Обещаю, мы будем счастливы

— А я хочу играть. Может футбольная команда! Мама всегда говорила, что я быстро бегаю, — 190610 взмахивает руками, тихо смеясь. Они сидят, привалившись спиной к зданию лагеря, перешептываясь между собой. Песок, что пачкает одежду не имеет никакого значения. Полосатая роба и без этого хранила на себя пятна пыли после долгих часов работы. Он смотрит на юношу, на его худое телосложение и острые кости, что просвечивают через бело-голую форму, на его лицо, перемазанное грязью. 040603 вышито на чужой одежде, но этот номер не играет ни какой роли. Не для него. — Я всегда хотел завести кошек — Может быть в будущем у нас будет семья — Я буду защищать свою семью, — мальчик кивает, неуверенно приподнимая уголки губ. — Пообещай, что мы обязательно будем вместе, — 190610 протягивает тонкую руку, оттопырив мизинец. — И у нас будут кошки — Сэр Толстый Кот МакКотан — И Король Пушистиков, — 040603 протягивает руку, бережно хватаясь за палец ребенка и немного покачивая в знак клятвы, — я обещаю, что мы будем вместе — И я тоже обещаю, Эндрю Улыбка озаряет его лицо, пока он вглядывается в ореховые глаза тринадцатилетнего мальчишки напротив, в них плескается не по годам стойкая зрелость. А он вселяет надежду и мечты о сладком будущем. Он верит искренне, но так призрачно и хрустально, так хрупко. Их заталкивают в душевые. Голое тело холодит спёртый воздух. Он не стесняется. Обстоятельства вынудили не стесняться. Его толкают другие, но он не обращает внимания, лишь продолжает смотреть. Казалось бы все понимая. Он глубоко вдыхает, пока легкие сдавливает с неиморной силой, а голова не трещит по швам. Но он улыбается, так чисто и искренее, так жизнерадостно и так по-детски. В глазах стоят слезы, пока он сжимает маленькую, но уже грубую от каторги ладошку, до самого конца грезя об их счастливом конце. Он ощущает, как кто-то опирается на него, но продолжает стоять, взваливая непокорную ношу на свои голые ступни, в которые врезаются жёсткая земля и мелкие камушки. Он вселяет надежду и счастье, что останется здесь навсегда с примесью постоянного ужаса и боли. Темнота сваливается на его зрение, окутывая обзор черными пятнами, заслоняя силуэт мальчишки, но он старательно промаргивается, замечаяя, как его спутник берётся за голову, но после в панике недолго трет веки. А он лишь шепчет одними губами:

Прощай

Уголки его губ слегка подняты даже тогда, когда голова болезненно соприкасается с землей, даже когда его осознание ускользает прочь. Мир пошатывается и рушится одновременно. Глаза закрываются, позволяя одинокой слезе течь по щеке. Здесь умерли надежды и ещё сотню чужих судеб. Здесь перестали биться сердца и перестал гореть огонь в человеческих глазах. Здесь перестали мечтать 190610 и 040603. Здесь больше нет тихих слов узников. Здесь больше нет юного спортсмена и защитника. Здесь больше нет Нила Абрама Джостена. И здесь больше нет Эндрю Джозефа Миньярда. Есть лишь кошмар и боль, что заполонили сердца множества людей, которые больше не смогут быть вместе, не смогут строить планы на будущее и не смогут любить.