Принц Версаче не должен умереть

Встав под теплые струи воды в душевой тренажерного зала, Хёнджин сделал несколько нервных вдохов и выдохов, провел ладонями по воздуху вдоль тела и прикрыл глаза, постаравшись собраться с мыслями. Перед глазами тотчас же встала фигура той девушки-визажистки: красивой, с умелыми руками, вечно флиртующей и жующей мятную жвачку. Порой случалось и так, что она смертельно раздражала своим постоянным щебетанием, перебивая музыку на радио и другие голоса, но то, что случилось… Похоже на страшный сон. Убита. Это слово как удар набатного колокола, как что-то потустороннее, словно не отсюда. К липкому смоляному страху неизвестности и недоверию добавилось и еще одно постыдное чувство неудовольствия и обиды. Да, Мин Наби теперь нет, погибла от чьих-то грязных и жестоких рук, но при чем здесь он, Хёнджин?.. Он всё это время, начиная с утра, с тех пор, как уехала Евон, был здесь — железо тягал. Откуда столько подозрительности и яда в голосе этого детектива Ли и что он вообще себе позволяет? Теплые струи воды продолжали смачивать лицо, течь по подтянутому жилистому телу и падать к ногам. Общественный бассейн… Легкий испуг накрыл так внезапно, что Хёнджин со всей силы ударил по крану рукой, выпрыгнул из душа, стянул полотенце, чуть не сорвав крючок, и поспешил выйти в раздевалку, после чего на подгибающихся ногах добрался до шкафчика и уперся в него вытянутыми руками, затем потряс мокрой головой и постарался отдышаться. Нужно будет написать Евон, попросить быть осторожной и предупредить, что отлучится в участок на некоторое время. Как лучше поступить? Что вообще делают в подобных ситуациях? До недавнего похода в участок Хёнджин имел неудовольствие общаться с полицией лишь один раз, когда к нему и друзьям, те тогда были подростками, приходил участковый и просил сделать музыку потише из-за жалоб соседей. Ну и на дороге был еще один, попросил документы на проверку, после чего благополучно отпустил. У Хёнджина есть час, уже даже меньше. Но если он не появится в течение этого времени, то что? Что этот детектив Ли может сделать? Следует прямо сейчас позвонить своим юристам и приехать уже с адвокатом? Или это только наведет на ложные подозрения, что Хёнджин к чему-то причастен? Прийти просто так, расслабленно? Тоже не годится, подстраховка нужна всегда. Хотя, в конце-то концов, у Хёнджина алиби расписано на целый день, что может случиться? Не наемного же убийцу он нанимал, чтобы устранить эту Мин Наби… Да и зачем ему это? Но а если детектив Ли мыслит именно в этом направлении?.. Хёнджин вновь потряс мокрой головой и обтер ладонями красное от прилившего жара лицо. Нужно взять себя в руки. Лучшая маска, которую можно сейчас надеть так, чтобы не треснула, — это маска «гламурной суки», как это любит называть Чанбин. Никаких эмоций, только холод и безупречная уверенность в себе. Взглянув на себя в зеркало, Хёнджин медленно прикрыл глаза, а когда вновь распахнул веки, то увидел перед собой не веселого парня Джинни с заразительным смехом и яркой улыбкой, а успешную богатую модель модного дома «Версаче» Хван Хёнджина, который плевать хотел, что там о нем подумают. Опоздание только подчеркнет образ. — Алло, Феликс? Отвлекись сейчас от всех дел и свяжись с моими адвокатами, на всякий случай, — проговорил Хёнджин в трубку в короткие минуты ожидания такси. Чанбин стоял рядом, практически вплотную и смотрел по сторонам, пристально вглядываясь в каждый угол. — Я потом всё объясню, сейчас еду в участок, а ты займись этим. Потом напиши в сообщении все имена. Отлично, — отключившись, Хёнджин засунул все пальцы, кроме больших, в карманы джинсов и повернулся уже к Чанбину: — Сначала заедем домой, я переоденусь во что-то презентабельное, а только потом в участок. — Одобряю. Нечего перед копами стелиться, — активно закивал Чанбин, сложив руку на пристегнутую к бедру кобуру, вечную свою спутницу. — Одно только понять не могу: у всех девок массовый ПМС или чё? Нагём от меня морозится, Евон тебя ревнует, шапку эту красную всё волки никак сожрать не могут, теперь еще и вот… девчонка эта симпатичная… Жаль ее, и тридцатки не прожила. Кому это надо? Ну, кокнуть ее? — Не знаю, но надеюсь, что скоро все всё выяснят, — грудь Хёнджина приподнялась от тяжелого вздоха. — Послушаем, что нам скажет детектив, а потом подумаем о мерах безопасности. Странно, что полиция позвонила именно мне, а не в администрацию модного дома или фотостудии, в которой она работала… Я ведь только один из клиентов… Этот вопрос и вправду не давал ему покоя, но Хёнджин старался напоминать себе, что скоро всё должно выясниться, а пока сел в машину. Уже дома он принарядился в серый деловой костюм с широкими штанинами и белую водолазку, надел лакированные туфли, причесал платиновые волосы и нанес легкий, едва заметный макияж, который должен был подчеркнуть остроту взгляда. Таким Хёнджин и явился в участок — надушенным дорогим парфюмом, уверенным, холодным и смотрящим на всех свысока. Никто не имеет права предъявлять ему подобные обвинения и разговаривать, как с мышью. Никто. Даже полиция. Участок кипел собственной жизнью: проносились ведущие под руки преступников инспекторы полиции, другие сидели за журнальным столиком и переговаривались, еще один молодой офицер стоял, помешивая сахар в пластиковом стаканчике и втыкая в стену. Звонки, разговоры, звук ударяющих по клавиатуре пальцев, и среди всего этого безобразия — крашеный в цвет волос Круэллы инспектор, подходящий прямо к ним. Полицейский тряхнул рукой, взглянул на наручные часы и сделал глоток кофе. — Вы опоздали на… Если когда детектив Ли звонил, было сорок семь минут, то вы должны были быть через час… а пришли позже на… — начал было считать инспектор, прищурившись, но его тут же грубо оборвали: — Слыш, счетовод крашеный, я тебя ща на ноль поделю! — крикнул Чанбин, нервно всплеснув рукой. — Давай веди к этому вашему детективу Ли и закончим с этим абсурдом! У нас слишком много дел! — он сделал пару шагов вперед, толкнув инспектора плечом, хотя сам, собственно, не знал, куда направляется. Полицейский только недоуменно проводил Чанбина взглядом и повернулся к Хёнджину: — Нам туда… Направо, — проговорил инспектор и, глотнув еще кофе, пошел первым, не оборачиваясь. — Не беспокойтесь, пожалуйста, господин Хван, вас только расспросят. Мы выяснили, что несколько последних жертв так или иначе имели связь с вами, и нашли это несколько… м-м-м… Странным. Но никто вас не подозревает, — заверил инспектор, но Хёнджин не слишком-то этому верил, и кажется, это отразилось у него на лице. — Проходите и не волнуйтесь, мы только зададим вам пару вопросов, — добавил он, открывая дверь в допросную. — И расслабьтесь, — продолжал он убаюкивающим тоном, словно чувствуя себя неловко, — мы не будем ничего… — Булка, не разбалтывай все государственные тайны, — оборвал появившийся словно из ниоткуда детектив Ли, стянув в себя пиджак и повесив на спинку стула, на который присел, вальяжно закинув ногу на ногу. — Присаживайтесь, господин Хван, и желательно поскорее, вы и так опоздали. Детектив Ли сделал пригласительный жест, приподняв уголок рта, на что Хёнджин только поджал губы и сел, сложив руки перед собой на стол. — Скажите спасибо, что вообще пришел. У меня довольно плотный график, а мне пришлось пожертвовать свободным временем ради вас, — практически в тон детективу Ли ответил Хёнджин и внимательно проследил за вторым полицейским, тем, кого назвали булкой. Тот сел, засучил рукава и открыл крышку вмиг зашумевшего ноутбука. — Надеюсь, надолго вы меня не задержите. — Это будет зависеть от ваших ответов, — детектив Ли потряс бумагами, взглянув на Хёнджина исподлобья, и положил на середину стола фотографию Мин Наби — визажистки. — Вы знакомы с этой девушкой? — Да, она устроилась в фотостудию, в которой проходят мои фотосессии, совсем недавно. Может быть, около месяца назад, — ответил Хёнджин, не видя смысла скрывать правду. Хотя в сердечке тут же что-то ёкнуло. — Безусловно, жаль хорошую девушку… Она всегда улыбалась, сколько я ее помню, иногда делала сомнительные комплименты, но работу свою знала, взяли не зря. Только я не понимаю, какое отношение всё это имеет ко мне. — Скажите, пожалуйста, может быть, у Мин Наби были какие-то странные привычки? Или враги? Попытайтесь вспомнить что-то необычное, пожалуйста, — мягко проговорил второй полицейский, и только сейчас Хёнджин рассмотрел имя на нашивке его пиджака. Ян Чонин. — Мы установили, что она сирота, из родственников — только бабушка и сводный брат, не родной ни по матери, ни по отцу. Вы ничего об этом не слышали? — Я никогда не общался с Мин Наби, — покачал головой Хёнджин, начиная раздражаться, и больше всего — из-за нечитаемого и холодного взгляда детектива Ли. — Из привычек могу вспомнить только то, что она постоянно жевала мятную жвачку, пока меня красила, и всё. Вы так и не ответили на вопрос, при чем тут я. — Здесь вопросы задаем мы, господин Хван, — елейным голосом проговорил детектив Ли и положил на стол вторую фотографию смутно знакомой девушки. — Эту госпожу зовут Чон Соль, несколько дней назад она была жестоко убита в темном переулке несколькими ударами по голове. И она тоже — не поверите! — погибла после недолгого общения с вами. — Присмотритесь получше, — мягко попросил инспектор Ян. У них что, какие-то игры в плохого и хорошего полицейского? Настолько избитый и банальный прием, что Хёнджину захотелось просто встать и уйти, потому что он не понимал одного — какое отношение он имеет к этим убийствам. И всё же взял в руку фотографию, приглядевшись получше. Что-то знакомое просматривалось, но вспомнить что-то конкретное, когда мимо тебя за сутки проходят десятки девушек, трудно. Однако, кажется… — Милан? — спросил Хёнджин скорее сам у себя, чем у детектива Ли. — Точно, я разыгрывал браслет и подарил его ей. Она тоже… была убита?.. — К несчастью, — хмыкнул детектив Ли, однако в его глазах мелькнуло что-то новое — жгучий интерес. — Браслет, правда, при ней обнаружен не был. Скорее всего, украден после убийства. И вот еще что, — на стол полетела третья фотография, — эта девушка была задушена цепочкой «Версаче», которую так же вручили ей вы лично в руки здесь, в Корее. А эта девушка… — снова фото улыбающейся блондинки, на которое Хёнджин взглянул уже с содроганием. Количество жертв просто сводило с ума, а в происходящее верилось с трудом. — Погибла в результате нескольких ударов по голове, также была снята подвеска с цепочкой, и я готов дать голову на отсечение, что тоже бренда «Версаче», амбассадором которого вы являетесь. Ну и, к слову… — детектив Ли снова наградил Хёнджина едкой усмешкой, привстал, опершись на кулаки, нависнув, словно тень. — Каждую из этих побрякушек подарили этим девушкам вы, после чего они скончались. Хёнджин не поднимал глаз, смотря перед собой на четыре выложенных фото и, кажется, не моргая. Взгляд остановился на каждой из них: на их улыбках, на их красивых лицах, пышущих здоровьем щеках. Затем всё словно поплыло, дыхание участилось, в груди свело судорогой. Хёнджин понимал, что от него ждут каких-то ответов, но их не было. До сегодняшнего дня он знать не знал, что творится что-то подобное, и сознание до сих пор отказывалось принять реальность. Тень нависла сильнее, так угрожающе, что Хёнджин невольно отпрянул, прижавшись к спинке стула, но быстро взял себя в руки. — Может, принести вам воды? — спросил инспектор Ян, вполовину опустив крышку ноутбука, в котором до того старательно что-то записывал. — Мы понимаем, что это шок для вас и такое тяжело осознать, но нам нужна ваша помощь. Если наше предположение верно и кто-то охотится за украшениями или… — За украшениями? О нет, вряд ли, — детектив Ли поцокал и толкнул языком щеку. — Вы знакомы с серийными маньяками, у которых есть определенный, скажем так, бзик? Сначала дарить что-то, а потом ревновать подаренное или проданное и забирать назад не самым вежливым способом? Что скажете, господин Хван? — Что я скажу?.. — практически прошипел Хёнджин, окончательно выйдя из оцепенения. Словно ведром холодной воды облили. — Что вы ненормальный, вот что я скажу! И я уверен, что если вы мне скажете даты и время, то выяснится, что у меня есть алиби, потому что каждая моя минута расписана! Я не просиживаю штаны дома! Я понятия не имею, что тут происходит, но если вы хотите повесить всё на меня и закрыть дело, то нет! Не выйдет! — Слышали такое понятие как «соучастие», господин Хван? — детектив Ли поднялся со стула и медленно обошел Хёнджина со спины. В какой-то момент захотелось встать и треснуть стулом. — Допустим, я ошибаюсь и это не вы, тогда кому же это нужно? Расскажите нам побольше о своих врагах и конкурентах… Или таких нет? — Нет! Единственную свою проблему я поручил вам, и вместо того, чтобы искать мою сталкершу, вы отвлекаете меня от дел, обвиняете невесть в чем и имеете наглость выдумывать какой-то гребанный бред! Вот найдите ту девушку, у нее и спросите! А вдруг она кого-то убивает?! — разъяренный Хёнджин подскочил со стула и резко развернулся, глядя на детектива Ли сверху вниз. — Да? По-моему, не стоит повышать голос на детектива, от которого… — Детектив Ли! — оборвал его инспектор Ян. — Давайте все угомонимся и поговорим конструктивно! Сядьте оба! — он стукнул ладонью по столу, и только тогда все более-менее успокоились, хотя в допросной уже словно горел пожар и изливался дымом: настолько стало жарко и тяжело дышать. — Мы уже занимаемся вашим делом и заявлением, ждем ответ из аэропорта, с ними не так легко было договориться. И нас посещала та же мысль, что эта девушка может быть причастна. Очевидно, что убийства происходят либо из ревности, либо из… Не знаю из чего, первая версия наиболее вероятна. Поэтому расскажите, пожалуйста, больше о тех, кого вы можете подозревать. Вы очень поможете следствию. — Да что рассказывать?! Откуда я знаю?! У меня есть девушка, модель и актриса, мы с ней счастливы вместе, я и понятия не имел, что кто-то кого-то убивает! И кстати говоря! — Хёнджин всплеснул руками и потянулся к единственному стакану воды, что стоял на столе, после чего помахал перед потным лицом ладонями. — Советую вам заняться тем, чтобы предоставить охрану моей девушке! Если дело в ревности, то она может пострадать, а я не могу охранять ее двадцать четыре на семь! Засим откланиваюсь! Хёнджин поднялся со стула, сделал нервный кривой поклон и направился к двери, как вдруг в допросную влетела Евон, сходу швырнувшая сумку на стол и уставившись на полицейских. — Что вы себе позволяете?! Ваши крики и обвинения слышны в коридоре! Чтобы Хёнджин? Кого-то убил? Из-за цацек, которых у него самого гора с пригорочком?! Вы точно учились в полицейской академии, а не проходили месячные курсы «как стать детективом за пять минут»?! — Евон вплотную подошла к Минхо, вырвав руку у попытавшегося остановить ее Хёнджина, и тыкнула пальцем детективу в грудь. — Еще одно обвинение с вашей стороны, и клянусь, я подключу все свои связи, чтобы вас вышвырнули отсюда и больше не запускали ни в один участок! — О, а вот и подружка явилась! Замечательно! Первая подозреваемая! — бросил ей в лицо Минхо, весь напрягшись и вытянувшись, как струна. — Чтобы доказать, что я действительно учился, то расскажу вам одну вещь: если убийства происходят на почве ревности, то первым, кого будут подозревать, это подружек или супругов! Очень простой вывод, как мне кажется! — О нет, Евон в это не впутывайте! — крикнул Хёнджин, отодвинув Евон себе за спину. Инспектор Ян же зажал уши руками, предварительно захлопнув ноутбук. — Этот разговор между нами, а она при чем?! Да и у нее тоже график по минутам расписан! — Во-первых, господин Хван, ваша подружка первой заявилась сюда и начала угрожать детективу, что уже само по себе статья! И если вы не хотите перейти из этой комнаты сразу в изолятор, то поумерьте пыл и успокойтесь! А во-вторых, — Минхо схватил со стола бумаги и потряс ими перед Хёнджином, — проверкой мы обязательно займемся, вы можете не сомневаться! — Вот и займитесь, а не отвлекайте занятых людей от их дел и досуга! — бросила ему в ответ Евон, выглянув из-за плеча Хёнджина, как вдруг заметила, что в допросной появился еще один человек. — А ты что тут забыла?! И без твоего участия тошно! — крикнула она, уже совсем не сдерживая ярости, на что Нагём только сжала ладони в кулаки и, цокая каблуками, прошла вглубь комнаты. — А я здесь, потому что работаю! Успокойся, истеричка, ты так ничего не добьешься! Детектив, — она высокомерно уставилась на Минхо, — позвольте представиться: Ли Нагём, секретарь господина Хван, и уже позаботилась о том, чтобы позвонить его адвокатам. Отныне мы будем говорить с вами только в их присутствии, а сейчас пойдем отсюда. И если вы откроете рот, я прямо здесь, не отходя от кассы, сама на вас заявление напишу за оскорбление достоинства личности и ничем не подкрепленные обвинения! — О-о-о, а такими заявлениями ты типа прекрасно помогла! — Евон уперла руки в бока и стиснула челюсти. — Но вообще, я с ней согласна впервые в жизни! У вас нет никаких доказательств, только ваши тараканы в голове, детектив! — А у нас тут складывается интересная картина! Вас сюда никто не приглашал, это первое, второе — выйдите все вон! Вас это не касается, господин Хван, мы с вами еще не закончили! — Минхо одарил Хёнджина злым ядовитым взглядом, схватил Евон под руку, успел сделать шаг и ощутил мощную пощечину, да такую, что остался след от длинных ногтей. — Так… — прошипел он. — Кто-нибудь, выведите отсюда этих полоумных! И больше не запускайте! Теперь Минхо схватил за предплечье уже Нагём, но снова ощутил удар, только теперь куда сильнее, сделанный явно мужской рукой. Чанбин схватил его за складки на одежде и встряхнул, не обращая внимания на то, что Чонин отчаянно призывает всех успокоиться. — Еще раз тронешь ее — я тебе оторву содержание твоих трусов! Нам сегодня хватает шибко умных и приставучих, и вы уже в списке! Ты в порядке? — уже куда мягче спросил Чанбин, повернувшись к ошалевшей Нагём. Он и отвернуться не успел, как получил ударом колена в пах, согнулся пополам, а потом оказался прижат грудью к столу. Минхо уже доставал наручники, однако не успел застегнуть первое кольцо и сам грохнулся на пол из-за подсечки. Подключился Чонин и толкнул Чанбина к стене, приготовился нанести удар, был схвачен за кулак и брошен на стол, тут же громыхнувший под напором упавшего на него тела. Минхо вновь поднялся с наручниками, успел ободрать ими запястье Чанбина, уклонился от удара, пригнувшись к полу, пнул коленом оппоненту в поясницу, однако не успел — сам получил по виску косым, но болезненным ударом. Еще чуть-чуть, и успел бы сломать нос. Чонин тоже не остался в стороне, кинувшись на Чанбина, при этом толкнув Нагём, и прицелился ребром ладони в шею, затем вскрикнув от боли в перехваченной в полете руке. Не телохранитель, а терминатор какой-то. Минхо вновь попытался напасть и не успел: на шум сбежались другие полицейские и встали между растрепанными и разъяренными мужчинами, принявшись кричать с приказом угомониться. — Евон, Нагём и Чанбин, выйдите, пожалуйста, пока хуже не стало! — несмотря на вежливость, тон Хёнджина не терпел возражений. — Не надо сажать их в изолятор, я вас прошу! Они просто немного расстроены, — он подтянул к себе опрокинутый стул и уселся на него, оглядывая всех по очереди. — Я закончу и выйду! Господа детективы, давайте продолжим… — деловитым тоном проговорил Хёнджин и тряхнул головой. Нагём окатила Минхо неприязненным взором, Евон злобно хмыкнула, а Чанбин показал кулак, после чего всех троих вывели, а Хёнджину оставалось надеяться только на то, что никого не упрячут за решетку на пару суток. Давать взятки было не в его принципах, особенно если дело касается закона, но здесь он в случае чего не имел представления, как еще можно помочь тем, кто за него заступился, но только всё испортил. — Простите их, они только хотели как лучше, — сказал, наконец, Хёнджин, чтобы нарушить неловкое молчание. Минхо только ослабил галстук, снял его через голову, отчего воротник рубашки неаккуратно приподнялся, и швырнул на пол. — Женщины в вашем окружении дай боже: одна с когтями, как у росомахи, — Минхо взял телефон и посмотрел на три оставленных на щеке царапины, — вторая вежливо и дипломатично угрожает, третья в вашем окружении кого-то убивает. — Третья?.. Так вы полагаете, что убийца — женщина? — спросил насилу успокоившийся Хёнджин. — Тогда чего вы на меня-то с обвинениями набросились? — В уголовном деле ничего нельзя исключать, даже самый безумный поворот событий. Как-то я расследовал убийство в доме престарелых, так убийцей сиделки оказалась бабушка божий одуванчик, вышивающая снегирей и поющая когда-то в церковном хоре. Так еще и додумалась кровь питьевой содой отмыть и улики подбросить одному парню, — проговорил Минхо, продолжая рассматривать себя во фронтальной камере. — Так что уж не обессудьте, но у меня свои методы расследования. И я буду подозревать всех и каждого, пока не докажут обратного. — Может, это всё просто совпадения? — предположил Хёнджин, хоть и сам не верил в хоть какую-то вероятность такого исхода. И взгляд полицейских подтвердил, что он сказал глупость. — Ладно, согласен… Но поймите, я правда не имею никакого отношения к тому, что происходит. Если бы не вы, то и не узнал бы!.. Каждую из этих девушек, кроме Наби, я видел по одному разу, и то только потому, что они мои фанатки. — И всё же старайтесь по возможности не уезжать из города до выяснения всех обстоятельств. Предупреждайте, если что вдруг. И вот еще что: если кто-то будет проявлять к вам активные знаки внимания или вы заметите что-то странное, то звоните, номер у вас есть. Также мне нужны будете вы и все ваши шизики, когда мы сузим круг подозреваемых и отыщем девушек из самолета, подходящих под ваше описание, — детектив Ли написал что-то на одной из бумаг и передал Чонину. — Теперь можете быть свободны, не смею задерживать. — И обязательно звоните, потому что жертвой может стать любая из тех, от кого вы получаете подарки или кому оказываете внимание! — крикнул вдогонку инспектор Ян, и Хёнджин откланялся, затем выйдя из допросной. Немного погодя Чонин тяжело вздохнул и повернулся к Минхо с укоризненным взглядом. — Ну и что это было?! Если бы вы не набросились с обвинениями на очевидно невиновного человека, этого бы не случилось! Теперь башка болит!.. — Чонин схватился за лоб и болезненно простонал. — И чего мы добились? — Я бы не стал недооценивать наше маленькое приключение, — покачал головой Минхо, постучав пальцами по столу. — Мы выяснили даже больше, чем я планировал. У господина красавчика есть невеста с довольно неслабым ударом и секретарша, и они — первые подозреваемые после сталкерши. — Они просто защищали свое… — мягко возразил Чонин. — Вот именно. «Свое», — Минхо причмокнул и подмигнул. — Надо бы к ним обеим присмотреться получше, ну а пока займемся формальностями. Вернее, ты ими займешься, а я возьму на себя переговоры с аэропортом и поиск девчат, которые могут оказаться нашей убийцей, — он в предвкушении потер ладони друг об друга, а затем посмотрел в пышущие яростью глаза Чонина. — Что не так? — Вы же не хотели этим заниматься и спихнули на меня! — Ну а теперь мне стало интересно, а ты пока можешь поговорить с ближайшими родственниками убитой Мин Наби, чтобы сразу исключить из круга подозреваемых и дать нам заниматься делом нормально, без вот этого всего… — не глядя на Чонина, пролепетал Минхо, и чтобы избежать возражений, переместился к двери, показав два больших пальцах. — Молодец! Я очень рад, что ты согласился! И что бы я без тебя делал? — спросил он напоследок, послал воздушный поцелуй и скрылся, оставив Чонина в легком недоумении.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Время снова практически перевалило за полночь, когда Чонин оторвался от монитора домашнего компьютера и лениво потянулся к кнопке печати, трижды промахнувшись. Из-за зевоты и полудремы глаза застелили слезы, кровать так и манила, чтобы, не ополаскиваясь в душе, лечь на нее и сладко проспать часов двенадцать. Мало того что расследуют дело о серийном маньяке, так еще и получили строгий выговор от руководства за то, что не следуют протоколу, и за тот бедлам в участке. Но Ли Минхо все всё равно побаивались, он уже не раз грозился перейти в какой-нибудь другой отдел в пригороде, так что за него держались мертвой хваткой. А вот теперь Минхо еще и стряхнул на Чонина грязную работу. Проверив, все ли листы с отчетом об алиби Хван Хёнджина распечатались, Чонин кивнул сам себе, постучал бумагами об стол, чтобы сравнять их, и педантично прикрепил в папку, после чего бережно отложил ее на край стола. Весь сегодняшний день прошел в разъездах ради сборки видео с камер наблюдения в разных концах города да бесед с теми, кто может подтвердить, что Хван Хёнджин был… Везде. Нудная работа, самая не любимая часть. А главное — и так ведь было понятно, что этот красавчик не виновен! Бесполезное занятие. Отчасти Чонин был даже рад той потасовке в участке, хоть какое-то веселье, но вот легкая ссадина и синяк на лбу красоты не добавляли. Самая грязная работа была сделана, осталось только поговорить с родственниками погибшей для отчетности, а потом уже будет поинтереснее. С этой успокаивающей мыслью Чонин заснул и открыл глаза по будильнику, словно и совсем не спав. Ночь пролетела, как одно мгновение. Сонно потерев глаза, он не стал дожидаться возобновления мелодии и сразу направился в ванную, умудрился заляпать пастой ковер, надеть наизнанку рубашку, на несколько минут зависнув из-за того, что пуговицы застегиваются как-то неправильно, потом черепашьим ходом добрался на машине до участка, чтобы отметиться, и только затем отправился в не самый приглядный райончик с россыпью стоящих в возвышающемся рядке домами. Стойко преодолев все лестницы, Чонин отдышался, сложив руки на колени, и в несколько шагов оказался у самого красивого и большого дома в округе, позвонив в звонок. Как только ответили, показал в камеру удостоверение. — Здравствуйте… Нас предупреждали, что вы зайдете, можете проходить, — проговорил опрятный, несмотря на потертую домашнюю одежду, молодой человек. Нетрудно догадаться, что это тот самый сводный брат Мин Наби — Чхве Юсун. — Располагайтесь на кухне, сейчас привезу бабушку. — Да не надо меня везти, авось руки еще в порядке! — скрипучим голосом крикнула старуха и въехала на просторную кухню на инвалидной коляске, оценивающе взглянув на Чонина. — Вы что, практикант? Выглядите так, как будто младше моей кошки, а ей уж восемнадцать годов стукнуло! Еще и крашеный! Чонин натянул улыбку. Наверное, он никогда не привыкнет к пренебрежению и недоверию к молодым сотрудникам от старшего поколения, а иногда и от ровесников. А между прочим, он уже признанный инспектор и к нему приходят советоваться более старшие! — Нет, я инспектор Ян Чонин, расследую дело гибели Мин Наби. Примите мои глубочайшие соболезнования, — Чонин глубоко поклонился, но по скривившемуся лицу старухи понял, что его сочувствие здесь излишне. Все знают, что оно не до конца искреннее и по-настоящему на гибель человека не наплевать только его близким. — Простите, что пришел столь ранним утром, но мы хотим поскорее опросить родственников, чтобы найти убийцу. Есть ли кто-то, кто мог желать Мин Наби зла? — Да херова гора человек, — прошипел Чхве Юсун, усевшись во главе кухонного стола. Однако тут же подорвался, стоило только старухе указать ему на чайник. Чонин же достал бумагу, планшет и на всякий случай включил диктофон. — Она как устроилась работать сначала в одно крутое место, потом в другое, так у нее сразу столько завистников появилось. В интернете писали, мол, кому насосала… Пардон. — Да ничего, — махнул рукой Чонин, слышавший словечки и похуже. — Но чтобы прям кто-то желал ей зла, таких нет. Только бывшая подружка, с которой они с Наби еще песок вместе жрали, та вообще ядом извелась. Прекратили общаться они. Мне сестра всё рассказывала, наши родители как поженились, мы с ней сразу подружились. Айщ!.. — зашипел Чхве Юсун, пролив воду на носки с изображением дракона, символа дома Таргариенов из «Игры престолов». Чонин бросил мимолетный взгляд и тут же отвернулся, записывая дальше. — Как родители погибли в автокатастрофе, так вообще вместе были. И бабушку вот к себе забрали. — Уговорили меня, чтобы я вам жрать готовила, — поправила старуха и хрипло покашляла. — И вообще! Это мой дом, который я дочке своей, мамке Наби, подарила, когда она замуж вышла! Но владелица до сих пор я! Чонин тут же осмотрелся: дом был обставлен так, словно здесь жили люди достатка выше среднего. На это намекали хорошие, богато расшитые ковры, дорогие статуэтки на полках, посудомоечная машина, мультиварка, явно качественно сделанный ремонт и зеркало с подсветкой. Созрел вопрос. — Не сочтите это за то, что я лезу к вам в кошелек, но… Откуда столь дорогие вещицы? — спросил Чонин, указав на полки. — Наби занималась коллекционированием? — Да че уж, зарабатывала хорошо девка своими красками, вот и накупала на аукционах всякую дрянь, — скрипуче, но как-то безрадостно рассмеялась старуха. — Дочь с зятем погибли больше пяти лет назад, я там все эти ее курсы оплачивала, дом был чуть не развалиной. Ну как сказать, не фешенебельный был дом, — добавила она, когда Чхве Юсун поставил на стол три чашки горячего чая. — А Наби как деньги начала получать, так и ремонт хороший сделала, мебель новую купила, мне вот обещала модное современное кресло… Не дожила девка, сам понимаешь, сынок. Не будет у меня кресла. Старуха попыталась сказать это всё непринужденно, напирая на материальное, но Чонин заметил глубокую скорбь, залегшую в ее глазах и морщинах. Пережить дочь, потом внучку — тяжелый удар судьбы для любого, и дальше уже было спрашивать как-то неловко. Однако работа такая — переступать через собственные и чужие эмоции, как бы гадко это ни звучало. — Хотя зачем мне это кресло… Завещание успеть бы составить. На Наби хотела дом переписать, теперь вот на этого увальня придется, пусть и не родной. Но нянькала его тоже, помогает мне тут, че уж, — старуха указала головой на Чхве Юсуна, поставившего на стол вазу с конфетами и вновь севшего за стол. — За что я премного благодарен. А то как Наби ремонт сделала и забор новый поставила, наши родственники слетелись, как воронье. То в гости им, то еще что. Этот, дядька Наби, брат ее матери, как свалил куда-то по молодости, так и почти не объявлялся. На похороны-то к сестре чисто формально на пять минут заехал, — Чхве Юсун покачал головой, стиснув зубы. — Когда бабушка не ходячая стала, ни воны не выслал ни на лечение, ни на что, а тут сюрприз! Заехал он! Типа проведать, племянницу почтить. — Так-так-так, а вот это интересно, — проговорил Чонин, оторвавшись от бумаги и сделав глоток чая. Может, они ошиблись и конкретно это убийство не нужно приписывать той бешеной маньячке, а на самом деле собака зарыта в получении наследства? Ну или же обезумевшая от ревности девка, сама того не зная, кое-кому помогла. — Пожалуйста, назовите имя этого человека и скажите, где его можно найти. Очень хотелось бы с ним побеседовать. — Пак Донмин, — сказал, словно выплюнул, Чхве Юсун. — Дам вам его домашний адрес и адрес офиса, в котором он работает. Но ему хрен че светит, бабушка его знать не хочет. Да, бабуль? — Имя его больше постарайтесь не произносить, — клацнула зубами старуха. — Не боись, внучок названый, перепишу всё на тебя. Нотариуса бы на дом вызвать, завещание составить… А то я ж чувствую, что долго не протяну. — Ну ладно тебе, бабуль! Еще всех нас переживешь! — бодро воскликнул Чхве Юсун на что старуха только невесело хмыкнула. — Этого-то я и боюсь… Чонин больше не стал напирать, решив не бередить ни душу старухи, ни самому не печалиться. Только посоветовал хорошего нотариуса, взял все нужные адреса и откланялся. Странное дело: кое-кому, видимо, очень даже повезло, что за него сделала грязную работу бешеная маньячка, облегчив доступ к наследству. Но даже если они ошибаются и на сей раз ревность не при чем, то Пак Донмин несколько просчитался, решив, что дом теперь достанется ему вместе с дорогой коллекцией статуэток. Нельзя сбрасывать и эту версию со счетов, так что с подозреваемым придется пообщаться. Но сейчас у Чонина была другая задача — забрать видео с камер наблюдения в бассейне «Аквамарин». Убийца не мог не запечатлеться, и даже если он надел самую бесформенную одежду, станет понятно, мужчина это или женщина. А пока путь как назло был весь усеян красными сигналами светофора, Чонин призадумался. Хван Хёнджин сказал, что Мин Наби делала ему сомнительные комплименты. Если ее убили из-за ревности, то кто мог об этом знать? Или одного того факта, что у Мин Наби была возможность прикасаться к Хёнджину и стоять так близко с ним, оказалось достаточно? Так или иначе, кто-то знал о Мин Наби достаточно, чтобы ее убить. В соцсетях она публиковала одну-единственную сторис, где показала место работы, но а так была тише воды, ниже травы. Возможно, как раз из-за зависти знакомых. Но ведь убийца точно был осведомлен о том, по каким дням и в какое время Мин Наби ходит в бассейн… Клубок, который так сразу и не распутаешь. Убийца отслеживал или отслеживала, кто был рядом с Хван Хёнджином в тот или иной момент времени, а потом, скорее всего, убивала тех, к кому было проще добраться. Но Мин Наби… Ее убийство словно выбивалось из общей картины. Никаких пропавших украшений, убита не в темном переулке, как остальные, а в общественном месте. Почерк злоумышленника уж очень сильно отличался от всех предыдущих дел, и Чонина это сильно напрягало. Как только засветил зеленый сигнал, он значительно ускорился, надеясь добраться до бассейна побыстрее. Уж очень хотелось взглянуть на записи с камер и понять, насколько следствие в тупике.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

— Я что-то не уверен, что с твоей стороны будет хорошей идеей меня накрасить самостоятельно, — проговорил Хёнджин, послушно сидя на стуле перед зеркалом, пока Нагём доставала тональный крем и спонжик. — Что-то мне после Наби как-то не по себе… Как думаешь, может тебе стоит держаться поближе к нашим? Чанбин, например, будет очень даже за то, чтобы ты у него погостила месяц-другой, — Хёнджин улыбнулся, когда Нагём повернулась к нему с таким лицом, будто ничего не понимает. — А Евон… Думаю, ей тоже следует держаться сейчас ко мне поближе и везде ездить с телохранителями. — Странно. А мне показалось, что чем ближе к тебе девушка, тем для нее это становится опаснее, — хмыкнула Нагём, попшикав на лицо Хёнджина очищающим средством и затем принявшись накладывать тональный крем. — Ты за меня не беспокойся, я сильная девочка. Сама могу и кран починить, и интернет провести, и бетон залить. Бассейн, вон, с подругой себе дома устанавливала, так что… — Нагём усмехнулась и медленно склонила голову набок, поведя плечом, мол, такая вот я молодец. — Я в тебе и не сомневался, но всё равно как-то страшно… Мне было бы спокойнее, если бы с тобой чаще рядом бывал Чанбин. Не могу рисковать ни тобой, ни Евон, — тяжело вздохнув, Хёнджин постарался расслабиться и прикрыл глаза, пока Нагём продолжала колдовать над его лицом. — Обещай об этом хотя бы подумать, ладно? — Ладно-ладно, беспокойный ты мой, — ответила Нагём, наложив легкие румяна. И спустя несколько минут наконец проговорила: — Ну вот, настоящий принц, можешь идти и блистать на своем званом вечере. А я тут посижу и поработаю. Не волнуйся, окна все закрою, двери тоже, только разберусь с бумагами и поеду к себе. Буду слать отчеты, где я и с кем я. — Нет уж, за тобой Чанбин приедет, как закончишь тут, а потом заберет меня и Евон. Вся инфа о фильме на моем компьютере. Закончи, пожалуйста, и отдыхай. Надо будет дать тебе отпуск, — рассматривая себя в зеркало, проговорил Хёнджин и повернулся к Нагём, приобняв ее за плечи. — Спасибо. Всё, я одеваюсь и убегаю! Не засиживайся долго! Принарядившись в белую рубашку, вышедшую будто прямиком из фильма о европейской знати девятнадцатого века, кожаные штаны, широкий черный ремень, доходящий аж до нижних ребер, и уложив платиновые волосы, Хёнджин еще с минуту покрутился перед зеркалом, надеясь, что выглядит на все сто, преодолел расстояние от калитки до машины, в которой за рулем уже сидел Феликс, и открыл профиль Евон, с которой не переписывался весь вчерашний день. Выйдя из участка, Хёнджин ясно дал понять, что зол на них всех: и на Чанбина, и на Нагём, и на Евон. Конечно, они хотели как лучше, но в итоге сами чуть за решетку не сели. Повезло, что детектив и инспектор были в относительно хорошем настроении и ничего не стали предпринимать, просто отпустили. Вторую такую выходку они уже вряд ли потерпят. Но еще больше Хёнджин разозлился на Нагём и Евон, когда те продолжили выяснять отношения, выйдя из участка, и потом, в машине. И если Нагём еще пыталась пойти на какое-то подобие примирения, то Евон была непреклонна. Хёнджин мучился и хотел написать ей весь вчерашний и сегодняшний день, но его сдерживала их обоюдная злость. Евон редко обижалась по-настоящему, но если делала это, то всегда надолго. На то, чтобы остыть окончательно, ей нужно было несколько часов, а иногда даже и дней. Но сегодняшним вечером они должны помириться, потому что эта размолвка становится уже невыносимой. Машина остановилась у высокого знания, прямо под самой крышей которого и должен состояться званый ужин в честь дня рождения одного уже престарелого актера с богатой фильмографией. Хёнджин никогда не встречался с ним лично и не помнил, как его зовут, но это в сущности было и неважно, потому что если твое имя звучит достаточно громко, ты априори приглашен в один круг к актерам, ведущим, режиссерам, художникам и прочим публичным личностям. Хёнджин с детства об этом мечтал и практически никогда не утомлялся из-за внимания к своей персоне. Правда, недавно стало ясно, что это внимание стало магнитом для убийцы. Но надо выбросить эти мысли из головы, они и без того не давали спать, и Хёнджину две ночи подряд снилось, как его преследуют то с камнем, то с кирпичом в руках, а он никак не может убежать. И к слову, есть еще один человек, от которого никак не скрыться, и вот он — стоит и улыбается так, что видны десны. Хан Джисон не упустит возможности пробраться на частную вечеринку и устроить фурор. Только бы не прознал про маньячку и тот случай в участке. Пришлось выдавить из себя улыбку. — Репортер Хан, — кивнул Хёнджин уже у входа, сделав легкий поклон. Зато Чанбин тут же напрягся, испепеляя Хан Джисона взглядом. — Бинни, мне тут ничего не грозит, можете пока что пройтись где-нибудь с Феликсом, на пару часов вы свободны. — Ладно, ладно… Чанбин сощурил глаза и был быстро уведен под руку Феликсом, однако успел сделать жест в стиле «я за тобой слежу» и продолжал наблюдать до тех пор, пока машина не тронулась с места. Хёнджин не устал от занятости, фото, съемок и званых вечеров; он устал от проблем, преследующих его людей и вражды между лучшей подругой и любимой девушкой. Но нужно сохранять лицо, и поэтому Хёнджин снова повернулся к Хан Джисону, обратившись уже к нему: — Так какими судьбами сюда? Приглашены или грядет какой-то скандал? — Богатые люди предпочитают, чтобы о них говорили, ведь пока ими интересуются СМИ, ими интересуется и народ, — пожал плечами Хан Джисон и достал свое приглашение, протянув его девушке-хостес. Вслед то же самое сделал и Хёнджин. — Так что, как видите, я здесь желанный гость. Надеюсь, у вас не было проблем с полицией? Вы так скоро уехали из зала. Хёнджину показалось, что на мгновение у него перехватило дыхание. — С полицией? — переспросил он, словно не понимая, о чем идет речь, после чего сделал вид, что вспомнил. — Ах, да-да. Неоплаченный штраф за превышение скорости, только и всего. Мы с этим быстро разобрались. — Что ж, это радует. А теперь позвольте откланяться, мне нужно найти моего фотографа, он уже приехал. Да и вручить подарок имениннику не помешает, — засим Хан Джисон сделал неглубокий поклон, заложив руку за спину, и удалился. Странный он сегодня. Обычно щебечет без умолку и занимается уговорами прийти к нему на повторное интервью, а тут словно интерес потерял. Что ж, так даже лучше, не придется искать очередные отговорки или тратить свои нервы на то, чтобы неоднократно послать в открытую. Хёнджин решил забыть о Хан Джисоне и огляделся: сегодня отчего-то подозрительно много людей посчитало отличной идеей прийти в красном. Это мир сходит с ума или Хёнджин придает слишком много значения тому, чему не следует?.. — Господин Хван, какое счастье, что вы пришли! — пропищал сзади женский голос, а потом, растолкав несколько мужчин, к Хёнджину подбежала девушка-модель из сеульского дома мод. Вроде как. Вспомнить бы еще ее имя. — Вы теперь модный, ездите по заграницам, давно мы вас не видели у нас на показах! А это правда, что вы теперь еще и актер?! — она застенчиво опустила глаза и отчего-то не спешила их поднимать. — Правда, — Хёнджин улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони девушки. — Я тоже рад вас видеть. К сожалению, у меня сейчас очень плотный график, поэтому я не участвую во многих показах. Но уверен, что вы, как и всегда, на высоте, — он искренне улыбнулся: вспомнил несколько образов, в которых эта девушка расхаживала по подиуму, пусть имя так и осталось забытым. — Приходите на ближайший показ, он через месяц! Будете моей моральной поддержкой, если придете! — Вам понадобится аппарат поддержания жизни, если не перестанете смотреть на содержимое штанов моего жениха вместо того, чтобы глядеть ему в глаза. Это был бы хороший тон во время разговора, разве не слышали о таком? — Евон, а это была она, обошла Хёнджина со спины, проведя ладонями по его плечу, и обняла за пояс. Щеки девушки тут же налились алым. — Не оставите нас наедине? — К-конечно… Извините, — пролепетала девушка и поспешила удалиться. Хёнджин же развернулся и смерил Евон недовольным взглядом. — Обязательно было руку целовать? — насупилась она, сложив руки на груди, прикрыв тем самым вырез платья. — Зачем так грубо? Ты же знаешь, что это просто светские любезности, только и всего. Даже если она смотрела куда-то не туда, нужно быть хоть немного вежливее. Ты знаешь это не хуже меня, — практически прошептал Хёнджин и отвел Евон к фуршетному столу, сделав вид, что они просто решили выпить шампанского. — Я не понимаю, откуда твоя беспочвенная ревность ко всем подряд. Сорвалась на Нагём, сорвалась сейчас… Что происходит? — Да просто терпеть не могу, когда на меня или на тебя кто-то бросает сальные взгляды. Только почему-то я сразу стараюсь уйти или делаю замечания мужчинам, а ты молчишь, словно так и надо, — говорила Евон, стараясь сохранять бесстрастное лицо, хоть у нее и плохо получалось, несмотря на актерский талант. — С Нагём по поводу ее чувств к тебе ты так и не поговорил? — Нет, — как есть, ответил Хёнджин, протянув Евон фужер и сделав глоток из своего. — Она сейчас у меня дома, работает с документами. Если я вернусь, а она еще не закончит, тогда и поговорю. Или же завтра. Хотя мне кажется, ты всё преувеличиваешь, счастье мое, — Хёнджин попытался сказать это примирительно, однако Евон даже не дала взять себя за руку, сделав большой и резкий шаг назад. — То есть она еще и ошивается у тебя дома, пока тебя нет?! Я собиралась сегодня поехать к тебе! А даже если нет, то… Какого вообще хрена?! — Евон всплеснула руками, пролив половину содержимого своего фужера на пол. — И не смотри на меня так, будто я раздуваю драму! Тебе бы понравилось, если бы у меня дома расхаживал какой-то друг детства?.. С такого ракурса Хёнджин на эту ситуацию не смотрел. — Нет… — признался он, почесав в затылке. — Я понимаю, как это может выглядеть, но поверь, между нами ничего нет и быть не может. И я уверен, что Нагём думает так же, как и я. А по поводу сегодня… — Хёнджин подошел ближе к Евон и сложил ладони ей на талию, после чего прильнул к уху губами: — Поздравим именинника, побудем здесь часок-другой и поедем ко мне. Ты ведь, кажется, хотела начать смотреть новый сериал?.. — он коснулся губами мочки уха Евон, а рука поползла на выпирающую косточку таза. — Как тебе такой план? Выдержка Евон практически треснула, однако она нашла в себе силы всё же убрать руки Хёнджина и снова от него отпрянуть. — Дай мне прийти в себя и пообщаться с подругами, — уже куда тише и спокойнее проговорила Евон, прикрыв умело накрашенные глаза. — Поговорим потом. И да… — она уже собралась было уйти прочь, как всё же остановилась и встала вполоборота. — Если всё же поедем к тебе, то давай побудем только вдвоем, ладно? Хёнджин блекло улыбнулся и кивнул, рассудив, что Евон права и ему не стоит ее догонять. Ревность часто идет бок о бок с любовью, но вместе с тем ее же и отравляет, а ссоры ему каждый раз было переживать очень тяжело, в том числе из-за страха расстаться. Подойдя сперва к имениннику, чтобы поздравить, Хёнджин пообщался со всеми понемногу, то и дело высматривая Евон, а затем решил выйти и немного подышать свежим воздухом. Хоть это было и трудно так назвать, учитывая то, что аромат городского вечера перебивал смог от сигарет. — Господин Хван? — позвал кто-то, и Хёнджин, до этого стоящий и глупо втыкающий в рекламный баннер напротив себя, обернулся. — Да, я. Мы знакомы? — спросил он, оглядев с ног до головы прилежно одетого незнакомого мужчину. — Нет, но вам попросила передать одна дамочка. Понятия не имею, кто это, но вот, — с тенью раздражения проговорил молодой человек и протянул Хёнджину ядерно-красный конверт. Плохой знак. Очень плохой! Хёнджин и поблагодарить забыл, дрожащими руками вскрыв печать. На сей раз внутри оказалась лишь маленький, криво обрезанный клочок бумаги с напечатанными на нем всего лишь несколькими, но такими страшными словами.

Тебе всё еще мало жертв?

Тогда она будет следующей.