Принц Версаче не должен умереть

— Популярную модель, амбассадора бренда «Версаче» и актера настиг новый скандал. На этот раз мы получили ужасающее подробности из анонимных источников о том, что Хван Хёнджина преследует сасэн-фанатка… — с улыбкой вещала телеведущая, так, словно рассказывает какую-то очень занимательную историю для народа, требующего хлеба и зрелищ. Этот канал славился тем, что все пикантные подробности из мира шоу-бизнеса и актерства выставлялись как обнаженный провод, заряженный переменным током в сто миллиампер, как кровь девственницы на белоснежных простынях утром после первой брачной ночи — так же унизительно, позорно и низко. — Наш тайный информатор предоставил нам следующие кадры… На экране появились фотографии, на которых запечатлелось, как Хёнджин и Нагём выходят из участка, а за ними следует девушка в красном с капюшоном на голове; затем другие снимки, но всё того же содержания — куда бы ни направлялся Хёнджин, за ним кровавой тенью шла она, та, что отняла спокойную и мирную жизнь, вместо нее подстелив покрывало из острых тонких игл, постепенно отравляющих вены. — Красная Шапочка или серый волк — кто же на самом деле эта девушка и, что главнее, какие отношения у мечты одиноких корейских женщин с полицией? Помимо прочего, мы получили и другие шокирующие кадры, — на экране вместо не в меру радостной телеведущей высветилась фотография, на которой Хёнджин и Ли Минхо смеются с чашками макколи в руках, а потом к ним присоединяется и Чонин, но лицо его было сложно разглядеть. Спасибо и на том, что хоть его имя на нашивке формы замазали. — Помогают ли детективы Хван Хёнджину избавиться от назойливой и опасной фанатки или всё гораздо глубже, чем кажется? — телеведущая сощурила глаза и чуть наклонилась над столом, глядя прямо в объектив камеры. Оператор взял лицо крупным планом. — Пока что ответов мы не знаем, но будем следить за развитием событий. Следите за новостями. А сейчас… Злобно фыркнув, Чан дотянулся до пульта и переключил канал. Комната тотчас вместо душных новостей и радостного голоса телеведущей наполнилась разлетевшейся во все стороны популярной песней, открывшейся сразу на припеве. Евон и Нагём сидели каждая со своим телефоном и агрессивно листали новости, только и успевая охать и ахать от возмущения, Чанбин и Феликс молча смотрели в стену, качая головами, а Хёнджин ощущал себя так, как будто его вообще здесь не было. Физически он сидел на диване, обняв подушку и бездумно продолжая пялиться в телевизор, но астральное тело блуждало где-то в закаулках души, в воспоминаниях, отраженных на фото, показанных голодному до сплетен и чужих несчастий народу. Душа билась о железные прутья невидимой клетки, и казалось, что мир вокруг рушился. Завибрировал чей-то телефон, и Феликс быстро спохватился, а как увидел, что высветилось на экране, закатил глаза и сбросил звонок. — Теперь от них отбоя не будет, — тяжело вздохнув, проговорил он и швырнул телефон на стол, перед этим поставив беззвучный режим. — Пираньи почуяли кровь и начали бросаться, лишь бы оттяпать кусочек. — Нам вообще нужно давать хоть какие-то комментарии? — спросила Нагём, взглянув на Хёнджина. — Мы можем сказать, чтобы нас не беспокоили, но тогда они будут еще надоедливее, Феликс прав. Однако если мы поведемся на провокации, то интерес к делу вспыхнет с новой силой, раз уж они пронюхали про полицию. Впрочем, ты здесь главный, тебе и решать, что делать. — Главный? Решать, что делать?! — переспорил Хёнджин, впившись взглядом в Нагём, словно вампир, который готов высосать из жертвы всю кровь. — Да я не имею ни малейшего понятия, что с этим делать! Если обратиться в полицию и подать заявление за сталкинг какого-то анонима, станет всё еще хуже, он явно в курсе всех наших дел! А ты говоришь мне — решай! Я в таком шоке, что… — Не кричи на нее! Нагём в этом не виновата, — тут же вступился Чанбин, взяв Нагём за руку и переплетя их пальцы. — Но драма квин права, сейчас ничего не решить. Нужно успокоиться и подумать. Как считаете, этот аноним может быть кем-то из гримеров или фотографов? Снимки были весьма профессиональные. — Нет, не думаю, — покачала головой Евон, сев рядом с задеревеневшим Хёнджином и приобняв его. — Хотя я теперь уже ни в чем не уверена. А если это сама Красная Шапочка, как они ее назвали, решила таким образом отвлечь от себя внимание? — Это как? По-моему, она наоборот его привлекла, — фыркнул Чан, пытающийся погладить скалящуюся Кками. Но та чуть не откусила ему палец и убежала, цокая об пол коготками. — Хочешь что-то спрятать — положи на видное место, — возразила Евон, сильнее прижавшись к погруженному в собственные мысли Хёнджину. — Теперь, когда ситуация получила такую мощную общественную огласку, ей наоборот будет проще затеряться в толпе и спрятаться, Джинни ведь продыху не дадут. Но что хуже всего — нас всех начнут донимать, в том числе детектива Ли, и это явно помешает ему нормально вести расследование. — В точку! — немного подумав, воскликнул Чан, щелкнул пальцами. — За ним будут теперь следить журналисты и простые зеваки, а он вроде того что сам виноват останется, раз не проследил и позволил журналистам узнать про него. А там ведь не только сталкинг. Если найдутся желающие копнуть глубже, то они могут узнать и про… — Чан огляделся и зашептал: — Про убийства… — Бинго! — всплеснула руками Евон. — Первое, что нам нужно делать — быть настороже, — Феликс прикусил щеку и оглядел всех присутствующих. — Я предлагаю Евон и Хёнджину немедленно переехать куда-нибудь за город, по адресу, который никто не знает, ибо и пары часов не пройдет, как тут уже будут ошиваться журналисты. Нагём пусть живет у Чанбина, так безопаснее. А я постараюсь как-нибудь отбиться. В ближайшие пару дней разработаем план действий и подумаем над ответами для прессы. Но что делать с детективом, я ума не приложу. — Пусть пока что сам разбирается, — махнула рукой Нагём и пересела Чанбину на колени, который тут же расслабился и замурлыкал, как кот. — Там решим. Дадим интервью какому-нибудь одному каналу, я посижу и подумаю, с кем можно поработать так, чтобы интервьюер не слишком наглел и не задавал никаких каверзных вопросов, от которых мы потом не отобьемся. Хан Джисона бойкотируем, вот уж кто точно не упустит возможности копнуть глубже. — У меня есть дача за городом, — сказал Чан, присев перед Хёнджином и Евон на корточки. — Берите эту зверюгу, собирайте вещи и едем прямо сейчас на моей машине, меня точно отслеживать не будут. — Как-то неудобно… — стушевался Хёнджин, на что Чан только хлопнул его по плечу. — Я туда почти не приезжаю, так, иногда, и там есть надежный охранник, так что это самый лучший вариант, — возразил Чан. — Представьте, что едете в медовый месяц, побудете там одни, вокруг лес, горы — одна красота, в общем, — добавил он и встал, осмотрев всех остальных. — Ни у кого никаких возражений? Вот и хорошо. Хёнджин кивнул и, взяв Евон за руку, направился в гардеробную. Телефоны у всех просто разрывались от звонков журналистов, незнакомых номеров, и даже режиссер фильма, в котором они играли, не прекращал трезвонить, но им пока что нечего было ему рассказать и нечем обнадежить. Теперь нигде не безопасно — ни в одном кафе, ни в одном ресторане, ни на съемочной площадке, и даже в собственном доме могла подстерегать опасность. Открыв шкаф, Хёнджин начал бездумно кидать вещи на небольшой низкий столик с подсветкой, пока в голове роились, блуждали тревожные мысли, ударяясь о пустоту, как мяч от пинг-понга. Эта ситуация уже начала выходить из-под контроля. Все эти зеваки, хейтеры и так называемые фанаты будут наблюдать со стороны, цепляясь за любую правдивую или ложную деталь, а потом бросаясь, как стая шакалов. Они ведь даже не подозревали, никто из них, насколько всё запутано и какая чудовищная серия убийств сотрясает Сеул, а следующей жертвой может стать любая — кто угодно, кто имел счастье прикоснуться к Хёнджину. Его мечта, которую он лелеял и которую он так воплотить, думая о том, как будет смотреться на подиуме и пить шампанское с селебрити, трещала, ломалась, рушилась, оборачивалась своей чудовищной стороной с обезображенной гримасой, словно насмехалась над ним и шептала: «бойся своих желаний, Хван Хёнджин». — Евон, — позвал он, пока она осторожно сворачивала вещи и клала их в чемодан. — М-м-м? — Прости. За всё, что происходит, прости меня, — он швырнул летний свитер и опустился на пол, согнув ноги в коленях. — Если бы ты не связалась со мной, тебя бы сейчас не третировали, ты бы не ходила в полицию порой как к себе домой, не была бы в опасности и не мучилась бы от неопределенности. Я не знаю, кто за всем этим стоит — эта Красная Шапочка или кто-то еще, — но больше всего на свете мне бы сейчас хотелось обезопасить тебя… Ты не представляешь, насколько сильно. — Джинни… — Евон положила ладонь на его колено и чуть сжала его. — Ты не виноват, жертва никогда не виновата. Мы обязательно докопаемся до правды и положим всему этому ужасу конец, ничто не бывает вечным, а значит, и это пройдет, — она подсела чуть ближе и обняла Хёнджина за плечо. — Не извиняйся за то, что я люблю тебя и должна быть с тобой рядом и в горе, и в радости, и в этом кошмаре. С тобой я и огонь и воду, — Евон потрепала его по волосам и нежно чмокнула в губы. — Поехали куда-нибудь только вдвоем, когда это всё закончится? — Куда бы ты хотела? — спросил чуть повеселевший Хёнджин, поцеловав тыльную сторону ее ладони. — Да хоть в Норвегию, хоть в Аргентину, хоть наркотиками в Колумбии торговать — главное, что вдвоем, — усмехнулась Евон. — Скажи, неплохой заработок. — Ужас какой! Представляю заголовки. «Красная Шапочка настолько довела известную модель и актера Хван Хёнджина, что он решил сменить профессию и стал контрабандистом», — рассмеялся он, снова наклонившись к Евон и чмокнув ее в губы. — Ты права: рано или поздно всё это закончится. Вот только будущее пока что было слишком туманным.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

— Добрый день? Э-э-э… добрый день! — едва слышно лепетала Мун Хэран, бродя по участку и пытаясь привлечь хоть чье-то внимание. Все знали, что если комиссар устраивал разнос кому-то одному, то всем надо работать в три, а то и в четыре раза больше и усерднее, или хотя бы сделать вид. Вот все и обходили сгорбившуюся от неловкости бедняжку, иногда толкая ее плечами. Минхо застыл с папкой в руке и в упор смотрел на нее — Мун Хэран, что испуганным котенком отчаянно пыталась зацепиться хоть за чей-то взгляд, но тщетно. Удивительно, как они похожи с Мун Чери — до такого, что поставь их рядом, перемешай, словно одинаковые чашки, под одной из которых спрятана конфета, и не поймешь, кто есть кто. Но что-то должно было отличаться… и Минхо не нравилось то, как вся эта ситуация пахла. — Госпожа Мун? — громко спросил Минхо, подойдя поближе и утихомирив все эмоции, что бушевали у него внутри после разговора с комиссаром. Нужно быть предельно вежливым и дружелюбным. Мун Хэран тут же поклонилась. — Я детектив Ли, это я вызвал вас в участок. Прошу пройти со мной в наш отдел. — Д-да, конечно… Да, да, — закивала Хэран и хвостиком пошла за Минхо, опустив лицо в пол. Так сильно нервничает или знает, что ей есть что или кого скрывать? Шум коридора и суеты пчелиного роя стих, когда они прошли в отдел и плотно закрыли за собой стеклянную дверь. Больше здесь никто не наблюдался, Чонин сейчас работал по своему заданию. Скоро им представлять дело и доказательства на всеобщее обозрение, всё должно быть в порядке, иначе работать по серийке им не дадут, а это слишком сильно затормозит работу. — Прошу, присаживайтесь, — Минхо галантно отодвинул стул для Хэран, а когда присел в свое кресло, достал из ящика леденец, как раз для таких случаев, и положил его на стол. — Прошу, угощайтесь и чувствуйте себя здесь как дома, — с улыбкой проговорил он и сложил руки перед собой в замок. Хэран чуть отодвинулась и даже не притронулась к обертке. — Я понимаю, как тяжело и волнительно быть здесь, но могу заверить вас, что волноваться не о чем, я лишь задам вам пару вопросов, хорошо? — Да. Чем могу быть полезна? Я вроде как ничего не натворила, — пропищала Хэран, закрывшись волосами. — Совершенно ничего не натворили, но мы сейчас расследуем одно дело, связанное с Хван Хёнджином. Вам знакомо это имя? — спросил Минхо, положив на стол фотографию, на что Хэран только слабо и неуверенно кивнула. — Дело в том, что у него произошла одна неприятность, сами понимаете, у знаменитостей в наше время очень много неадекватных фанатов, которые следуют за своим кумиром буквально по пятам. Наверняка вы тоже слушаете какого-нибудь айдола или группу, понимаете, что бывает… — Если честно, то нет. Я слушаю в основном классическую музыку разных народов, этник, поэтому ни за кем не слежу, — проговорила Хэран, потянувшись за оберткой. — Но я знаю имя Хван Хёнджина от своей сестры. Она всю комнату… э-э-э… у нее много плакатов с его фотографиями, а также когда к нам приходила ее подруга Соль, они могли долго визжать и очень бурно высказывать все свои фантазии. Меня это раздражало, а сейчас я бы многое отдала, чтобы Соль была с нами… Даже не скрывает, что они с Мун Чери — близнецы, а с Соль — подруги? Минхо едва заметно прищурился, думая о том, в какое русло свернуть разговор дальше. — Увы, мы точно не можем сказать, кто за этим стоит, но мы над этим работаем. У нас есть подозрения, что убийцей вашей подруги и сталкершей Хван Хёнджина может быть один и тот же человек, который мог лететь с вами одним рейсом, — Минхо взял ручку и щелкнул ею, затем протянув Хэран. — Нам нужны лишь ваши письменные показания о том, не видели ли вы чего-то подозрительного в самолете или, быть может, в аэропорту. Отличительные черты — красный цвет капюшона. — Боюсь, я мало чем смогу здесь помочь, — проблеяла, словно овечка, идущая на заклание, Хэран и отложила взятую до этого ручку. — Я прилетала в Милан, чтобы приобщиться к итальянскому искусству, посещала музеи… Если хотите, вы можете это проверить, это правда! У меня даже сохранились билеты, я ни в чем не виновата! — нервничая всё сильнее и сильнее, всё громче и быстрее заговорила Хэран. Минхо же напрягся. — Чери даже уговаривала меня сходить и взять для нее автограф, но я отказалась, я даже ничего не… даже не!.. — Успокойтесь, — мягко, но при этом с легким нажимом перебил ее Минхо, зная, что сейчас он сам начнет откровенно врать. — Никто ни в чем вас не обвиняет и не подозревает. К сожалению, так получилось, что ваша семья попала в небольшой переплет из-за Чон Соль, но здесь, в участке, отчетливо понимают, что вы лишь жертвы обстоятельств, не более, — Минхо сделал несколько успокаивающих жестов руками и протянул Хэран наполовину опустошенную бутылку с водой. — Вы проходите по этому делу только как свидетельница, вот и всё. Поэтому просим рассказать обо всем, что можете вспомнить, и зафиксировать это письменно. Хорошо? — Я… я постараюсь что-то вспомнить, но вряд ли смогу вам помочь, — Хэран взяла ручку в левую руку и принялась строчить что-то почерком с отчетливым наклоном, размашистым, угловатым и совсем будто бы, как говорится, «не женским». Минхо были абсолютно не нужны никакие показания, он просто наблюдал за тем, как Мун Хэран выводила несколько строчек, останавливалась, когда пыталась что-то вспомнить, и потом приступала вновь. Таких совпадений не бывает, любые случайности подобного рода — это крючок, за который можно было потянуть, вот только понять бы еще, в какую сторону. Рассматривая свою подозреваемую, Минхо заметил кое-какую деталь — татуировка в виде черного и чуть витиеватого сердечка на запястье. У Мун Чери, кажется, такого не наблюдалось… Кто-то из них врет — либо Мун Хэран, либо Мун Чери, одно из двух. Пользуясь заминкой и молчанием, Минхо пытался судорожно размышлять. Если эти двое — близнецы, значит, кто-то из них мог быть в одном месте вместо второй и попасть на камеры, чтобы не светиться. Если подумать и вспомнить все показания, то Мун Чери всё это время была здесь — они с Чонином просмотрели ее алиби и отсеяли ее сразу же, но на тот момент они не имели понятия о том, что у нее есть сестра-близнец. Мун Хэран же утверждает, что вообще не интересуется Хван Хёнджином, а в Милане она посещала театры и музеи. Проверить это будет затруднительно, но тем не менее возможно. В таком случае сестры всё равно находились в разных городах в одно и то же время. У Минхо пухла голова. Ему хотелось поколотить себя по лбу и заставить думать, но ничего дельного в голову не приходило. — Я закончила, — проговорила Хэран и осторожно пододвинула бумагу Минхо. Даже без экспертизы было понятно, что это не тот почерк, но нужно сделать заметку в голове, что эта дама — левша. — Извините, мне стало что-то не очень хорошо. Если это всё, то я могу идти?.. — Осталась лишь пара вопросов для того, чтобы отсеять одну из версий, — Минхо не знал, зачем это сказал, но хотел, чтобы Хэран пробыла здесь подольше, авось что-то придумается само собой. — То есть правильно я понимаю, что ваша сестра Мун Чери была здесь и не смогла поехать в Милан, хотя очень хотела? У меня есть один вопрос: почему, зная, что летите в один город, вы с Чон Соль не поехали туда вместе? Кажется, будто в Милане вы не пересекались, правильно? Также вы сказали, что ваша сестра Чери просила вас пойти на фан-встречу к Хван Хёнджину, чтобы взять автограф. Но когда она была здесь, то утверждала, что была рада за свою подругу Соль, та могла сделать это самостоятельно. Зачем же она просила вас? — Мы не дружили с Соль, — ответила Хэран, помассировав виски. Кажется, она напрягалась всё сильнее и сильнее. — Да и, честно говоря, хоть мы и близнецы, то не дружим с Чери… На тот момент, когда я запланировала поездку в Милан, Чери еще не знала, что Соль тоже туда поедет, поэтому просила меня, а мне хотелось провести время наедине с собой, я люблю гулять одна. У меня и друзей-то нет. — А чем была вызвана такая неприязнь? — Это как-то относится к делу? — О, боюсь, вы не знаете, как работает полиция, — усмехнулся Минхо, стараясь сохранять на лице добродушие и всем своим видом показывать, что он — друг. — К делу всё может иметь отношение, даже малейшая деталь. Нам нужно исключить любые подозрения, поэтому нам важно знать, почему так вышло. Скажите, как вам кажется, Чери могла завидовать Чон Соль? — Да откуда мне знать?! — воскликнула Хэран, очевидно не доверяя Минхо и срываясь всё сильнее. О, бедная девочка, она даже не понимала, насколько на самом деле сейчас подставляется со своими эмоциями. — Я же сказала: они дружили, а я сидела в своей комнате и носу оттуда не казала! Единственный раз Чери собиралась подлизаться ко мне, чтобы я взяла для нее автограф от этого Хван Хёнджина, будь он неладен, но я ей отказала! А как там они договаривались с Соль и кто кому завидовал — я знать не знаю и знать не хочу! — Успо… — Нет! — взвизгнула Хэран, соскочив со стула. — Если в чем-то меня подозреваете, то так и знайте — мне вообще не интересно, что там происходит в шоу-бизнесе! Да, мне жаль, что Соль с нами больше нет, ни один человек не заслуживает смерти за то, что исполнил свою глупую мечту! — ее голос треснул, и она начала стирать рукавом слезы, захлебываясь в них. — Я жила спокойно, нормально, пока всё это не произошло, а теперь меня просят давать какие-то показания, что-то тут вам рассказывать, из-за чего я пропустила урок игры на виолончели! Минхо хлопнул по столу, заставляя тем самым Хэран вздрогнуть и замолчать, и сам встал с кресла. Он дотянулся до влажных салфеток, протянул их несчастной девице, что сейчас разошлась здесь истерикой, будто ее хотят арестовать немедленно, а потом, мягко нажав на плечи, усадил ее обратно и навис над столом. Если уж давить, то до конца. — Лично вас я ни в чем не обвиняю, вынужден во второй раз это повторить, — почти шепотом проговорил Минхо, давая Хэран почувствовать одновременно его силу и успокоить ее своими словами. — Мне жаль, что вы оказались в этом замесе. Но у меня к вам последний вопрос… — он смолк и медленно повернул лицо к Хэран, вцепившись в нее взглядом, словно острыми когтями. — Если вы смогли полететь в Милан и исполнить свою мечту, почему Чери не полетела?.. Что мешало ей купить билет на самолет и отправиться за своей мечтой самостоятельно вместо того, чтобы кого-то об этом просить? — Потому что… — Хэран стушевалась и повернулась к Минхо, дрожа всем телом, и ее нижняя губа, надутая от обиды, тряслась. — Потому что… Потому что она лентяйка, которая не может заработать сама себе на билет. Наши родители не так богаты, а я после учебы впахивала как проклятая, чтобы заработать себе на уроки виолончели и чтобы слетать туда, куда всегда мечтала… Не верите — спросите ее, — с этим Хэран оттолкнула Минхо и, взяв свою сумочку, поспешила уйти. Минхо не стал ее останавливать, зная, что и так выжал из Мун Хэран всё, что мог на данный момент. Потом вернулся в свое кресло, откинувшись на его спинку всем телом и запрокинув голову, и шумно выдохнул через сложенные трубочкой губы. Наконец-то! Вот она — зацепка, которую можно было найти гораздо раньше, если бы работники аэропорта были хоть немного расторопнее! Мун Хэран явно чем-то расстроена, напряжена, сконфужена, и дело точно не в том, что ее вызвали в участок и она перенервничала. Взяв в руки листок с показаниями, Минхо быстро пробежался по тексту глазами. Разумеется, здесь просто какие-то общие факты о том, как Хэран приехала в аэропорт, бродила по нему и что происходило в самолете. Конечно, нужно будет отдать это на экспертизу, но почерки совсем разные, поэтому надо будет порыться в записях камер еще разок. Минхо уже включил компьютер и собирался начать работу, как вдруг в офис отдела влетел Чонин, весь сам не свой, взъерошенный, запыхавшийся, как будто быстро бежал сюда. — Булка, ну что на этот раз? Еще одно убийство? Или ты что-то нашел? — недовольно спросил Минхо и, не дав Чонину вставить хоть слово, перебил его вздох. — Ладно, потом расскажешь, у нас есть зацепка! Я уверен, если мы начнем рыть в этом направлении, то быстро придем к… — Сонбэ! — Чонин оперся ладонями на колени, стараясь отдышаться, а потом выставил вперед указательный палец. — Вы должны это увидеть сами! Вы что, еще не смотрели новости? — он судорожно выхватил из кармана телефон, открыл какую-то вкладку и всучил Минхо для просмотра. Сначала, когда на экране заговорили о Хван Хёнджине, Минхо напрягся, но когда высветилось его собственное фото с чашкой макколи в руках, то подскочил в кресле от неожиданности и вылупил глаза. Ой нет! Почему это происходит теперь, на пороге настоящего криминального открытия, когда разгадка оказалась к ним ближе, чем они думали, происходит вот это?! Вот только публичной огласки дела им не хватало для полного счастья! Соскочив с кресла, Минхо подошел к окну, приоткрыл жалюзи и увидел перед участком целое скопище людей с микрофонами и камерами, количество которых пополнялось с каждой секундой. Чонин нервно потеребил галстук, жадно глотая воздух. Кто-то из коллег из других отделов уже пытался утихомирить эту обезумевшую толпу. И как эти акулы только узнали, что детектив Ли Минхо работает именно в этом участке?! А если они прознают еще и о предположениях о серийном убийстве, то… Всё пропало. — Детектив Ли! — закричал кто-то за спиной, и Минхо почти сразу узнал голос комиссара. — У нас, конечно, случалось, что я вызывал тебя дважды за день, но чтобы дважды за час!.. Ты можешь мне объяснить, какого квисина здесь вообще происходит?! Ты хоть понимаешь, насколько непрофессионально ты себя ведешь?! — продолжал он, не давая вставить дрожащему от ярости Минхо ни слова. — Пить с участником дела! Это еще додуматься надо было! Ты понимаешь, что сейчас весь участок и вся общественность будет сомневаться в твоей неподкупности?! — В моей?! — вскипел Минхо. — Вы взяли этого придурка Чхон Тэуна, который подозревался в… который мог брать взятки, а я… А я при этом еще и под сомнения себя ставлю?! — он чуть было не сорвался и не налетел на комиссара, но Чонин вовремя остановил, дернул Минхо к себе за плечо. — Успокойся и послушай сюда! — вскричал комиссар, топнув ногой. — Лично я в тебе не сомневался и не сомневаюсь, но я слишком много стал тебе позволять, ты как с цепи сорвался! Но другие — это иное дело! — он пригладил выбившиеся из укладки волосы и глубоко вдохнул, затем снизив громкость голоса. — Я не знаю, как ты будешь это исправлять и что ты с этим собираешься делать, но ты пойдешь к этим журналистам и разгребешь свои косяки самостоятельно! А пока я вынужден… — Но комиссар! — на сей раз встрял Чонин, уже поняв, к чему клонит комиссар. — Вы не можете отстранить сонбэ от службы! Мы как никогда близки к разгадке, и без детектива Ли, одному, мне не справиться! Это просто несправедливо! Кто-то следил за делом, мы должны найти его и привлечь к ответственности, чтобы… — Я не собираюсь отстранять детектива от службы, — возразил комиссар, уперев руки в бока. — Тварь я дрожащая или право имею, в конце концов, одного из своих лучших работников выгонять?.. — тихо спросил он себя и присел на первый попавшийся стул. Минхо тоже подуспокоился. — Формально мне придется пойти на уступки и отстранить тебя от дела, над которым ты работаешь… Помогай Ян Чонину, но только… — комиссар выставил вперед указательный палец, с напускным назиданием и угрозой. — Очень осторожно и скрытно, ясно? Минхо прикрыл глаза и до боли провел ладонями по своему лицу. Таинство участия в следствии только всё усложнит — будет тяжело запросить ордер, свободно просматривать материалы, которые относятся к делу, да и вообще чувствовать себя каким-то преступником, который незаконно роется в документах, не хотелось. Комиссар получил в ответ слабый кивок и удалился, а Минхо обреченно сел на пол у батареи и вслушался в шумы и требования журналистов, которые наперебой орали, что хотят выслушать детектива Ли и спросить, что их связывает с Хван Хёнджином. Неприятности накрыли снежной лавиной, сорвавшейся с вершины горы, и не собирались отступать.

。☆✼★━━━━━━━━━━━━★✼☆。

Белая «Тойота» свернула на небольшую неровную дорогу, ведущую в рощу, и в приоткрытые окна проник приятный запах хвои, окутавший обещанием, что здесь никого не тронут, что здесь будет безопасно. Евон напечатала сообщение в телефоне и убрала его в сумочку, а затем почувствовала, как Хёнджин нежно берет ее за руку и сжимает ее. Чан уверенно вел машину, тормозя около кочек и ускоряясь на ровном участке дороги, и при этом молчал, никому не хотелось разговаривать. Тему они и так обмусолили триста раз и даже больше на протяжении всего пути, а сейчас накатила легкая усталость. Запах леса и кольцо гор странно успокаивали, и вскоре показалось несколько стоящих в ряд домов. Чан подъехал к одному из них, дал знак охраннику открыть и въехал на территорию дачи-особняка, остановившись у гаража. Хёнджин осмотрелся: первое, что бросилось в глаза — это маленький прудик с плавающими в нем кувшинками, затем взгляд упал на живую изгородь, арка в которой вела в сад, фасад дома отдавал американским стилем. Не хватает только выпустить Кками, чтобы она бегала и резвилась здесь, и тогда будет настоящая американская мечта. — Иди, погуляй, — ласково проговорил Хёнджин, выпустив из переноски Кками, и та тут же побежала за склевывающим что-то с плитки голубем. — Не волнуйся, если она где-то здесь нагадит, то мы обязательно уберем. Когда уедем, оставим дом в целости и сохранности, — пообещал Хёнджин, а Чан только скривился и отмахнулся, мол, нашли о чем переживать. — Ты останешься здесь с нами на ночь? Уже темнеет. — Может быть, но мне казалось, вы захотите побыть одни в мире и спокойствии, — Чан открыл багажник и вынул оттуда три пакета с продуктами. Хёнджин тут же бросился на помощь и отобрал у друга один из них. По дороге сюда они основательно закупились в супермаркете, чтобы не было нужды часто выходить из дома. — Спальни наверху, выбирайте любую гостевую. Моя — крайняя слева в коридоре, ее не трогайте, а в остальном… Так, надо достать вам постельное белье, — Чан поставил пакеты на длинный белый стол и суетно зашарил по шкафам. — Чан-а, успокойся, ты не горничная, — усмехнулась Евон, впустив веселую Кками в дом. — Мы сами найдем то, что нам нужно, ты не обязан скакать вокруг нас, как горный козел. Я пойду помою руки, переоденусь и займусь ужином. — Вместе займемся, — возразил Хёнджин, начав составлять всю еду в пустой холодильник, перед этим подключив его. На душе вдруг стало спокойно: они вдали от всех проблем, словно в безопасном вакууме. И пусть это лишь отложенная на потом тревога, сейчас туман в голове наконец-то рассеялся. — Скоро приедет Феликс, мы давно с ним так не сидели, поэтому и ты, Чан, тоже оставайся, тем боле что это твой дом. — А Чанбин? — спросил Чан, задумавшись над предложением. — А Бинни у нас теперь по уши в любви, ему не до встреч с друзьями, — рассмеялась Евон, завязывая волосы в удобный высокий хвост. — Они с Нагём начали встречаться, наверняка там перевозят вещи, целуются украдкой, разговаривают о сем да о том. Так романтично! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. Хёнджин тоже рассмеялся. — Кто мог знать, что мой лучший друг и моя лучшая подруга так вот вдруг начнут встречаться, — проговорил он, продолжая раскладывать продукты, а потом услышал звук подъезжающей машины. — О, а вот и Феликс! — Пойду встречу, — с улыбкой кивнула Евон. Она вышла из дома, вместо своих ботинок обув первые попавшиеся шлепки, и выскочила за пределы особняка, а затем захлопнула калитку. Огляделась, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и сложила руки на груди, прикусив губу. Феликс выпрыгнул из машины и с размаху захлопнул дверь, удрученный и будто замученный. На нем буквально не было лица. Евон покачала головой и подошла вплотную, надеясь, что сюда не заявятся Чан и уж тем более — Хёнджин. Видеться тайно и оставаться наедине становилось всё труднее. — Что, никаких новостей? — спросила Евон, потерев покрывшиеся мурашками плечи. Феликс только обреченно покачал головой. — Айщ… да сколько можно! Мы кружим в том районе уже долго, а никак не можем поймать эту простушку, как будто она что-то подозревает… Думаешь, она видела, что мы за ней следим? — Не знаю, не понимаю, — Феликс уселся на капот и потеребил собственную рубашку. — Если так, то нам нужно сменить план действий. Хёнджин пока не догадывается, надеюсь? — Он переживает, что ты отдалился и где-то пропадаешь, поэтому нам нужно затаиться. Попытайся вести себя как раньше, иначе вопросов возникнет еще больше. Чанбин ладно, тут всё прошло по плану с ним и Нагём, он сейчас будет увлечен ею, а она, буду верить, им… А вот Хёнджина твое поведение беспокоит, — Евон потрепала Феликса за плечо и толкнула в его бок локтем, сев рядом на капоте. — Пока всё не кончится, у нас нет иного выхода. Но знал бы ты, как мне стыдно… — Мне тоже, Евон… И еще как. — Вы чего там застряли?! — воскликнул Чан из-за закрытой калитки. — Идемте, пока мы с Джинни не подрались, решая, что будем готовить! Гулять так гулять! — Идем, идем! — крикнула Евон. — Понял?.. Веди себя как раньше. Феликс кивнул и, закрыв машину, первым направился в дом.