Рука об руку

      ***

      — У Мистера Пи были осложнения после операции. — Мэнди сидит горбясь, работая над документами. Собеседник, кажется, не слушал её, занятый своей работой, практически не отрывая своей руки от холста, вырисовывает кистью картину. Честер изнурительно выглядит со стороны, точно так же как и Мэнди, после тяжелого дня в больнице. — Да и перед ней тоже. Коллеги боялись, в основном, что вкололи через чур много и наркоз плохо скажется. А оставить его потом в отделении вместе с Колетт мне мало хотелось.       — М-м. Почему?       — Не то чтобы не доверяю.беспокоюсь, что за пациента и саму Колетт. Слышала в какие истерики впадает, даже не понимаю от чего.       — Ну ты по крайней мере не психолог или что-то в этом роде терапевт. — заразительно смеясь, проговаривает Честер, наконец решаясь отлучиться от рисования. — Если такое случается, почему Колетт просто не уйдет и не найдет новую работу?       Мэнди тяжело вздыхает, затем, вполголоса произносит.       — Пять-шесть лет насмарку, я это…это как пример привожу.       Потирая переносицу покрасневшими пальцами, врач немного помолчав, неохотно возвращается к теме.       — Колетт заставила семья и, не сомневаюсь, ты знаешь какого это.       Честер несколько удивленно приподнимает брови, потирая запястьем измазанный в оттенках голубой краски нос. Лицо парня непредсказуемо мыслям и доводам Мэнди сильно изменяется, врач наивно полагает, что Честер поймет её слова и весьма сочувственно ответит, но такого не последовало.       — Мне не знакомо чувство эмпатии, чтоб ты знала, голубка. — Мэнди склоняет голову, подпирая её сжатой ладонью и с читаемыми вопросами во взгляде устремляет их на друга, — Я не кретин и не эгоист, но даже не думай сравнивать мои проблемы с чужими.       — Ладно, извини.       — Следи за словами, пожалуйста. — странно морщась, молодой художник чешет свою шею. Привычка от волнения заложилась.       Все таки, воспоминания об убеждения в выборе профессии от своих родителей заставляют парня чувствовать неприятный осадок. Жизнь художника это не детское хобби, это то, что по настоящему заставляет Честера наслаждаться. Искусство какое поискать. Ведь взяв кисть, карандаш, уголь, да что угодно — ощущения меняются и резко встают под другой угол.       Особенный трепет в сердце, уши закладываются, когда словно в них отдает сильнейшим гулом. Даже когда ты остаешься один в пустой комнате.       Честер зевает, параллельно подтягивая резинку своих забавных домашних штанов и уходит на кухню.

***

      Уже поздно. На настенных часах, на мини-колонке и экране телефона светят одними числами «23:08», солнце уже давно не скрылось за горизонтом, а облака сливаются с темно-синим ночным небом.       Мэнди от усталости заваливается на чужой диван, даже не снимая давящей, потной одежды, девушка сжимает ноги к животу и этак сворачивается в калачик.       Кондиционер дует прямо в спину, заставляя Мэнди невольно съежиться от прохлады. Комната Честера все время проветривается, энергия аппарата уходит в пустую, но это же Честер, какая разница? Парень все еще находился на кухне, оставив подругу одну.       Веки Мэнди сами по себе закрываются, девушка со временем расслабляется, погружаясь в сон.

***

      Свет лампы бьет прямо в лицо, Мэнди просыпается и бурчит себе что-то под нос, нехотя поднимаясь на локти.       — Свет выключи, балбес. — Аманда скорее всего находится в фазе полудремы, это заметно, обращая внимание на слезливые глазки и покрасневшие щеки.       — Я только пришел, вообще-то.       — Мэ-эх. Сколько…сколько времени?       — Не волнуйся, пока 02:32 на часах. — посмеивается Честер, откидывая свой телефон на столешницу и присаживаясь на край дивана — Ты очень громко храпишь, тимы подумали, что у меня парень дома и то, что я гомосек.       Мэнди сипит, еще не утро, как хорошо.       — Ты это, пойди переоденься и искупайся. Я застелю тебе поспать.       Честер включает телевизор, настраивая подключенному к нему и колонку.       Парень снижает громкость пультом, проходит по первым каналам. В одних фильмы, детские сериалы, Честер раздраженно выдыхает, поправляя рукав мятой футболки и останавливается на новостях.       Однако, в голове все еще крутятся слова подруги про Колетт и её случай. Откинувшись на спину, Честер только качает головой, отгоняя непрошеные мысли. Аманда просто хотела поговорить с ним.       — Честер, ты не против, если я воспользуюсь твоим шампунем? У меня своего с собой нет. — выкрикивает девушка из ванной комнаты, закрывая дверь на щелчок и включая душ.       Все таки, мысли в его голове через чур забавляют. Мэнди — опытный хирург, отдающая себя своему делу так же, как и любой другой врач.       Но минует хоть пять или более лет, образ несуразного Честера все еще будет виднеться наряду с тем, что выстроила вокруг себя Мэнди.       Сколько удивительных людей существует на планете, удивительных по своему, но лучшей девушки, с причудливыми хвостиками и смуглой кожей, не найти нигде на свете.       Честер неосознанно проявлял симпатию, даже в юношеские годы, когда они были студентами, когда начинали работать. И проявляет до сих пор, до сих пор не осознавая. Скажи ему прямо в лицо это, парень только отмахнется, глупо смеясь.       И все таки…       — Ты еще не постелил? Ужас.       Девушка открыто демонстрирует свое негодование по поводу лежачего на диване Честера, который, как обещал, должен был заняться этим еще десять минут назад. Мэнди не считала и могла ошибаться примерным числам, но слово словом, которое надо выполнять.       — Прошу прощения, принцесса, задумался.       Еще с начала можно заметить необычную манеру общения Честера по отношению к подруге.       Художник обращается к ней как простолюдин к Её Величеству. Приторно-сладкие слова, не редко всплывающие в их диалоге, ясное дело, из-за веселого нрава Честера.       — Правда, вот, работающий телевизор говорит о другом. — вздернув носик, с укором произносит Мэнди.       — Давай-давай, иди, суши волосы. Просто дай пару минут.       — Шут гороховый.

***