Принц Версаче не должен умереть

Это. Было. Просто. Унизительно. Казалось, что щека горела от хлесткой пощечины до сих пор, а в ушах эхом звенели отголоски той самой фразы Наби: — Я тебя засужу к чертовой матери! Еще раз ты посмеешь притронуться ко мне, и будь уверен, свой член и свободу ты больше никогда не увидишь! Больно. Обидно. Досадно. Чхве Юсун уже знавал мороз от женщины, но всё, что потом испытывал — легкое раздражение и небольшое желание разбить привередливой сучке нос за то, что морщит его и даже не пытается дать шанс. Но это были другие овечки, рандомные, какие-то левые, те, которых максимум можно было трахнуть пару-тройку раз и завести интрижку. Но Наби… Это другое дело. Чхве Юсун всю их совместную жизнь хотел быть с ней и только с ней. Тайком подглядывал за ней в душе, смотрел на ноги в коротких домашних шортиках, в которых она расхаживала, виляя задом и ни о чем не подозревая, тайком залезал в ее переписки и с подругами и скачивал фотографии из примерочной в нижнем белье, а ночью смотрел на них, самоудовлетворяясь всласть. Всё, чего хотел Юсун — это просто обыкновенного знания, что они с Наби живут вместе только потому, что они любят друг друга и теперь не брат и сестра, а супруги. И насрать вообще, что там скажут посторонние об этом странном союзе. Кому сегодня не похрен, как живут другие люди? Юсун пришел вчера домой выпившим. Чтобы не будить эту старую перечницу, Наби позвала его в свою спальню и начала отчитывать, в очередной раз повторяя, что нужно держать себя в руках, что она устала зарабатывать в этой семье одна, что ей нужно платить кредиты и многое другое. Юсун пропустил всё мимо ушей. В какой-то момент ему показалась отличной идея заткнуть Наби поцелуем, повалить ее на кровать и приставить уже возбужденный член между ее ног, пусть они оба и были одеты. А дальше крик, хлесткий удар локтем по виску и пощечина. Кажется, Юсун плакал. Вроде бы он упал на колени, потом признавался в любви, уговаривал Наби подарить ему хотя бы ночь, задрал ее шорты и поцеловал внутреннюю сторону бедра… Да, всё это было и вспоминалось отчетливо. А она наплевала на его чувства. Сучка. В какой-то момент Юсуну хотелось повалить Наби на кровать снова, вытрахать ее как следует, кончить ей на лицо, чтобы знала свое место, и делать так до тех пор, пока он сам не свалится без сил. Показать ей, как с ним может быть хорошо и как чудесно они жили бы, скажи она «да». Но нет! Она предпочитала не непутевого сводного братца Юсуна, а высшее общество, в котором очутилась, выбравшись из грязи!.. Поставила себе на обои какого-то голубого, вроде как Хван Хёнджина, и визжала с подружками от того, какой он красивый. Даже когда с событий того дня прошла почти неделя, Юсун никак не мог унять клокочущую ярость от произошедшего и старался вообще с Наби не пересекаться. Вечером он направился в любимый бар, заказал себе дешевого пива, соджу и решил выжрать всё в гордом одиночестве. Первая кружка, вторая, третья… Юсун ни с кем не разговаривал, огрызался с официанткой, сжимал рюмку так, что она чуть не треснула. А потом чуть не уснул на столе к самому утру, покачиваясь и хватаясь за голову. — Господин Чхве? — спросил подошедший к нему мужчина и потряс за плечо. Юсун вскочил, вылупив глаза, выставил вперед кулаки, а когда удостоверился, что опасность ему не угрожает, лениво потянулся и помотал головой. — Вы господин Чхве Юсун, правильно? — повторил свой вопрос незнакомец, на что Юсун только закивал. — Если ты от Тэуна, то передай ему, что деньги верну завтра… — Одна девушка хочет с вами поговорить этим вечером и будет ждать в кафе вот по этому адресу на террасе, — проговорил незнакомец, проигнорировав слова Юсуна, и положил на стол небольшую бумажку. — Там вам передадут кое-что. Дело будет касаться Мин Наби. В груди всё вспыхнуло новой волной ярости, стоило только услышать имя этой гребаной суки, и Чхве Юсун тут же схватил бумажку, постаравшись сосредоточить свой плавающий взгляд на написанном адресе. Видимо, его ждут там трезвым, а это значит, что сейчас нужно где-то отоспаться. Все последние деньги были спущены на выпивку и закуски, поэтому пришлось вернуться домой. Наби уже ускакала на работу, старая карга орала, что у нее уже не тот возраст, в котором она готова нюхать перегар, но Юсун ее не слушал и не собирался. Вместо этого вернулся в свою комнату, поставил будильник, а вечером с больной головой, будто не спавши, явился по адресу. Местечко было явно дорогим и модным: в самом центре города, в небольшой уютной улочке, в которой этих кафешек и ресторанов стояло пруд пруди. Несмотря на то, что Юсун ничего не заказывал, ему принесли кальбитхан, мидий в сливочном соусе и креветок. И всё это пахло так вкусно, так невообразимо маняще, что сначала не верилось, что официантка не ошиблась столиком. Но нет, рядом с небольшим кокотом для мидий лежали беспроводные наушники, а на телефон пришло сообщение с просьбой позвонить. Не без доли напряжения, но Юсун всё же сделал это и заметил за три стола от себя девушку в ярко-красном худи. Капюшон был надет на голову, а лицо скрывала маска и солнцезащитные очки. — Я слушаю… — сказал Чхве Юсун, приступив к еде, но при этом не сводя взгляда с девушки. — Вы хотели поговорить о Наби?.. — Всё верно, — проговорила она в трубку механическим измененным голосом, как какой-то маньяк, и в наушниках словно что-то затрещало от неприятного скрежета. — Я знаю, кто она вам, и знаю суть ваших отношений. А еще то, что она может оставить вас без жилья, денег и всех прочих прелестей жизни. У меня есть идея, как решить обе ваши проблемы… А заодно и мою.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Веселый вечер начался с дуэта. Стараясь скрыть фоновую тревогу от того, что Евон до сих пор не отвечает, Хёнджин таки согласился поехать выпить, а Чонин, крича, что скоро их уволят, паковал Чхве Юсуна на заднее сидение полицейской машины. Комиссар успел позвонить раз пять или шесть, но Минхо так и не взял трубку, аргументируя это тем, что его рабочий (возможно, последний рабочий) день окончен. Всё же позади была славная погоня, нарушение закона, перехваченный подозреваемый и прочие полицейские подвиги. Хёнджину оставалось только удивляться тому, что Минхо настолько спокоен, несмотря на то, что ему может грозить выговор, штраф и даже увольнение. — Я так понимаю, вы не в первый раз такое проворачиваете, детектив Ли? — спросил Хёнджин, заходя в дорогой бар, который выбрал сам. Они здесь частенько зависали с Феликсом и Чанбином, хоть последний и был не самым большим любителем выпить. Минхо только усмехнулся и занял первый попавшийся столик, рассчитанный на четверых. — Уже стреляли кому-то по шинам? Нетрезвые парни, что сидели за соседним столиком, тут же обернулись и сглотнули, когда увидели мужчину в полицейской форме. Минхо на это только вскинул уголок губ и внезапно гаркнул незнакомцам громкое: — Бу!.. — он хрипло рассмеялся, когда они дернулись. — Что, страшно? Полицию обычно боятся те, кто на руку не чист или еще на что другое. Не переживайте, если вы все совершеннолетние и наркотой тут втихую не приторговываете, то вам нечего бояться. Вы ж такого не делаете, правда? — Н-нет… — Детектив Ли, оставьте их в покое!.. — рассмеялся Хёнджин и показал парням знак окей, после чего сел за стол и стянул только что принесенное им меню. — Так что думаете, этот Чхве Юсун сам убил Мин Наби или кто-то подсказал? Я понимаю, что вы не имеете права разглашать тайны и течение всего следствия, но я заинтересованно лицо и… Стрелять по шинам, так-то, тоже незаконно. — Этот вопрос лучше оставить до приезда булки, он нам всё и поведает, как там набедокурил Чхве Юсун. Но я думаю, что он слишком труслив и туп для того, чтобы догадаться убить самому. И, пока вы не спросили, с чего я это взял… — с нажимом проговорил Минхо, стоило Хёнджину только открыть рот, и закинул ногу на ногу, вальяжно рассевшись в кресле. — Есть такая штука, называется юридическая психология. И из того, что мне рассказывал булка, а также из поведения этого перца, можно примерно заключить, что это за человек. Так что да, я уверен, что без вашей сталкерши здесь не обошлось. — И вы сможете с помощью этой своей юридической психологии сказать, она это или не она, если ее увидите? Поэтому позвали всех девушек по одиночке? — уточнил Хёнджин, выбирая себе напиток. Минхо только кивнул и расстегнул пиджак, после чего бросил его на широкий подоконник. — А что если так получится, что это не она, а какая-то вообще незнакомая нам девушка? — спросил Хёнджин и принялся печатать сообщение Евон. Кому: Моя Евон Я беспокоюсь за тебя, милая… Позвони мне, пожалуйста, как только сможешь. Я пока что с детективом Ли, мы в баре. Буду дома к ночи, наверное… Такое тебе расскажу, что закачаешься! С этим Хёнджин положил телефон на край круглого стола, а у самого по спине прошелся холодок. Почему ощущение, что за ними кто-то подглядывает, не покидало ни на секунду? Это из-за того, что все в подобных заведениях боятся полиции, и поэтому следят за их посиделкой? Или это обыкновенная паранойя? — Разберемся, господин Хван. Не сказал бы, что это дело из легких, но распутаем. Даже не применяя физическую силу, из подозреваемого можно вытянуть всё необходимое, можете мне поверить, — Минхо сложил руку на сердце и подозвал официанта. А как заказал макколи и закуски к нему, отложил меню. — Честно говоря, дело правда стремное… Вся сложность заключается в том, что не всех жертв убийца отправляла на тот свет своими руками… Вот и с Чхве Юсуном, я уверен, такая же история. Но вот в чем загвоздка… Она должна точно знать, кто и когда находится рядом с вами, а также то, как девицы себя ведут… Мне кажется, нам нужно кое-что проверить. С вашего разрешения, разумеется. — Делайте всё что посчитаете нужным, детектив Ли, — кивнул Хёнджин, уже не зная, то ли он просто очень устал за сегодняшний день, а то ли привык жить бок о бок с опасностью, оттого и так легко соглашается. — Я буду не против. Лишь бы только это помогло избавиться от угрозы, которая нависла над Евон и Нагём. Их благополучие для меня дороже всего. — А ваша дамочка — ревнивая штучка. Ее не подозревали? — хохотнул Минхо, но Хёнджин одарил его таким взглядом, словно пустил разом несколько сотен стрел. — Ладно, молчу, молчу… — Минхо поднял руки вверх, показывая, что сдается, а сам себе в голове сделал заметку, что эту версию придется проверять самостоятельно или же подключать Хёнджина к этому делу так, чтобы он ничего не заподозрил. Им принесли бутылку макколи и две чаши для него, а разговор свернул в совершенно другое русло, на сей раз о работе Хёнджина. Тот живо и охотно отвечал на все вопросы Минхо, которому было до ужаса интересно, как проходят съемки, фотосессии, как придумывают и шьют одежду для показов. Правда, любопытство скорее исходило от того, что в будущем любая информация может пригодиться для расследований. Время от времени чокаясь чашками макколи и отворачиваясь для того, чтобы выпить, и Минхо, и Хёнджин почувствовали, как начинают пьянеть. Речь становилась всё менее связной, шутки — всё более развязными, и вот уже гогот было слышно на весь бар. — Ну ты понимаешь, я ему звоню и говорю… — продолжил рассказывать Минхо, весь покрасневший от алкоголя. — «Я уже купил тебе путевку на тот свет, планируй отпуск, чепушила». А он из каких-то типа богатых был, сначала старался откупиться, а потом выставил охрану себе… По всему этому, как его… — Минхо начал барабанить по столу, стараясь вспомнить слово, а потом начал рисовать полоски ребром ладони. — Периметру? — уточнил Хёнджин, весело рассмеявшись. — Да, во, оно! Ну ты понимаешь, выставлять частных охранников против полицейского с ордером… Ну это как… Ну типа как наставить пистолет на чувака с ракетной установкой, — Минхо поставил локти на стол и затряс руками у висков. — Короче, от отчаяния они такое делают… Сразу понятно: либо кого-то покрывают, твари, либо сами являются преступниками. Но вообще я не завидую антикоррупционному отделу. Нарики и убийцы они чего?.. Ну либо тупые, либо обдолбанные, либо беззащитные. А вот эти сраные олигархи важные капец какие. И спеси у них… у-у-у-у!.. — А вот кстати, что верно, то верно! — согласился Хёнджин, разливая еще макколи. Они с Минхо вновь чокнулись и осушили наполненные чашки. — Я ж как бы сам из обычной семьи, а как пробился в агентство, некоторые начали… Ты, мол, никакой, без денег, то, сё… А тут семья решает. И с капризными модельерами общался, и фотографами, и бизнесменами, и актерами… У некоторых вертолеты из денег летают, думают, такие типа офигенные все из себя. — Работа с людьми — тяжкая вещь… Поэтому я скорее люблю допрашивать, чем просто с нормальными людьми общаться. Мне кажется, я сам иногда на голову больной… Но это пофиг, пока ныть дома не начинаю, что я никому не нужен и что у меня никого нет. Ни друзей вне участка, ни девушки… Хотя у меня есть жена. — Вы женаты? — удивился Хёнджин. — Ага, еще бы! Жену зовут Работа! А друзья… — Сонбэ, у вас есть я вообще-то, — послышался недовольный голос Чонина, и сам он тут же отодвинул себе стул между Хёнджином и Минхо, после чего грузно плюхнулся на него, несмотря на малый вес. — Как же я задолбался!.. Начинают виться, как ужи на сковородке, хотя всё очевидно, — проговорил Чонин и бесцеремонно глотнул макколи прямо из бутылки, из-за чего Хёнджин скривился. — За картиной в доме Чхве Юсуна стоит сейф, а там куча денег, которые скопила еще Мин Наби, и одежда, вся в крови. — Сам открыл или бедолагу заставил это делать? — усмехнулся Минхо, не без гордости глядя на Чонина. Хёнджин же слушал так, будто ему рассказывают сюжет какого-то детективного романа. — Я попросил его показать, что находится за картиной, потому что же понимал, что там спрятано, показал ордер… Чхве Юсун сначала сказал, что, мол, конечно. Подвел меня к картине и заехал кулаком мне по лицу, — Чонин скривился, дотронувшись до челюсти, словно его ударили только что. — Я побежал за ним, но потом увидел вас и… В общем, бабушка та помогла открыть мне сейф, знала код, и оттуда вывалилась окровавленная одежда. Отдал на экспертизу… — Экстриптизу, — поправил его Минхо, а Хёнджин выгнул бровь. Только через несколько секунд до него дошел смысл шутки. Чонин только устало закатил глаза. — Прости, прости… Ну понятное дело, эксперты сразу найдут на одежде ДНК поганца и кровь Мин Наби. Только вот дальше-то что? Ты говорил с этим лживым ублюдком? — Поговорил… Чхве Юсун решил вывалить всё, раз уж в угол зажали. Прояснил мотив, хотя это было очевидно, в деталях рассказал, как пробрался в бассейн и как потом страдал, как корил себя… — проговорил Чонин, а Хёнджин изобразил из себя скрипача, намекая на тот мем с «как он страдал». Минхо это рассмешило. — Но меня заинтересовало совсем другое. Конечно, доказательства придется поискать, но Чхве Юсун сказал, что ему заплатила за это женщина в красном, сказала убить Мин Наби… — В красном? — тут же напрягся Хёнджин и дважды тыкнул в экран телефона. Евон так и не объявилась. — То есть, все ниточки всё равно ведут нас?.. — Так я и думал! — воскликнул Минхо и с силой хлопнул себя по колену. — Да, да! Никто не верил, но я как обычно оказался прав!.. Сто процентов она была вся укутанная, эта девчонка, и вряд ли рассчитывалась своей картой, но если подтвердится, что Чхве Юсун сказал правду, то наконец-то у меня будут почти развязаны руки!.. — Кстати об этом, — сказал Чонин, тяжело вздохнув. — Комиссар грозился отстранить вас от службы на две недели, если вы продолжите добывать улики и задерживать преступников в том же духе. Мол, еще одна ошибка, и у него не останется выбора… Так что пока что, сонбэ, вам лучше действовать тихо и по протоколу… — Ты, конечно, прав, мой дорогой хубэ… — проговорил Минхо, подмигнув Хёнджину, который начал что-то печатать в телефоне. — Но нам нельзя отступать, когда у нас появились внятные зацепки. Правда… — улыбка вдруг сползла с его лица, и Минхо потер подбородок. — У меня снова чувство, что нас водят за нос… Но сначала докажем, что девушка в красном всё же общалась с Чхве Юсуном, а уж потом я разберусь, что здесь не так и почему.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Хёнджин распрощался с детективами уже за полночь, когда те решили оставить здесь машины и вызвать такси, оба пьяные и веселые, отмечающие хороший сдвиг в деле. Еще бы, такая зацепка! Пусть детектив Ли и видит в ней что-то не то, он ничего не пояснил, оставив свои мысли при себе. Вот только самого Хёнджина находка отчего-то совсем не радовала. Стоило Минхо и Чонину уехать, как фоновая тревога перестала быть таковой и превратилась в бездонный сосуд, который только подогревает жажду. Евон не отвечала уже несколько часов кряду, никто из знакомых не знал, где она, Феликс и Чанбин вовсю вели поиски, а Хёнджин не понимал, куда ехать и что ему делать, поэтому обреченно сидел здесь, на скамейке у бара, засунув руки в карманы. Чувство, что кто-то по-прежнему наблюдает за ним, не покидало. Сумасшедший и очень длинный выдался денек, а еще казалось, что ему конца и края нет, будто завтра никак не хочет наступать. И тут вдруг завибрировал телефон. Молниеносно среагировав на звук, Хёнджин взял трубку, даже не взглянув, кто там, и с облегчением услышал голос Евон. — Я была на массаже и в SPA, там очень плохо ловила связь, — тут же принялась оправдываться она, прежде чем Хёнджин начнет свою взволнованно-гневную тираду. — Я уже еду к нам домой. А ты где? Почему так… Это улица? — Я скоро буду, — только и проговорил Хёнджин, отняв от щеки телефон и сложив лоб на сложенные в замок руки, а затем шмыгнув носом. Облегчение после долгого напряжения пришло так внезапно, что стало трудно дышать, а ноги задрожали. — Господи, какая же она порой несносная и беспечная… Но ведь за это и люблю, — сам себе сказал Хёнджин, сам не понимая, то ли он обижен, а то ли его просто так внезапно настигло облегчение. Кое-как совладав с собой, он не с первого раза вызвал такси домой, а как только приехал, тут же упал в объятья Евон. Та, наверное, впервые видела его таким пьяным и кое-как переставляющим ноги, и от того несколько опешила. А Хёнджин чувствовал, что может мыслить очень даже здраво, вот только почему-то язык его не слушается, да и координация подводит, оттого и все слова о переживаниях слиплись друг с другом, как пельмени, и превратились в непонятную кашу. Усадив Хёнджина на диван, Евон тут же побежала за водой. — Нужно… ик… предупреждать, когда… ик… так надолго уезжаешь… — пожурил Хёнджин, а затем откинул голову на спинку дивана и никак не отреагировал на то, что на колени села Кками и начала лизать шею. — Ну прости… Я не хотела тебя задеть, написала даже сообщение, но оно просто не отправилось, вот и всё. Я же оставила телефон в раздевалке, а потом сразу пошла на все процедуры. Зато кожа теперь гладкая, — Евон взяла его за руку и приложила к ключицам. — Вот, потрогай, прямо как бархат!.. — Действительно… — проговорил он, хотя половину слова и зажевало. — Но вообще я хотела поговорить кое о чем, если ты не против. Не знаю, как ты отреагируешь на эту идею, — Евон села рядом и хлопнула Хёнджина по груди, подмигнув. — Как ты относишься к теме двойных свиданий? — спросила она, а когда он выгнул бровь, продолжила: — Просто я тут подумала о Нагём. Вся наша вражда с ней состоит в том, что мы ревнуем тебя друг к другу, даже если ты с этим не согласен. И тут, пока я лежала на массаже, меня осенило! А что если пригласить ее и Чанбина погулять с нами? — Ты имеешь в виду, что мы будем гулять как парочки?.. — Ну да, вроде того. Мы с тобой и так пара, а им волей-неволей придется общаться, тем более если мы с тобой будем ненавязчиво уходить в сторонку. Чанбину Нагём очень нравится, он будет только счастлив, а ее нужно подтолкнуть в нужном направлении. А что? — спросила сама у себя Евон и постучала указательным пальцем по нижней губе. — Чанбин немного неуклюжий и несет порой всякий бред, но парень он видный, накачанный, смешной, романтичный. Думаю, он строгой и такой правильной Нагём очень даже подойдет. — Хм… — Хёнджин потер подбородок и согласно закивал. Язык всё еще заплетался, поэтому Евон приходилось вслушиваться в слова. — Слушай, счастье мое, а ты ведь права!.. Я, конечно, хотел, чтобы Чанбин сам разбирался, я ему тут не помощник, но очень даже может сработать. Тем более что Нагём ему давно уже нравится, а тут он начал предпринимать какие-никакие шаги. Вот и поможем ему. — Да, Бинни заслуживает счастья! Да и то, что Нагём наступила на горло своей ревности и сказала мне пожить у тебя… На мой взгляд, это заслуживает большого уважения. Короче, надеюсь, скоро мы с ней сможем стать подружками. Ради тебя я даже на такое пойду, — проговорила Евон и смазано поцеловала Хёнджина под ухом. Тот только счастливо заулыбался, прижав ее к себе поближе. — Рада, что ты одобрил мою идею! — прокричала Евон и звонко чмокнула Хёнджина в губы, развернув к себе. Правда, у него из-за такой головокружительной микрокарусели закружилась голова, а тошнота подступила в горлу, и скоро на пол полились непереваренные остатки алкоголя и закусок. — Так, сиди ровно! Сейчас принесу тебе тазик и салфетки! Я сейчас! Разум Хёнджина хоть и оказался задурманен, а голова совсем не работала, но в груди всё равно разливалось тепло от того, как Евон придерживает его, завязывает его волосы в хвост и нежно вытирает салфеткой рот. И всё это без капли брезгливости! Да, сегодня Хёнджина вырвало дважды: сначала от погони, теперь от алкоголя, но по сути своей это был действительно удивительный день!

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Как только такси с пьяным Хёнджином внутри тронулось с места и скрылось в огнях ночного Сеула, Сынмин наконец-то вышел из-за своей засады, до смерти замерзнув из-за прохлады и до ужаса проголодавшись. Окоченевшие пальцы сжимали фотоаппарат, в нагрудном кармане лежал телефон, на котором тоже осталась пара десятков снимков, а в голове — лишь маты. Конечно, то, что Хван Хёнджин проводит время в обществе двух полицейских — это интересно, но не настолько, чтобы без конца снимать чоканье чашками макколи и конский ржач. Что, этот Хван Хёнджин в модели пробился, а смеяться нормально не может? Гогочет, как гиена, да народ пугает только, даже из-за стекла слышно. Как бы то ни было, Сынмин пребывал в неземном счастье от того, что наконец-то тоже может вызвать такси и смыться подальше отсюда. Джисон сказал, что на своей машине ехать нельзя ни в коем случае, чтобы Хван Хёнджин ничего не заподозрил, и Сынмин чувствовал себя каким-то настоящим суперагентом под прикрытием. Он приехал домой к Джисону примерно через час, надеясь, что внутри ждет вкусная еда, но там была только минералка да сухарики, а холодильник пустовал. Обреченно вздохнув после проверки кухни, Сынмин порылся в интернете и нашел круглосуточную службу доставки, после чего заказал себе кучу всякой вредной дряни. Джисон же сидел в наушниках и то и дело возвращался в начало, иногда делал паузы, стягивал сухарик, и что-то печатал на миниатюрном макбуке в заметках или писал карандашом на бумаге. Сынмин наблюдал за ним исподтишка, пытаясь понять, что там Джисон делает. Он даже не поздоровался, просто продолжал работать так, будто у него разом горят все дедлайны и будто верного соратника рядышком нет. Хотя, если быть честным, то ничего такого уж удивительного в этом не было. — Ха! — наконец воскликнул Джисон, ударив по столу, когда услышал что-то интересное, и снял наушники. — Не, всё же это не агент, а просто находка! Только надо не забыть записать себе в ежедневник попросить убрать прослушки из полицейского участка. Не, ну чем черт не шутит! У них всегда было полно крыс и шпионов. За всем вокруг следят, а за собой ой как забывают. — Ты… ты поставил в участке прослушку?! — воскликнул Сынмин, вылупив глаза и всплеснув руками. — По-моему, это уже перебор. Заголовки заголовками, но у меня такое ощущение, что ты собрался снять документалку или разоблачить какой-нибудь наркокартель… Нас в этом участке долго будут держать, если всё вскроется! — Да ты так не кипишуй, — отмахнулся Джисон и глотнул из банки пива. — Всё обойдется, вовремя за собой хвосты подчистим. Я бы не был лучшим в своем деле, если бы не поступал подобным образом. Зато как много нового узнал! Смотри, Мин Наби грохнул ее сводный брат, сказал, что ему подсобила женщина в красном, та же женщина и преследует Хван Хёнджина, пока он сам участвует в погонях и пьет с полицейскими! Я вот думаю, что из этого пустить в эфир на следующей неделе. — А что если это разные девушки? — спросил Сынмин, отобрав у Джисона пиво и сделав глоток. — Что если всё сложнее? — Ой, да какая разница? Ты же знаешь, люди не будут разбираться и поверят в то, что первым услышат, — отмахнулся Джисон. — Может, даже услугу окажем этому напыщенному индюку, за ним общественность присмотрит. А пока гляди, — Джисон указал на экран компьютера. — Нам нужно отобрать снимки с Красной Шапочкой у полицейского участка, Хван Хёнджина с доблестными офицерами полиции и рассказать о погоне… Дадим намек на это. — Типа неназванный источник и всё такое? — Анонимный, — поправил Джисон. — Чхве Юсун первое время только и делал, что жаловался, что Хван Хёнджин и детектив Ли стреляли по его шинам, мол, незаконно. Ай-яй-яй… — он вдруг поцокал языком. — Значит, уважаемый детектив тоже действует против закона, а плохой при этом я? Интересно. Но ты еще главного не слышал. Кстати, что там? Про Чхве Евон ничего не известно? — Они с Хван Хёнджином недолго говорили по телефону. — Н-да?.. Интересно… — проговорил Джисон в задумчивости. — Что именно тебе в этом интересно? — с нажимом спросил Сынмин и решил заглушить голод сухариками, пока не приедет его еда. Джисон же снова схватился за пиво и прижал к себе ноги, сложив вытянутые руки на колени. — Ты можешь мне нормально пояснить то, чем мы заняты, или нет? — Я следил за Чхве Евон сегодня полдня. После съемок в павильоне она поехала к какой-то девушке, которая живет в Итэвоне. Сам понимаешь, райончик не самый престижный, с мечетью и кучей мусульман, — протянул последнее слово Джисон. — Зашла с дамской сумочкой, а вышла с рюкзаком. Странно? Думаю, очень. Либо она что-то мутит вместе с Хван Хёнджином, либо втайне от него. Но этот материал я пока придержу у себя, не хватало, чтобы так много попало в прессу. Пока что только подогреем аудиторию. — Анонимным источникам мало кто верит, — возразил Сынмин. — К нам могут просто заявиться и обвинить во лжи, а потом вообще арестовать! — Ну почему же? Мой шпион просто уберет всю прослушку перед выпуском материала в печать и эфир, и как они что узнают? А пока, будь добр, перестань болтать и скинь все фотографии мне на ноутбук. Выберем самую лучшую, где все получились четко и фотогенично, а то наш стиляга так заботится о своей внешности! — Джисон рассмеялся как какой-то британский аристократ, а затем снова надел наушники, переключившись на прослушивающее устройство. Ух, чуяло сердце, что что-то там будет интересное, несмотря на глубокую ночь! И да, вот оно! Кто-то всё еще в участке! — Сонбэ! — крикнул в наушниках голос, принадлежавший незнакомому офицеру. Джисон тут же увеличил громкость и прислушался. — У нас новое убийство в Инсандоне! В столовой! Молодой девушке разбили голову, говорят, там кровище, чуть ли не все мозги вытекли! Ужас, надо ехать туда! И походу это дельце для детектива Ли, завтра ему передадим! Дальше послышались звуки возни, срочных сборов и какофония всех сопутствующих звуков. Итак, что они имели на данный момент? Чхве Евон, кажется, разбирается с чем-то на стороне и скрывает это от Хёнджина, но это еще предстояло уточнить. У него самого нарисовалась сталкерша, которая не прочь раскроить череп любой, кто имеет виды на ее любовный интерес. Она носит красное и появляется то тут, то там, выслеживая Хёнджина непонятно как и непонятно для какой цели. Пообщаться бы с ней, да за свою собственную голову после такого боязно. А еще у Джисона есть тайный агент, который рассказывает намного больше, чем знает полиция. Плюсом ко всему убийца еще и действует не своими руками, что добавляет мороки. Во всей этой кутерьме Джисон и сам чувствовал себя детективом даже получше полицейских, которые топтались на одном месте и никак не могли найти хотя бы видимость разгадки и выйти на личность бешеной маньячки. Как бы ее половчее назвать, кроме Красной Шапочки? Алая потрошительница? Женщина-крушиголов? Женская версия Джека-потрошителя? Корейская белая мафия? Нет, надо что-то со словом «красный» и его оттенками. Но это потом придумается, а пока пускай остается Красной Шапочкой. О да, это дело становится всё интереснее, и Джисону хотелось его раскрыть не меньше, чем полиции. Он нутром чувствовал, что да — это оно, это та самая сенсация, которая должна прославить его и которую он искал всю свою жизнь. Зачем? Наверное, ответа на этот вопрос не было, но журналистская чуйка вела в верном направлении. Искал, что называется, медь, а нашел золото. Хван Хёнджин скоро превратится в неиссякаемый источник скандалов, разборок, интриг и теорий, и Джисону это даже нравилось, пусть в глубине души он и понимал, что поступает бесчеловечно. Но сенсация не ждет!