утешать словами, решила выразить беспокойство действиями, посадив малышку на колени и обняв. — Ты можешь мне все рассказать… В чем дело? Я могу подсказать, поддержать… Ну или хотя бы выслушать. Тебе станет легче. Скажешь? — получив в ответ судорожный всхлип и маленькие ручки, вцепившиеся в кофту, она решила интерпретировать его в «да». — Я тебе помогу. Пожалуйста, доверься мне. — последнее Бакуго произнесла с такой теплотой и уверенностью, что Шинко решилась рассказать. Вдруг если взрослые помогут, папа согласится вернуться.       — М-мне… — шмыгнув начала Оками не знаю куда девать глаза. — Мне позвонил папа. Он сказал… Сказал, что не вернется! Никогда. Что надо передать маме его слова… Что он всегда будет рядом… Ему надо к бабушке и дедушке. Я сказала ему, что хочу с ним! Но он и этого не разрешил! Я помню… Конечно, помню. Он говорил, что оттуда где они не вернуться… Но какая разница где?! Главное ведь вместе… У меня подруга с семьей тоже переезжали… Но вместе! Почему нам так не сделать? СФА… Нет. США! Уверена небо не так далеко, как оно! Да, и какая разница насколько далеко… — сначала Мицуки очень удивилась, и еще больше запуталась в причине таких эмоций у Ками, когда девочка сказала, что звонил Алекс. Но с каждым новым словом она была все в большем шоке. А после ей стало жутко стыдно. Она оставила, да не намерено, но все же, эту малышку одну в такой момент. Первые потери всегда самые сложные. И она, у которой этой потерей была кошка, которая прожила с ней с самого рождения до 6-летия, до этого живя с ее родителями несколько лет до нее, не могла даже представить как обьяснить… Нечто подобное.       Девочка в 5 лет встретилась со смертью совсем молодого отца, с которым как все знали она была ближе всех, и даже не полностью осознавая, что с отцом и что его уже никак не вернуть, была так разбита и потеряна… А Рио… Боже. Ее подруга ведь еще даже не знает об этом. Даже ничего не подозревала, уезжая. Она ждет его… Чтобы показать их малышку, чтобы разделить с ним эту радость. С другой стороны. Наверное и хорошо, что она не знает об этом…       И пусть Мицуки и сказала, что со всем сможет помочь, она не понимала, как объяснить, что такое смерть.? Она правда пыталась вспомнить, как это объясняют детям, но все что приходило в голову, казалось, максимально глупым или слишком жестоким, в такой момент.       — Милая, твой папа не просто куда-то уехал… Понимаешь… Он умер. Это еще называют смертью. Смерть — это когда тело умир… Черт! Как объяснить… Смерть — это когда тело настолько сильно сломано, ранено, что больше человек не может двигаться, дышать и… жить. Твоего папу сильно поранили. Смотри это, как с телефоном, если его ударить он сломается и выключиться навсегда, не как обычно для того чтобы подзарядиться. Как телефон после такого не включить, так и человека не разбудить. Не вернуть… То есть смерть — это… сон. Вечный. Человек никогда не проснётся, его тело ранено и уже не сможет жить. — Мицуки говорила, смотря прямо в глаза девочки, чтобы если та что-то не поняла увидеть это. Но когда увидела то, какая боль плещется в глазах девочки, выливаясь наружу в виде слез, снова ее обняла. И продолжила, надеясь, что продолжение утешит девочку. — Но умирает только тело. Душа после смерти отделяется от тела и отправляются на небо. Там они точно счастливы, на небо попадают только хорошие, поэтому твой папа там сможет отдыхать. Наблюдать за тобой, мамой и сестренкой.       Девочка ничего не говорила, просто сжимая ткань на спине Бакуго, пытаясь смириться и уложить в голове, что она навсегда потеряла связь со своим папой… Она слышала только отдельные фразы, которые говорила Мицуки, её словно кинули под воду. Слышала лишь отголоски, но суть того, что ей говорили она поняла. И перестала цепляться за уплывающее сознание. Ками уснула. Чему Бакуго была безумно рада. Поужинать так и не удалось, поэтому убрав всю еду, Мицуки отправилась спать.       Дальше все было смазано. Оками забрали к себе на время Бакуго. Было понятно, что за девочкой присмотреть, пока не кому. Пусть у матери роды и закончились, но преэклампсия все-таки прогрессировала. Во время родов произошел приступ. Ребенок цел, но у матери воспалились легкие и произошло кровоизлияние в мозг. Из-за чего их подержат подольше. Выпишутся они только через неделю.       Так вся неделя прошла мимо Мамору. Масару и Мицуки ее старались не беспокоить ведь понимали какой это для нее удар. Просто были рядом, когда имели возможность. Когда Рио настало время выписываться, Мицуки повезла девочку домой.       Когда они прошли в дом там уже была Шинко. Как оказалось их выписали чуть раньше, чем та обещала. Она оставила заснувшую Мамору, как они с мужем ее назвали еще до рождения, в колыбели и ждала их в гостиной. Женщина выглядела ужасно, словно оживший мертвец, но глаза у нее заблестели при виде Оками. Только не понятно от заботы или слез, ведь дочь была копией отца. Женщина обняла дочь, привычно погладив по голове.       — Знаешь… Малышка Мамору сейчас на верху и ты можешь ее проведать, если пообещаешь вести себя тихо, — проговорила женщина с вялой улыбкой. Она не знала стоит ли обсуждать с ребенком смерть мужа. А если говорить то что? Поэтому решила ее отвлечь от всего этого. В конце концов женщина, хотя какая женщина ей всего 26 лет, сама еще не разобралась в чувствах.       Девочка кивнула и тихо ушла. Она понимала, что взрослым надо что-то обсудить. Мать всегда смотрела на нее с такой неловкостью, когда ей надо было поговорить о чем то без ее присутствия. Пока шла на второй этаж, она успела уловить всхлипы матери и то что речь идет о нём. Когда она зашла в родительскую спальню матери и взглянула в колыбель, впала в ступор. — «И я такой была?.. Фу.» — Но не смотря на такие мысли на губах застыла улыбка. Впервые за эту чёртову неделю.       Пока внизу Мицуки успокаивала Рио и поддерживала как могла, Оками так и стояла любуясь на малышку. После Мицуки ушла. Рио взяла себя в руки и поднялась на верх. На удивление, маленькая соня всё ещё спала и утащила в царство Морфея старшую сестру.       На следующее утро мать все-таки поговорила с Оками. И это оказалось на пользу не только для девочки. Поделившись друг с другом, они почувствовали себя лучше. Ближе. На похоронах люди, понимая их скорбь, просто выражали сочувствие и отходили. Кроме Инко и Мицуки, там были только коллеги отца. Кто то из них и помог организовать похороны. Похороны были сделаны по японским меркам из-за отсутствия каких либо знаний и специалистов в сфере русских традиций. Мамору, Кацуки и Изуку оставили с дядей Масару. Оками нужно было присутствовать для церемонии.       Отпевание. Присваивоили каймё. Рахула.* Четки в руках, сутры и благовоние, которое девочка случайно выкурила 2 раза, но после исправилась.       Прощание. Мать как только увидела тело заплакала. Без звучно. Оками увидев не признала отца. Это была какая то сломанная кукла. Мужчина был полностью в пудре и благовониях. Но даже они не скрыли этот тошнотворный запах. От которого Оками скривилась и ушла к своему месту, понимая теперь что значит смерть. Снова сутры. Снова воскуривание, в этот раз Ками сделала всё правильно. Три раза.       Вынос гроба. Сначала положили цветы в гроб, потом цериманиальные предметы. Забивание гвоздей, в котором Оками не участвовала. Путь до крематория.       Кремация. Все разъехались. Остались только жена, дочь и священник. Опять сутры. Опять благовония. Гроб поместили в печь. Они ждали час, пока тело сгорит. За это время пепельноволосая успела разобрать написанное на мемориальной табличке, пересчитать все свечи и цветы. Полностью запомнить запах благовоний. Ладан. Она возненавидела этот запах, который вьелся ей в нос на недели. Лицо отца с фото. Кажется это было фото сделанное на медовом месяце.       Перемещение праха. То ради чего ее сюда взяли. Требовалось двум членам семьи умершего переместить кости в урну. Все кости в порядке от ног до головы… На этом похороны закончились. Они с матерью вернулись домой, забрав Мамору, хоть Мицуки и предлагала на день взять ее и Оками к себе, чтобы подруга отошла от всего произошедшего. И просто в тишине пошли спать.       Прошло 5 месяцев. Все устаканилось. Жизнь вернулась к будням. К ним иногда приходила Мицуки и Инко с сыновьями, которых оставляла с младшими Шинко. Мамору всё время спала, Кацуки пытался разбудить Мамору, а Изуку просто говорил о чем то с Оками, которая изображала будто понимала слова этого годовалого пупса. Ну рассказывал он действительно интересно и выразительно.       Оками старалась проводить больше времени с мамой. Ей было не по себе после потери отца, а у матери еще и выявили аспирационную пневмонию. Пусть лечение провели еще несколько месецев назад, сразу после родов, но у девочки было плохое предчувствие. От матери шел страный запах. Но та отмахивалась, забот у женщины было и так много.       И вот одним утром, Ками проснулась на крики сестры и пошла в спальню матери. Та не просыпалась. А Ками уже чувствовала этот тошнотворный запах. Зайдя в комнату, она просто упала, слезы полились ручьем, живот скрутило. Она подползла к кровати и говорила, чтобы мама проснулась, хоть и понимала, что с ней произошло. На вид ее мама как будто просто спала. Но уши и нос не давали обмануть. Сердце не билось, дыхания не было. А запах был знакомый. За этим запахом следовал запах ладана. Хотя в этот раз его скорее всего не последует. Как и самой церемонии.       Рядом все так же кричала Мамору, а девочка не знала как оторвать себя от матери, которые зажала в объятьях и все плакала. Она понимала, что той уже не помочь. Одно успокаивало. Она умерла во сне. Не было страха, сожелений и боли, как у отца. Последний взгляд был полным нежности. Последним косанием — материнский поцелуй в лоб. Последними словами, которые услышала мать: «Сладких снов». Она правда уснула.       Разжав в конце концов руки, Оками взяла сестру на руки и, успокоив, оставила в колыбели. Прямо рядом с кроватью, на которой лежал труп Рио Шинко. Она оставила с Мамору Сецуко, ту белоснежную волчицу, что призвала. Сама она спустилась вниз и взяла в руки домашний телефон. По которому несколько месяцев назад звонил в последний раз Алексей Лебедев. Она еще несколько секунд вспоминала номер скорой помощи. 119 или все-таки 110? Да и кому звонить. Скорой или полиции? Жаль она не знала номера тети Инко или тети Мицуки.       — Здравствуйте. Служба экстренной помощи. Что у час случилось? Назовите адрес, — раздался приятный звонкий голос. Девочка решила позвонить в скорую.       — Здравствуйте. Простите… Я не уверена куда мне звонить, — раздался осипший голос, после которого сразу раздался всхлип, который она не смогла сдержать. Девочка тут же заткнула себе рот и нос, чтобы снова не разрыдаться.       — Успокойся. Я тебе помогу. Что с тобой случилось? Скажи адрес места, где сейчас находишься, — женский голос стал более собранным и серьезным. Он внушал доверие.       — У меня мама умерла. Папы тоже уже нет… — сказала девочка, заставив себя говорить четко. Назвала адрес. После этого последовало молчание. Девушка сказала, что скоро к ней приедут. И что нужно будет открыть дверь людям, которые покажут ей специальное удостоверение.       Девочка забрала сестру и ждала тех о ком ей говорили. Минут через 20 приехала скорая. После этого приехала полиция. У нее пытались забрать сестру, но она отказывалась. Спустя некоторое время смерть подтвердили, документы оформили, тело увезли. Оками с Мамору отвезли в приют, при котором был дом малютки, куда отдали младшую. Где они жили до поступления Шинко-старшей в ЮЭЙ.       Мидория и Бакуго узнали о смерти подруги позже. Когда не дозвонились, а дом встретили оцепленным. Приют в который направили девочек был относительно рядом с их домом, но в садик пришлось ходить другой. Отношение к девочкам у женщин не изменилось. Инко не могла взять себе хотя бы одну из них. Она одна тянула на себе Изуку. Мицуки, пока только начинала карьеру и пусть имела стабильный заработок, он был средним. Но благодаря мужу они могли позволить еще одного ребенка. Что она и сказала Оками и предложила пожить с ними и если ситуация улучшится то они возьмут и Мамору. Но девочка отказалась. Она не хотела никуда идти без сестры от чего их и не выбирали приемные семьи. Ведь многие не могли потянуть второго ребенка. Впрочем, девочка не расстраивалась. Приют был не плох, относились к ним хорошо, она была рядом с сестрой и всё еще могла спокойно видеться с подругами матери.

      Так на чем мы остановились?

      Вступительный экзамен. Изуку работал над своим телом с Всемогущим, из-за чего забросил учебную программу. Но Мамору быстро разбирала с ним темы, а он и без нее в них разбирался, так что по учебе он не отставал. Бакуго, который после прошлого инцидента понял, что все ещё недостаточно силен, усилил напор на улучшение своего тела. Да и то как подкачался Мидория не осталось им не замечено, а он не желал, чтобы тот был на равне с ним даже в этом. От физической выносливости зависело доступное время использования причуды, ведь мышцы при использовании квирка напрягались так же, как при физ-нагрузках.       Для Мамору этот инцидент не изменил ровным счётом ничего. Разве что приходилось вникать во все темы на занятиях, чтобы потом помочь Изуку. Ну и у нее появилась компания в тренажерном зале, в виде Кацуки. Все тот же распорядок дня: подъём в семь, уроки до трех, тренажерный зал до четырех, тренировка причуды (последние года на маневренность, прочность изначально не знала себе равных) до шести, час на ужин в компании сестры, час на спарринг с сестрой (старшая не использует причуду, поэтому он не выглядит как избиение младенца он выглядит как обычное избиение), час на домашние задания, 10 часов на сон. Из-за того что она тратит за день энергии больше обычных людей, а потребляет эту энергию причуда. Хотя не важно сколько она использует причуду, её идеальное время для сна 10 часов. Причем так с самого появления причуды, она спала всегда дольше других детей. Так что возможно она просто засоня.       Так что она с уверенностью могла сказать, что они сильно изменились. Стали еще сильнее, гораздо. А Изуку сегодня еще и причуду передадут, что сделает из него темную лошадку, о способностях которой не знает никто. Включая его самого. И хоть она будущее видеть не умела, но была уверена. Они сдадут этот экзамен и все поступят на геройский факультет. Так что волновало ее одно... Попадут ли они в один класс?! И вот пока шла на экзамен она думала, к кому идти в таком случае и кто лучше поддаться ее детским-женским слезам.       Сегодня было воскресенье и Оками была дома, поэтому сама собирала ее. Экзамен идет 2 часа 10 минут. Воду всегда можно приобрести в автоматах с едой, позавтракала она дома, принадлежности для письменного экзамена выдают, а для практической части ей ничего не нужно, при спаррингах она всегда использует оружие, которое делает сама с помощью причуды. Так что нужна была только удобная одежда. А поскольку нигде не было написано про дресс-код, она сэкономила себе время и сразу оделась в одежду для практического экзамена! И шла она на легке, а все необходимое распихала по карманам куртки.       Впереди показалось здание академии. Людей вокруг было уже не много, все были внутри. ЮЭЙ производил неизгладимой впечатление... Гигантское здание, заходя в которое чувствуешь, что ты имеешь не малое значение. А какого будет на ежедневной основе здесь учится... Шинко быстро повесила куртку и прошла в аудиторию написанную на ее билете. Успела она впритык. Рядом с ней сидела девушка с оленьими рожками и ушами. А с другой стороны окно. За ними следили роботы и камеры, причем так пристально, что списывать и правда смысла нет. Но некоторые пытались, после чего их незамедлительно просили удалится из аудитории. Зачем вообще приходить на экзамен в лучшую академию в стране, не зная даже обычный материал... Вступительный был не экстра сложный, любой знающий материал сдаст. Да и времени с излишков. Полтора часа.       Мамору закончив немного раньше сдала бланк и вышла. Она купила воды и пошла в сторону аудитории, в которую всех поступающих на геройский факультет попросили пройти. Мидорию и Бакуго она как раз там найдет.       — Хэй! Кац-чан! Изу-чан! — она окликнула их так громко, что все обернулись на неё. Заметив это она быстро и неловко извинилась, поспешив к друзьям детства.       — Дура... Ты зачем кричишь так! Подходить не пробовала?! Идем уже. — рыкнул на нее Бакуго, едва не переходя на крик. Изуку скомкано пожелал доброго утра, получив такой же скомканный ответ. После чего они пошли догонять Кацуки, который уже занял свое место. Их были как раз рядом. Хоть на самих экзаменах их раскидали по разным углам, но тут распределили по школам. Пока они ждали, когда все пройдут и начнется выступление, Мамору уговаривала себя не спрашивать ничего про способность у Изуку. Слишком много ушей рядом. И сама не заметила как все расселись. Весь свет выключили, включились прожектора над сценой, там стоял Сущий Миг.       — Вы, все пришедшие на экзамен, добро пожаловать на моё шоу! Еу ка все скажите: "Хэй!" — в зале стояла полная тишина. До чего неловко... Мик видимо пытался со всех сбросить взвинченость и волнение. Не вышло, — Какой изысканный ответ. Тогда я быстренько расскажу о предстоящем практическом экзамене. Вы готовы?! Йе-е-е! — попытка №2. И снова тишина... Он похоже все таки издевается над ними.       — Это же герой голоса: Сущий Миг! Вот это да! Я слушаю его по радио. Невероятно! Все учителя в ЮЭЙ герои профессионалы. — Изуку начал параллельно с объяснениями Мика бормотать что-то.       — Заткнись уже. — Бакуго уже привычно заткнул его. Но они оба знали, что это работает временно.       — Как и указано в требованиях к поступающим, вы ребятки, после презентации, пройдете 10-минутное боевое испытание в городских условиях. После презентации собираемся в специальном боевом центре, понятно? Окей?! — объяснял Мик, но лично Мамору знать не знала, что за центр... Видимо их проводят. На экран за Миком вывели все варианты мест проведения экзамена.       — Иначе говоря, они не позволят кооперироваться с друзьями. — проговорил Кацуки, сравнивая свой билет с нашими.       — Ты прав. Хоть участники и идут один за другим по номерам, но нас распределили в разные точки. — так же взглянул Мидория на билеты. Их центры шли ровно по порядку. У Кацуки «A», у Мидории «B», у Шинко «C». — "Интересно, насколько будут разные города. Или там просто сама карта города отличается, а условия ровно такие же?" — ушла Мамору в свои мысли.       — Хорош пялиться. Иначе завалю. Блин, теперь я не могу тебя избить. — сокрушался Бакуго.       — Хах, Кац-чан, даже если бы вы были в одной точке, ты бы всё равно не смог бы этого сделать. Ты забываешь, что это геройский экзамен. Вот взял бы буклетик, знал бы, что мы против роботов сражаемся. Да и ты же сильный, избивать не про тебя, — лежа на парте, говорила девушка. Она понимала, что Кацуки просто запугивает Мидрию. Дрались они в последний раз в детском садике. И нет дело не в том, что они выросли. Они оба те еще дети. Она не далеко от них ушла, но ушла ведь! Он, просто, не видел смысла бить слабых. Но он находил другие способы издеваться над Мидорией. С чем она всё ещё боролась.       — Три разных типа злодеев расположены по всей зоне испытания. За каждого из них вы получаете очки, в зависимости от его сложности. Ваша задача использовать причуды и зарабатывать очки, уничтожая встречающихся злодеев. Естественно, нападать на других участников и делать что-то антигеройское – запрещено! — как и говорила Шинко, правила были очевидны. Пока мик говорил, на экране сзади него показывали мини анимацию, как в играх. Выглядело легко.       — Могу я задать вопрос?! — спросил какой то парень, подняв руку. После того как ему разрешили он сразу встал и на него навели прожектор. — В наших распечатках указано 4 типа злодеев, если это опечатка, то тогда ЮЭЙ – наиболее выдающаяся школа в Японии – должна стыдится! Мы пришли сюда на вступительный экзамен, потому что хотим стать первоклассными героями! Кстати, ты там. С кудрявыми волосами — указал он в сторону Мидории, Бакуго и Шинко. Мамору подумала бы на себя, но у нее были просто вьющиеся волосы, значит говорили не про неё. По крайней мере так она себя успокаивала.** — Ты бубнил там, всё это время. Это отвлекает. Если для тебя это развлечение, то тогда тебе стоит немедленно уйти.       — П-простите... — сразу же извинился Мидория заткнув себе рот руками.       — А ты не перебарщиваешь? Сам прервал объяснения, хотя наверняка об этом сказали бы дальше. Расслабься. Ты от нервов становишься излишне скурпулезным. Тот кому ты сделал замечание, просто, тоже на нервах. Простого замечания было бы достаточно, а решать какие у него намерения ты не можешь. Будь терпимее к людям, — сорвалась Мамору, когда смешки наполнили зал. Она понимала, что сама прерывает презентацию и так делать не стоит. Надо было просто забить. Но это было не в ее дрянном характере.       — А? Я не это имел ввиду! Прошу прощения! — парень, видимо, и правда просто разнервничался.       — Окей-окей! Поступающий 7111, отвечая на вопрос. 4 тип злодея стоит 0 очков. Проще говоря, он просто преграда. В каждой точке арены есть такой. Преграда, которая впадает в буйство при больших скоплениях людей. Его можно победить, но в этом нет никакого смысла. Советую вам его избегать.       — Большое спасибо. Простите, что прервал вас. — после парень сел и прожектор выключили.       — Понятно. Это что-то вроде препятствия, от которых в играх уклоняешься, верно? Да! Всё это на игру похоже! — послышалось где то впереди, словно озвучивая мысли всех присутствующих.       — На этом у меня всё. В конце я дарю вам, слушатели, подарок! Девиз нашей школы! Герой Наполеон Бонапарт однажды сказал: «Истинный герой никогда не прекратит преодолевать невзгоды жизни. Выходи за пределы возможного! PLUS ULTRA!»