По следам луны

      Минхо вообще не был уверен, что проснулся в своей вселенной. Тёплое тело рядом, руки обнимающие, горячее дыхание по задней стороне шеи, удобная кровать с миллионами подушек, приятная к коже пижама. Припомнить не удавалось, как и в сон провалился. Душ смыл два дня скитаний непойми где, весь любимый уход оказался на коже, свежий ужин, мягкая тишина, а после долгие объятия в кровати. В те мгновения робкого шёпота, в каком сменялись комплименты на счастливый бред, Ли ощущал себя невозможно воодушевлённым. Настолько соскучился и злился на судьбу, что она так поступила в тот поздний вечер после долгой разлуки. Да, разлука выдуманная, созданная искусственно, однако она существовала и причиняла вред. Чан извинялся и за это, да только приходилось его затыкать поцелуями, чтобы не испортился момент единения за долгие дни, где оба играли роли чужих друг другу людей. Чёртова игра «притяни-оттолкни» размазывала остатки самооценки, только Минхо понимал, что был виноват ничуть не меньше, а может даже и больше того же Бана. Признавать это не желалось, как и убивать умиротворение, поэтому в нежнейших касаниях он и уснул, утягивая в сонную даль и Чана. Раньше, слишком давно, чтобы оно правдой являлось, они могли засыпать только так, в обнимку. Именно эти традиции хотелось возвращать и вводить в каждодневные ритуалы, а не всё то, боль причиняющее. Поэтому и пробуждение почудилось необычайно странным, новым. Сначала не удавалось открыть немного опухшие веки, а после и взгляд не хотел фокусироваться на довольном лице Чана. Тот сидел возле постели, вероятно, на коленках, и пытливо таращился на Ли, изучая его, рассматривая. Так ещё и улыбался столь ярко, отчего проявлялись очаровательные и глубокие ямочки. Безумно любимые душой Минхо. — Куда ты? — сонно выдавил он и беззастенчиво ткнул пальцем в бледную щёку. — Доеду до студии, возьму кое-что, чтобы поработать из дома. — А? — не понял Ли. — С тобой хочу побыть, — Чан приблизился, чтобы оставить поцелуй на кончике носа, ведь знал, что если бы коснулся губ, то довёл бы Ли до сердечного приступа, потому что: «Сначала чистить зубы, а потом уже все эти ваши делишки!». — Злоебучий заказ мы закрыли, деньги получили, но за это время накопилось куча… — договаривать он не стал, понимая по сощуренным глазам, что в чужой голове, ещё не подключённой к реальности, отклика вообще не было. — Хочу провести время с тобой. Ты же взял пару дней? Вчера сказал. — А, ага, — лениво Минхо потянулся и перевернулся на другой бок, будто специально выпячивая свою задницу, чтобы её осторожно погладили. — А, стой!       Резко подорвавшись на кровати весь взъерошенный и ничего не понимающий, Минхо уставился на Бан Чана, от удивления в скорости движений упавшего на пол. Несколько секунд они глупо смотрели друг на друга, словно пытались безмолвно отыскать ответы на тревожащие вопросы. Однако всё же Ли сполз неуклюже со смятой постели и уселся на тёплый пол рядом с полностью одетым под холодную погоду Баном. — Не говори мне, что ты так хочешь вину искупить, — выдал он, быстро моргая, отчего у Чана сердце обычно таяло. Слишком милая привычка. — Если ты делаешь это вынужденно, чтобы… — Нет, — перебил его Бан, — нет, я хочу провести с тобой время, раз у нас появилась такая возможность. Обоюдная. Давай не будем считать это искуплением? — Минхо надул губы и сложил руки на груди. С комичности сонной картины Чан засмеялся тихо. — Я соскучился. Соскучился по тебе и по тому, какими мы были. Сходим куда-нибудь, прогуляемся. М? — Чанни, — Ли поддался на чужое тепло. Ему было всё ещё чудовищно странно чувствовать исходящую пламенем искренность от Чана, потому что казалось: перед ним тот самый двадцатилетний Бан Чан, пообещавший оставаться рядом всегда. Рука, притронувшаяся к щеке, распалила жар ещё сильнее, и Минхо сдался окончательно, кивнув. — Мне только… Мне надо отъехать ненадолго, ничего? — О, конечно, котёнок, — с кряхтением Чан поднялся с пола и поднял с него размякшего после долгого и тёплого сна Ли. — Тогда я на метро? Тебе нужна машина? — Нужна, — на пару минут Минхо задумался, прикидывая дорогу до определённой точки в своей голове, — да. — Окей! — ласковый поцелуй был оставлен на румяной щеке, прежде чем Чан окончательно отлип от пленяющего его тела. — Люблю тебя.       Заторможенно Минхо кивнул вновь и успел закрыть рот до того, как оттуда бы вырвались те слова, которые произнести почудилось пугающим. Несмотря на многое, в его голове по-прежнему складывалось всё в партнёрский союз, без пресловутой любви. Не понимал Ли значения её, знал одно — их с Чаном отношения вне границ этого мира. Для них не существовало названия. Однако принимал желание Бана в произнесении этих слов, ведь он был слишком простым и прямолинейным. А то, что себе там Ли напридумывал — являлось лишь проблемами самого Ли. На этом в этот раз он тоже зацикливаться не стал. Проводил Чана и занялся собой, будто теперь мог в комфортной для себя обстановке посвятить время жаждам внутренним. Сказывалось именно то, что под рёбрами трепыхалось. Без подобных ощущений ничего ранее не было важным, а теперь пробудило каждое крохотное воспоминание, задало настроение, подарило крылья. И улыбка не думала сойти с лица, пока сердце от воздушной радости стучало учащённо в груди: даже в Японии такого не было. То ли программирование самого себя так работало, то ли действительно перемены и представление возможности начать всё с чистого листа меняло его. Ощутимо ударило под дых реальностью тогда, когда взгляд досконально изучил следы на светлой коже. Уродливо. Конечно, в тусклом свете поздним вечером всё рассмотрел и Чан. Со слезами на глазах он молил простить его и за сие пагубное воздействие на тело и душу, при этом ответственности с себя ничуть не снимал. Признавался, что его сводили с ума подобные метки на любимом теле, да и рассыпать их нравилось, кусать. Но в руках научился себя держать после долгих воспитательных бесед. Здесь же наркотик разум поработил, низменные желания вытащил наружу, и им, по своей же вине, опьянённый и ослабленный Бан сопротивляться не мог. Выглядели следы кошмарно, даже тональный крем не перекрывал самые яркие пятна, отчего пришлось вновь натягивать кофту с воротником, спрятать порождение постыдной похоти дабы. В трауре и грязных мыслях походить долго не дали и шанса, потому что Хёнджин что-то чувствовал на расстоянии и определённо имел планы вынести мозг до жидкого состояния. С наигранным недовольством Ли ответил на видеозвонок и завалился обратно в неубранную постель: считал, что имел право в законный выходной забить на осточертевшие ритуалы уборки. — Я вас внимательно, — нараспев протянул Минхо и потянулся сам, отстраняя смартфон дальше от себя, — слушаю! — Ты знаешь, — мягко, но с явным оскалом вместо улыбки, начал Хван, — ты полный придурок! — Нет, я не знаю, — Ли рассмеялся. — Что случилось? — Ты где шлялся?! Я позвонил на работу — тебя нет! Позвонил Чанбину — тот не в курсе, где ты! Позвонил ещё парочке знакомых — те в шоке, что тебя найти уже не можем мы третьи сутки! Ты где?! — Ты звонишь мне на телефон, наверное, дома, получается? — умиляла реакция Хвана на всё происходящее. Он злился несомненно, но всё из-за того, что Минхо вышел из-под его «контроля». Гиперопека стала какой-то неотъемлемой частью жизни обоих. А подобные выходки, как сбежать куда-то и не выходить на связь, не сочетались с характерами парней. Если что-то происходило, то друг друга они всегда старались предупредить. Но в этот раз Минхо убегал ото всех, от всего. — Я дома, со мной всё хорошо! — Какого чёрта?! — Хёнджин приблизил лицо ближе к камере, хотя просто хотел с экрана ноутбука, по которому и общался с другом, рассмотреть его же лицо. — Ты под наркотиками? Что происходит? — Хей! — возмутился Ли. — Если я улыбаюсь, это не значит, что я что-то принял! — Значит! Я тебя таким счастливым последний раз видел в университете, когда ты спиздил ответы на заключительный тест!       С раздражённого тона голоса и гневного выражения лица Хвана Ли засмеялся, хотя его больше развеселило воспоминание. Те чувства и ощущения, которые петляли по венам и дарили нечто позабытое, ласковое, действительно создавали из него нового человека. Ему не хотелось ничего выяснять, в чём-либо разбираться и доказывать то или иное. Ему нравилось находиться здесь и сейчас, предвкушать вечер, раздумывать над совместным времяпрепровождением и накидывать идеи для него же. Но Хёнджин не утихал в негодовании и злости. Бормотал про разговор с Чанбином, которому, как оказалось, Чан рассказал всё. Заверял, что придушит обоих, потому что оба придурками и являлись. Сразу переобувался в воздухе, благословляя на долгую и счастливую жизнь, ведь оба однозначно идеально подходили друг другу в своей отбитости. А потом почти кричал, что пора глаза на всё раскрыть, и вообще, он скоро вернётся в Сеул, и Минхо несдобровать. Долгий, немного истеричный из-за переживаний монолог Ли слушал с упоением и осознавал, что за этот короткий промежуток времени, несмотря на наличие поводов для собственного самоуничтожения, он соскучился по Хёнджину. Играючи, его терзали мысли о ночи, проведённой рука к руке с Феликсом, однако рассказать сейчас об этом не решился. Помнил про обещание, нарушил его своей жаждой оказаться под защитой в трудный для себя момент, оттого и боязно было раскрыться. Хотя принимал к сердцу и то, что Хван знал полную картину произошедшего между ним с Чаном, раз общался с Чанбином. Итогом служить могли только два варианта последующих событий: делать вид, что ничего не случилось, и игнорировать приставания с вопросами; или собраться всем вместе, чтобы всё обговорить. Последнее нравилось чуточку больше. Причина была простая — никаких тайн, разговоров за спиной и чего-то подобного. Если начинать с нуля, то требовалось всё обнулить, а не оставить в отрицательном значении. Озвучивать пока Минхо ничего не стал, просто выслушивал наставления и изредка кивал, потому что Хван уже переключился на физическое состояние Ли и его здоровье. — Ты чего так кричишь? — женский голос раздался неожиданно, отчего Минхо даже дёрнулся слегка. — О, мой замечательный ребёнок! Привет, Минхо-я! — Здравствуйте, госпожа Хван. Как ваши дела? — У меня всё замечательно, скучаю по тебе очень! — женщина подобралась ближе к ноутбуку и склонилась, тем самым вынудив Хвана отодвинуться назад. — Так отрадно слышать слово «госпожа», уже привыкла к этому приклеившемуся «мама Хёнджина». — Эй! Я вообще-то… — запротестовал парень тут же и попытался забрать ноутбук. — Помолчи, — строгий женский голос чудился позабытым. Минхо ярко улыбнулся на шутливую перепалку. Он тоже очень сильно скучал. — Дай мне поговорить с моим малышом. — Я всё ещё считаю глупостью отбирать у женщины имя после рождения ребёнка, — мягко отозвался Ли. — Когда в Сеул приедете? Собирались же вроде, — продолжал вести светскую беседу, заодно и почву прощупывал: в курсе ли семья друга обо всём. — Ты… Ты со мной поговорить не хочешь? — выглянул из-за материнского плеча Хёнджин, на что моментально получил слабый хлопок по лбу. — Да ну за что?! — Не особо! — подмигнул в камеру Минхо.       Несколько минут он с удовольствием общался с тем человеком, который, может с ошибками, может со страхом, но растил его долгое время. Тогда женщина не знала, как взаимодействовать с травмированным ребёнком, но её боязливая забота определённо спасала его. Позже присоединился к общению и глава семьи, поприветствовал и сообщил, что всегда будет рад встрече, однако из-за работы в Сеул пока вырваться не находилось возможности. Минхо всё принял к сведению, пообещав, что в случае чего, готов взять на себя ответственность за поиск жилья и программу мероприятий. Такой небольшой диалог дозволил притронуться к прошлому вновь. Только к приятной его стороне, где было крошечное, но веселье. Скомканное счастье. Игра в семью с уже хорошим финалом. А когда Хёнджин вытолкал своих родителей за дверь комнаты, то Минхо засмеялся снова. Недовольный Хван всем собой напоминал ему замученного хорька, и с этой ассоциацией ничего поделать было нельзя. Благодарил Ли мысленно друга за то, что тот не стал тянуть дальше с расспросами, выяснениями отношений и всех обстоятельств. Поинтересовался, точно ли всё в порядке, на что Минхо уверенно кивнул. Шумный вздох Хёнджина и его желание высказать всё он понимал и принимал, но на расстоянии делать этого не желалось. — Когда вернёшься? — Ли поднялся с кровати и пошёл на поиски тёплой куртки. — Пока не знаю. А ты скучаешь что ли? — язвительно. — Угу, — мягко, словно расстроенно, — очень. Мне правда тебя не хватает. Так странно, — искреннее признание, — будто я снова начал чувствовать, знаешь? Когда вы с Ликсом… — Хён, прекрати. — Нет, на самом деле. Я отстранился. Возможно, именно из-за меня случился такой серьёзный разлад между вами. Уж мне ли не знать, как тяжело иногда заглушить травмы прошлого. Поэтому Феликс и… — Феликс сделал то, что сделал, потому что он такой сам по себе. И меняться не собирается! Почему ты вообще его защищаешь?! — Я не защищаю. — Защищаешь! Его, Чана, меня. Тогда, когда мы определённо этого не заслужили. Свои ошибки надо научиться принимать. Я долго терпел, я пытался помочь ему…       Пылкая речь оборвалась в момент, когда Хёнджин заметил изменившееся выражение лица Минхо. Тот выглядел расстроенным и будто пристыженным, а весь свет, им источаемый до этой секунды, исчез. Вина тронула сердце. Хван был на эмоциях после расставания, так ещё и эти дни, в которые происходило что-то непонятное с самым нужным, любимым и близким человеком, довели сильнее. Если бы он знал, что может произойти подобное с Минхо, то ни за что не сорвался бы домой из-за своих мыслей и обременяющих душу чувств. Оно не давило столь пагубно, просто являлось банальным желанием сбежать от всего и побыть в мире, где всё двигалось размеренно и спокойно. Где утром мама готовила завтрак, а вечером можно было с отцом поиграть в приставку, пропустить по баночке пива безалкогольного. Днём и вовсе творить удавалось и не отвлекаться на мешающие шумы и думы. Это было важным и нужным, но именно в такой момент начали происходить обострения и у Ли. Припоминалось сразу всё, что случилось за последнее время, отчего кости стали ломаться под тяжестью давления всего — темнота не отступит никогда, как казалось. — Через пару дней хочу вернуться. Сможешь встретить меня в аэропорту? Ехать на машине мне не понравилось. — Конечно. У нас поживёшь? — Минхо поднял глаза, заглядывая прямо в камеру сначала, прежде чем сосредоточился на экране, где застыл растерянный Хёнджин. — Могу? Мне знакомый предложил жильё по приятной цене и без залога, но квартира пустая, потребуется время, чтобы обставить её. — Можешь, Хённи, — ласково заверил Ли. — Я действительно соскучился. — И я, хён. Прости, что наговорил всякого.       Кивнув неровно, Минхо улыбнулся. Пообещал позвонить позже, сославшись на дела, и попрощался. Посланный воздушный поцелуй рассмешил Хёнджина, даровав впервые за весь разговор возможность услышать забавный смех. Именно он немного сбавил градус распустившихся мраком эмоций. Даже если и хотелось сделать вид, что всё ничего не значило, то таковым оно не было. Поговорить требовалось со всеми, а главное понять, куда двигаться дальше. Уже последнее, чего желалось, чтобы близкие люди испытывали друг к другу нехорошие чувства. Поэтому Ли требовалось реабилитировать Чана в глазах Хёнджина, да ещё и с Чанбином многое обсудить, ведь теперь тот знал настоящую историю. К слову, осознание этого пугало до мурашек, по коже разбегающихся неприятными волнами. Занырнуть с головой в этот сегмент своей жизни Минхо решил попозже, потому что поторопился осуществить задуманное ещё ночью. Спешно покинул квартиру и при дневном свете поехал на поиски нужного места. Он неплохо помнил, откуда сбегал в состоянии потерянности, однако событий, разъедающих душу, произошло после этого достаточно, чтобы такую мелочь выдавить из головы. Несмотря на отсутствие полного понимания исхода глупой затеи, и вообще не было ясно, на что именно Минхо рассчитывал, он шагал по улице упрямо и уверенно, бросив машину на какой-то забитой парковке. Всё же, как ему казалось, это являлось не просто обязанностью, а верным желанием — ему помогли, почему за это не отблагодарить. По внутреннему зову он и остановился возле знакомой уже пекарни. Приобрёл небольшой набор на вид вкусных пирожных и сам себе покивал, раздумывая, что ему было бы просто приятно, если бы оказали такой знак внимания. Переменилось всё рядом с цветочным магазином. Мало того, что изумление обвило полностью из-за наличия такого большого и красивого места с обилием цветов, чего в своём районе Ли даже понадеяться увидеть не мог, так ещё и новая идея в голову ударила. А вдруг?       С небольшим букетом из лилий в одной руке и упаковкой со сладостями — в другой Минхо гордо вышагивал в поисках нужного дома. По прошествии нескольких минут осознал, что заплутал и не мог вспомнить, куда свернуть нужно. Потерявшимся котёнком он ходил от здания к зданию, пока не увидел небольшой зелёный «островок» с посаженным в нём деревцем. Сразу всё сложилось, и ощущение неприятного волнение отступило. Ненадолго, конечно, как того хотелось бы. Ведь добраться до верной двери труда не составило, а вот постучать в неё оказалось делом очень сложным, непосильным. Именно в тот момент Минхо почувствовал себя полным придурком, что вообще додумался до такого. Бежать же было некуда, как виделось, поэтому Ли собрался с мыслями и всё же постучался. Раз. Ещё раз. И уже даже выдохнул удовлетворённо, собираясь пойти прочь, да только ручка щёлкнула и дверь приоткрылась. Из-за неё выглянуло сонное лицо, на котором в пару секунд эмоции раскрылись до ярчайшего удивления. — Лино? — парень приоткрыл дверь шире, чем продемонстрировал себя более заметно. Тёмные волосы оказались собранными в подобие хвостика, но многие подвитые пряди всё равно болтались местами. На горловине растянутой белой футболки болтались очки, а на неприкрытой тканью коже виднелись тейпы. Минхо же застыл, вспомнив, что у этого человека немного иной режим жизни, отчего уже захотел кинуться извиняться. — Пр-п-п-проходи? — Привет, — зайдя в квартиру, Минхо сразу протянул всё купленное в знаке благодарности, дабы тут же поторопиться уйти. — Это тебе за-за-з-а спасение меня тогда. — А? — очки были быстро надеты на аккуратный нос, и парень рассмотрел то, что ему пытались в руки вложить. — А-а-а! С ума сошёл?! — Джей, ты мне тогда помог, хотя мы даже не друзья. Прими, пожалуйста. Это от чистого сердца. — Спасибо? — озадаченно ответил Джей и забрал подарки. — Я… Я люблю цветы. — Правда? — засиял Ли, ведь сомневался в их покупке и снова ориентировался на собственное ощущение, если бы ему их подарили. — Я рад. Прости, ты, наверное, спал. — О, нет. Писал лирику. Безуспешно, — красивая улыбка тронула розоватые губы, что позволило Минхо расслабиться: на него не злились. — Пройдёшь? — Думаю, что не хочу тебя стеснять, — было действительно неуютно. Осознавалась же вся картина лишь сейчас. — Спасибо, что не оставил меня. Не позволил уехать. Приютил, поддержал и всё такое. — О, — выдохнул тихо Джей. — Так поступил бы каждый, мне кажется. В любом случае, я приглашаю тебя на чай! Или завтрак? Обед? Сколько вообще времени?       Рассматривая крошечную неловкость знакомого, Минхо, сам того не замечая, улыбался. Позволил себе переступить через странные ощущения и всё же разулся при очередном приглашении пройти на кухню. Ему помогли снять куртку, повесили на небольшую вешалку, ведь привычного шкафчика, как дома, в этой квартире не было. Где он заметил ту куртку, в которой был тогда. Она висела на вешалке и даже выглядела постиранной, выглаженной, что немного удивляло. Но позабылось и это, когда, видимо достаточно тактильный парень, взял за руку и повёл за собой. У Минхо вновь перехватило дыхание от того жара, которым обладал Джей. Из него он сочился, вырывался языками невидимого глазу пламени, в котором Ли сгорал. Всё ещё сложно было поверить во владение человеком таким даром. Неужели не было в нём ничего тёмного? Почему в каждую встречу жар внутренний не угасал, оставался стабильным и пугающим? Первый раз в жизни Ли встречал подобное, о чём подумал ещё в тот скомканный диалог в баре, отчего Джей обращался в интересную персону для более глубокого ознакомления. Однако когда руку отпустили, усадив Ли на один из стульев, слова по-прежнему не слетали с губ. Потемневшим из-за страха непознанного взором Минхо скользил по чужой фигуре, невольно изучая каждую часть, линию, изгиб. Мальчишка. Подтянутый, но с достаточно широкими плечами. Казалось, что они совсем немного уже, чем собственные. Ростом ниже самого Ли однозначно. Ноги рассмотреть из-за широких штанов не выходило, но подметить повёрнутые внутрь носками стопы удалось — забавно и очаровательно в какой-то степени. Руки, неспрятанные за рукавами футболки, были накаченными, да и спина выглядела такой, будто над ней постоянно кропотливо работали. Через ткань проступали мышцы при каждом неаккуратном движении. Вроде обычный. Можно даже сказать «хрупкий», несмотря на плотность тела, так откуда такая мощь? — Со мной что-то не так? — поставив тарелки с рисом и каким-то мясом на стол, поинтересовался Джей. — Ты так смотришь… Странно. — О, прости, пожалуйста! — Ли моментально перестал пялиться, хотя давно провалился в собственные размышления и даже не заметил своего смущающего поведения. — Нет. Всё в порядке. — Да, мой внешний вид оставляет желать лучшего, — поправив футболку, Джей слегка улыбнулся, а Минхо заметил под ключицей татуировку достаточно большую, но через ткань рассмотреть рисунок у него не получилось. — Не выходил несколько дней из дома. Не укладывался в сроки. А ещё утром главный продюсер попросил прислать ему всё, что имеется. Поэтому… — Не оправдывайся. Ты хорошо выглядишь, — попытался разрядить обстановку Ли, но смутил себя до пылающих огнём ушей. Неловко.       Это смятения разделил и парень, усевшийся напротив, отчего завтрак-обед проходил некоторое время в молчании. Нарушенным оно оказалось Джеем, который прошелестел, что в целом готовит отвратительно, поэтому подал заказанную ранее еду. Всё ещё донельзя смущённый Минхо кинулся успокаивать, заверять о безразличии к таким моментам, однако замечал, как постепенно поза парня становилась более закрытой. В опустевшей голове не находилось темы для поднятия настроения, а под рёбрами кошки скреблись: зря пришёл. Чтобы хоть как-то сгладить угол неловкости, Ли предложил когда-нибудь дать мастер-класс по лёгким и быстрым блюдам, ведь сам готовить обожал и делал это с любовью. То, как загорелись круглые глаза, было видно даже сквозь стекло очков: так мало нужно было для радости. В себе подобное Минхо потерял уже очень давно. Хотя раньше готов был прыгать от счастья, если выигрывал что-то незначительное или же получал от немногочисленных друзей предложение сходить куда-нибудь. Мелочи, а доставляли невероятные эмоции когда-то. Зато после предложения скромного диалог начал складываться, прямо как в день знакомства. Это согревало сердце, потому что тогда Ли ощутил в этом человеке что-то схожее с ним самим. Они болтали о чём-то, совсем не имеющим никакого смысла, перебирали новинки из аниме и делились впечатлениями, пусть Ли много смотрел только урывками из-за собственных переживаний, которые отбирали у него часы жизни. Затронули фильмы ужасов, где и прозвучало признание Джея в огромной любви к ним, но при этом и в страхе смотреть в одиночестве. Ли же мягко смеялся и созерцал с любопытством очаровательное, какое-то будто мультяшное лицо. На нём эмоции сменялись невозможно быстро и были такими красочными, отчего взгляд и не получалось отвести. Весь парень казался живым. Настоящим, лёгким, весёлым и интересным. Чем-то новым во всей этой рутинной и ритуальной жизни. Нравилось до слегка учащённого сердцебиения происходящее.       Смущение только далеко не отступало, когда Джей неожиданно заговорил о внешности Минхо. Прямо как в тот раз. Подметил смену цвета волос и сказал, что черты лица стали более выразительными. Так ещё и зашёлся описанием того, какое ощущение у него при встрече с Ли возникло. Смотрел прицельно в глаза и рассказывал, будто оду пел, насколько Минхо нереальный, и как к такому пришло, сам Минхо не мог понять. Впервые в своей жизни он слышал слова, которые были совершенно лживыми, но такими сладостными. Его они обнимали, из-за низости голоса проникали прямо в душу, заставляли сердце стучать яростно, даже болезненно. Красивый, невероятный, самый восхитительный человек с внеземными глазами, сотканное ангелами творение. И произнося это, Джей абсолютно не стеснялся. Даже щеками не зарделся. Можно ли было услышанное принять? А сказать без пугающих чувств? — Почему ты всё это говоришь? — тихо прошелестел Ли, когда Джей смолк, но взгляда не отвёл. — Ты всем с такой лёгкостью говоришь подобное? — Что? — изумился парень и часто заморгал, как обычно делал сам Минхо при неловкости и непонимании чего-либо. — Т-т-твои слова… Они… Зачем? Я не понимаю… Это… Ложь? Мы не знаем друг друга, но ты говоришь всё это… — Ложь? — сильнее удивился Джей. — Нет! Ни в коем случае! Я говорю от чистого сердца. Почему ты не принимаешь мои слова? Ты действительно самый красивый мужчина, которого я видел, — поправив очки, парень нахмурился и обиженно губы поджал. — Ты будто нарисованный, ненастоящий. Я смотрю на тебя и не могу поверить, что ты рядом сидишь прямо сейчас. А если я руку протяну, то смогу коснуться, и иллюзия не рассеется. К тому же красив ты не только внешне, но и внутренне. Мне кажется, это огромная редкость, когда хочется утонуть в разговоре с человеком. С тобой мне очень хочется. Уж слишком давно я подобного не испытывал, — Минхо слушал и всё равно не мог до конца принять истинность слов. Распробовать чужое поведение, ведь оно чудилось странным и пугающим. — Разве тебе никто не говорит, какой ты? — Не уверен.       Потеряв связь с миром, Ли вообще перестал быть уверенным в чём-либо. Близкие могли обронить какие-то комплименты, но не сказать, что это было слишком часто. Да и к тому же слышать что-то хвалебное от тех, кому сам Минхо дорог, было чем-то привычным. Ведь родные люди редко в лицо произнесут ранящие слова, хотя Хёнджин не пытался бегать от этого. Если Ли выглядел плохо, Хван был в первых рядах, готовый сообщить об этом, чуть ли не бежал вперёд с транспарантом в руках. Однако комплименты от каждого Минхо принимал утешением. Да, он симпатичный на лицо, но это всё, что о нём можно сказать. А уж то, в каких красках описывал его Джей, с реальностью не имело ничего общего. Хотя отчасти перекликалось с тем, как ласково мог нахваливать Бан Чан в самые уродливые дни, когда хотелось отрезать от себя часть тела и выбросить, только бы не видеть. Но и то было иное, совсем. Чану верилось, ведь Чан видел его разного: обнажённого, утомлённого, болеющего, полного, худого, удовлетворённого и раздосадованного. И принимал. А здесь говорил подобное малознакомый человек, однако сердце при этом вновь и вновь кидалось выплясывать в адском вальсе. — Тогда мне искренне жаль, — заговорил парень после паузы и отодвинул в сторону грязную посуду, словно хотел занять себя хоть чем-то. — Я считаю, что сказать комплимент человеку этого достойному вещь неплохая. Видеть улыбку на лице. Эмоции яркие. Слышать благодарность просто за правду. Это всегда так странно. Я не делаю ничего такого, а меня благодарят, смущаются. Но если это кому-то поднимает настроение, то я готов всегда говорить о том, что меня зацепило в человеке. Будь то внешняя черта или же особенность характера. — Ты странный, — выдохнул Ли. — В хорошем смысле этого слова. — Нет, ты странный, а не я, — приглушённый ладонью смех. — Хён, ты невероятный. Я просто хочу, чтобы ты знал, каким являешься в моих глазах. — Я не… — Минхо смолк при виде округлившихся глаз. — Спасибо, Джей. Мне тоже очень приятно с тобой общаться.       Банальное признание произнесённых слов заставило парня широко улыбнуться, а Ли залипнуть на этой улыбке. Ну не мог человек быть таким солнечным. Когда же Джей принялся мыть посуду и поставил греться чайник, то Минхо неосознанно начал проводить параллель с Феликсом. Оба парня внешне являли себя миру чем-то мягким, ласковым, солнечным. Даже казалось, что они могли бы стать неплохими друзьями, ведь и в манере речи были схожие черты. Вот только тепло в них жило разное. Феликс раскрывался лишь с теми, кому доверял, отчего его жар мог распаляться до невероятных температур. В обычное же время он скорее источал еле ощутимое тепло, за которое Ли когда-то и уцепился. Решил залезть в душу к парню. А с Джеем ситуация была совсем другая. Его тело заключало в себе самое неистовое и сильное пламя, которое Ли вообще припомнить мог. Даже в первую встречу оно не пряталось. С удовольствием продемонстрировало себя, показав истинную сущность молодого музыканта. Впервые внешность человека так гармонировала с тем, что под ней скрывалось — что-то сложное для понимания и лёгкое для души. Минхо по-настоящему хорошо проводил время, пусть моментами и терялся в диалоге или тишине. До сих пор виделось неуютным впускать кого-то нового в свою жизнь, быть инициатором этого «нового», так ещё и раскрываться постепенно всё больше. Но именно Джей привносил еле ощутимые перемены во всё устоявшееся. Подобное желалось сохранить и приумножить со временем. А ещё, если доведётся сблизиться, то Ли уже мечтал познакомить парня со своими близкими, но пока думал убедиться в том, что не ранится сам. — Так, говоришь, лирика не пишется? — Минхо решился сменить тему. Из-за собственных мыслей ему действительно захотелось узнать парня чуть лучше прямо сейчас. — Ох, да, — Джей поставил чашки с горячем чаем на стол и подал принесённые Ли угощения. — Я какой-то… Пустой? Не знаю, как верно сформулировать. Будто нет во мне чувств и нужных эмоций. Большую часть работы я сделал, но остались темы, в которых разобраться сложно. — Ты точно песни пишешь? — поинтересовался Ли. — Как можно написать лирику по заказу? Ну, на заданную тему. Мне казалось, что в принципе есть концепт, но его обыграть можно по-разному.       Джей рассмеялся звонко, заверив, что в целом Минхо прав. Когда он работал сам на себя, то для него не составляло особых трудностей что-то создать. Прикован цепями к определённой тематике он не был, поэтому нырял с головой в разные жанры, сюжеты и игрался со звуками. А здесь же ему дали задание, чтобы раскрыть потенциал и понять, сможет ли он работать в команде и подстраиваться под рамки, заданные заказчиком или кем-то ещё. Со стеклянного столика парень принёс распечатанный и уже изрядно помятый лист, где рассмотреть можно было список тем. Часть из них была вычеркнута, а рядом с несколькими позициями стояли знаки вопросов. Смущённо, словно стеснялся о таком говорить, но Джей поделился тем, как много слушателей у него ежемесячно. Сам он имеет очень хороший доход для своих лет, однако ощутил, как деградирует. Никуда не двигается, из-за чего и решился пойти в команду. Ещё и мечтал на сцене оказаться хоть раз. На настоящей, с профессиональной музыкальной группой, дабы создать нереальное шоу. В одиночку для него это осуществить не было реально. Но будто шанс пропадал из-за невозможности даже выполнить банальное задание от руководства. — А пришлёшь мне ссылку, чтобы и я послушал твою музыку? — поинтересовался Ли, улыбаясь. Ему действительно стало любопытно узнать, что создавал парень. Тем более забавляла его схожесть с чановской, когда тот был моложе и горел всем таким. — О, конечно, только не ожидай многого! — Минхо кивнул и рассмеялся чужого смятения. — Кстати, я тебе писал. Но ты так ничего и не ответил. — А, прости, я только утром добрался до телефона с того дня, как мы… Не разбирал ещё всё то, что там накопилось. — Понял, понял, — болванчиком покивал Джей. — У тебя же всё наладилось, да? А то мы как-то с порога сразу есть сели, я даже не спросил. — О, всё хорошо! Временные трудности уже позади. Усталость накопилась и вытрепала все нервы. — Да, усталость — дело такое, неприятное. Главное не перегореть. — Всё в порядке теперь. Благодаря тебе, — парень голову вскинул резко. — Правда! Кто знает, что могло бы произойти, если бы я уехал. Авария со смертельным исходом, например. — Не говори такого! — возмутился Джей и подскочил со стула. — У меня очень богатое воображение. Не хочу, чтобы твой образ воспроизводился в моей голове весь в крови! — Извини, — подавить улыбку попросту не выходило, хотя Минхо особо и не пытался. Ему нравился Джей и общение с ним, словно они действительно знали друг друга уже много лет. — Но вернёмся к этому, — Ли потряс лист в воздухе, — почему тут знак вопроса рядом с «любовь, дарованная судьбой»? Написано-то как приторно, — от подобных словосочетаний Минхо наизнанку выворачивало обычно. Он поморщил нос, когда ещё несколько раз взглядом по строчке пробежался. — «Порочная влюблённость», «неувядающая любовь после расставания», «запретная влюблённость в занятого другим человека». Почему всё осталось про любовь? С очень странными описаниями. — Я в этом ничего не понимаю, блять! Ой! — ладонь с тонкими пальцами опустилась на губы. — Я не хотел ругаться! Прости!       Очень звучно Минхо засмеялся при виде невозможной растерянности на очаровательном лице, пока Джей буквально умирал возле холодильника от стыда, сползая по нему к полу. От полной досады реплика прозвучала криком бессилия, потому и картина становилась ещё забавнее. Такое мягкое создание, неловкое и неуклюжее, каким предстал парень, ещё и матом ругаться умел. Умилительно подобное было для Ли, хотя ничего особенного в этом и не виделось, просто нравилось смущённое проявление личности. Понадобились минуты, чтобы покрасневший Джей вернулся за стол и вытащил из пальцев Ли листок. Скомкал его и швырнул обратно к стеклянному столику, промямлив о сложностях работы в подобных темах, которыми проникнуться не удавалось. Написать о чём-то, в чём личного опыта не было, казалось не сложным. Однако создать то, к чему не находилось понимания — чудовищно нереально. То, что он видел в аниме, дорамах, фильмах — всё будто не подходило под те рамки, указанные продюсером. От этого дамокловым мечом всё и продолжало висеть над головой так долго. — Ты никогда не влюблялся что ли? — разобрав бормотание парня, осторожно, с крошечной улыбкой, спросил Ли. — Конечно, ты ещё юн, и вся жизнь впереди, однако. — Влюблялся, конечно! — определённо с возмущением. — Ты так говоришь, будто старше меня лет на двадцать! — А вдруг я старше тебя как раз на столько? Что делать будешь? — Тогда ты очень хорошо сохранился, — попытался подыграть Джей, угомонив всю неловкость. — Дело же не в том, переживал я всё это или нет. А в том, что я даже сути понять не могу. Любовь, которую подарила судьба? Как много человек ты знаешь, проживших вместе целую жизнь без измен, ссор и всего подобного? — Хм, мои родители, например. Не припомню, чтобы они ссорились. Хотя до появления меня в их доме… Кто знает, что было? — Минхо пожал плечами. Говорить про то, что в его приёмной семье не жило той самой любви, про которую смазливые мальчишки пели со сцены, он не стал. Всё же был склонен верить в партнёрские отношения, но о них никто никогда не пел. — О, наверное, круто, когда так. Мои родители всё ещё в браке, но не живут вместе лет… Двенадцать, думаю. Папа здесь, в Корее. Мама в Малайзии. Им комфортно созваниваться, строить отношения с другими людьми, но при этом сохранять брак. Хотя смысла я не понимаю в этом, — Джей закинул голову чуть вверх, словно раздумывал о чём-то. — Они хорошие друзья, могут ими быть и в разводе. В общем, подобного примера, для хотя бы представления в голове, у меня нет. — Люди… Странные, — сделал заключение Ли, только вот не ему было говорить это, сам понимал. — Согласен, — покивал снова Джей. — Или «порочная влюблённость». А как она может быть порочной, если влюблённость — это что-то светлое и нежное? Я же прав? — О, думаю, да. Хотя смотря с какой стороны рассматривать. Если она первая, то, наверное, светлая и нежная. А если миллионная? То может оказаться порочной из-за влюбчивости человека, — предложил Минхо, втянувшись в обсуждение. Очень давно он любил с Бан Чаном так сидеть в их первой съёмной квартире и разбирать идеи с сюжетами для песен. — А таких людей ты много знаешь? — сощурившись в недоверии, поинтересовался Джей. — Я знаю того, кто быстро вспыхивает и легко угасает. Не уверен, что его отношения имеют отношение, — Ли рассмеялся со своего же глупого каламбура, — к чувствам глубоким. — Ну и вот, тогда тоже по нулям, — парень расстроенно бросил взгляд в сторону своего рабочего места. — Я думал, что эту тему можно попытаться раскрыть, когда у персонажей разница большая в возрасте. Лет так в двадцать, — взор был переведён на довольное лицо Минхо. — Или между персонажами запрещённый вид любви. — Ого, и какой же это вид? — остывший кофе неприятным осадком осел на корне языка. Отчего-то ответ виделся ясным. — Ну… — было заметно, как парень замялся. Стало вновь неловко. — Это такие отношения… Между людьми одного пола, к примеру. — И что же в них запретного? — Ли сложил руки на груди. Он не злился, ему по-настоящему было интересно, что могло быть в голове при ассоциации с такой «любовью» неправильной. — Оу, ничего! Я не-не-не… Я не гомофоб. Просто, ну, общество порицает же такое. В большей мере здесь, в Корее. И ты, наверное, тоже. — С чего ты так решил? — Ты кажешься достаточно традиционным человеком.       С этого Ли усмехнулся. Пожалуй, что-то подобное он слышал первый раз в свой адрес. Его, наоборот, часто называли женственным, особенно, когда он сбрасывал сильно вес. Да и лицо его не назвать слишком «мужским». В университете не только девушки пытались стать ближе, но и парни, несмотря на неутихающие слухи про него и Чана. Из-за всех таких моментов сейчас и было смешно. И немного неуютно, ведь уже постепенно глубже всё перетекало в личную жизнь. Пока что к такому Минхо готов не был, да ещё и время начало поджимать: пора было отправляться домой. — Я считаю, что привязывать любовь к определённым стереотипам, глупо, — заговорил Ли, лишь бы прекратить самоиспепеление Джея, каким тот активно занимался. — Парень с парнем, девушка с парнем, девушка с девушкой. Какая разница, если люди любят и ценят друг друга? — Ого, — парень поднял глаза, чтобы посмотреть на Ли, — не думал, что ты таких открытых взглядов человек. «Ты даже не представляешь насколько я открытых взглядов!» — подумал Минхо, однако озвучивать ничего не собирался. — Тогда ты не станешь меня осуждать. — Смотря о чём ты сказать хочешь. — У… У меня был опыт с парнями. К сожалению, не в плане отношений… Но в сексе, да. — Вы, молодые, старательно отношений избегаете, и не мне вас судить, — мысленно удалось вздохнуть, хотя всё равно столь открытые разговоры вызывали мурашки неприятные. Слишком всё быстро, даже если мерещилось правильным. — Нынче время такое. Секс вознесли куда-то, — Ли голову задрал, будто на небо хотел посмотреть, — неважно. В любом случае секс заполучить и найти проще, чем отношения. И это выбор каждого. Как и с кем им заниматься. В чужую постель никто не имеет прав лезть. — Там… Немного сложная история. Но не думаю, что я готов сейчас тебе её поведать. — Всё в порядке. Просто знай, что я не осуждаю. Главное, чтобы ты был счастлив. Как и любой другой человек, — Минхо подмигнул и поднялся со стула. — В следующий раз расскажешь, если захочешь. Мне уже пора, извини. — Будет следующий раз? — Джей поднялся следом и пошёл хвостиком за Ли, направившимся в коридор. — Если пожелаешь! Я же пообещал дать тебе пару уроков готовки. И, — нацепив свою куртку на плечи, Минхо повернулся лицом к парню, — прости, что так приехал неожиданно. Но спасибо тебе за ту ночь. Ты очень сильно помог мне тогда. И за завтрако-обедо-ужин тоже спасибо большое.       На несколько секунд Ли опустился в благодарный поклон, чем заставил Джея буквально слёзно умолять перестать и подняться. Его низкий голос сильно истончился в просьбах-приказах, что казалось почти невозможным: тональность была высокой, но при этом слуху приятной. Что сделало на стыдливые для обоих мгновения парня ещё более очаровательным. Такой разный и интересный, словно в нём жили две противоположности. То сильный и уверенный, то растерянный и милый — в Минхо это откликалось лёгким трепетом. Да и до машины он шагал в хорошем настроении, несмотря на сгущающиеся сумерки и цветущую прохладу, подгоняемую неслабым ветром со стороны набережной. За беседой заметить исчезнувшие в пространстве часы чудилось чем-то невозможным. А вот согревать в себе радость от завлекающего общения нравилось до учащённого биения сердца. Было приятно окунуться в чужой мир, так схожий с его в более ранние годы. К тому же Минхо раздумывал и над тем, что тоже не получит осуждения, если в один из дней раскроется парню — хотелось верить, что он примет его. Что они смогут построить хорошую дружбу, пусть и мельтешило некоторое понимание, как мог отреагировать Хёнджин. Его ревность в дружбе иногда могла достигать запредельных для принятия масштабов, но не то чтобы ему Минхо давал выбор. И со всеми этими перетекающими от одного к другому мыслями дорога до дома в пробках не ощущалась раздражающей. Из колонок автомобиля лилась какая-то музыка, транслируемая по радио, да и в целом не бесили светящиеся габариты впереди тянущихся машин. Просто хороший день по многим причинам. Дома так и вовсе вкусно пахло едой и моющими средствами: кто-то включился в быт со всей «любовью». Минхо тихо обошёл кухню, пустующую комнату и замер возле спальни, ещё раз взглядом проскользив по дверным петлям, оставшимся висеть без дела. Неприятное чувство кинулось щекотать горло, но Ли быстро смог отвлечься на сидящего за столом Чана, старательно что-то печатающего на ноутбуке и бубнящего себе же под нос. Рядом со столом расположилась стойка с микрофоном, которых Минхо не видел порядка нескольких лет, хотя знал, что всё лежало на дне шкафа. Рядом с ноутбуком расположился ещё и микшерный пульт, что показывало серьёзный настрой Бана побыть дома. Только Ли до ужаса было интересно, как отреагировал на всё Чанбин. Спрашивать об этом сейчас он не торопился и плавно покинул комнату.       Горячий душ к хорошему моральному состоянию добавил и хорошее физическое ощущение. Распаренная кожа казалась приятной и гладкой, и даже покраснения нравились. Отметилось с сожалением то, каким мягким стало тело из-за пропущенных занятий в спортивном зале. Однако воодушевления хватало и на мысли пойти туда прямо завтра, чтобы привести себя в норму, которая могла бы быть приемлемой. Во всём не хватало только одного: объятий. Поэтому, после всех процедур, забавными и тихими шажками Ли пришёл в спальню, где замер за спиной Бан Чана, с интересом изучая его занятие. Морщился при виде переписки с заказчиками и качал головой при открывании папки «никогда не выйдет в свет». Заставил дёрнуться Чана тогда, когда прохладными ладонями нырнул под растянутый ворот безрукавки и сразу опустил их на накаченную грудь. Наушники тут же оказались скинутыми, чтобы обернуться и изумиться. — Когда ты пришёл? — Бан поднялся и крепко прижал к себе Минхо, испуганно как-то. — Часа пол назад, — Ли ответил на объятия, хотя хотел увести Чана к кровати, потушить свет и просто лежать рядом, возможно даже молча. — Такой тёплый…       Выдох этих слов оказался неосознанным, но уже и это не имело значения. Пусть утром Минхо думал о разговоре, который мог бы помочь закрыть огромные дыры в душе, сейчас ему мечталось раствориться в Чане. Слишком слабый перед ним и перед жаждой уже позабытой ласки. И тот почувствовал эти желания. Подхватил на руки уже не с той лёгкостью, с которой обычно, из-за, как подумалось Ли, избыточного веса. Постель прохладная, неуютная, но чужое тепло всё затмевало. Кофта пижамы быстро поддалась манипуляциям и была расстёгнута. Моментально на мягкую грудь опустились широкие ладони, дабы очертить мышцы, а после огладить и тёмные ареолы сосков. От незатейливых действий Минхо задрожал и потерялся, уж слишком поспешно всё потекло куда-то, а он и против не был. Знал, что Чан до одури любил его грудь даже в те дни, когда в ней не находилось привычной мягкость и рельефов. Потому сейчас и выцеловывал парень нежную кожу с особым усердием, принимался посасывать соски поочерёдно с достаточно громкими чмокающими звуками, пока руками мял плотную талию. Ли же, сгорающему в этом всём, ничего не оставалось кроме как пальцы вплетать в кудрявые чёрные волосы и тянуть их немного, таким образом указывать на те места на собственном теле, где желалось ощутить больше. Растерялись в голове все слова, которые важно было огласить, зато обострились чувства, а чужие руки и вовсе мерещились везде. Так ещё и оставляли ожоги по коже из-за необузданного жара. Не хотелось думать ту мысль, всплывшую на секунды в сознании: неужели, чтобы получить всё это и пробудить тепло, нужно было пройти через уничтожающий страх, ситуацию, которая могла бы пошатнуть их союз? Такое пугало, но истлело быстро, стоило тонким пальцам проникнуть под слабую резинку спальных штанов. — Чанни! — вышло звонче, чем могло бы быть. Рука была остановлена за запястье в мгновение до прикосновения к уже влажной головке члена. — Я не готов. Все эти дни… Мне… Я… Мне нужно время сейчас на подготовку. — Я готов. — Что? — Ли изумлённо уставился на нависшего над ним Чана, на чьём лице играл заметный румянец, а губы так и норовили в широченной улыбке расплыться. — Ну, я давно уже дома. Не знал, стоит рассчитывать мне вообще на хоть что-то, поэтому… Оно само получилось. Это возбуждение уже было болезненным, поэтому я использовал один из вибраторов. И вот… — усевшись на постели на колени, Чан положил ещё и руки на них сверху, словно ребёнок нашкодивший. Но на самом деле он просто ожидал действий от Минхо. Ему хотелось. И он знал, что Минхо хотелось тоже. — У меня сейчас мозг взорвётся, — поднялся по изголовью кровати Ли и уселся, облокотившись спиной на гору подушек. Случайно опустил взгляд вниз и простонал тихо: грудь порозовела и блестела местами от не до конца подсохшей слюны, соски некрупные торчали, так ещё и член выпирал чрезмерно заметно, пусть и был плотной тканью прижат ощутимо. — А презервативы есть? — Чан болванчиком закивал, вытаскивая со своей стороны из-под подушки три презерватива и баночку лубриканта. — Серьёзно? Под подушкой? — Я всё потом уберу, честное слово! — рассмеялся Чан, зная, как сильно Минхо не любил, когда хоть что-то лежало не на своём месте. — Это называется, ты не рассчитывал ни на что? — лукаво улыбнулся Минхо и дёрнул слабо Чана за руку, чтобы тот лёг спиной на кровать. — Нет. Но в душе надеялся. Видишь, не зря!       Минхо, разморенный ушедшими касаниями и признанием Бана, подвалился рядом и кинулся острым носом ласкаться о его шею. Тот, конечно, не избегал быть под Ли, но всё же подобное случалось редко из-за обоюдных желаний. Один любил больше принимать, а второй отдавать. Нравилось Ли находиться в чужой власти, особенно если ту породила нежность и тяга подарить удовольствие. А Бан Чану нравилось созерцать Минхо, принимающего его всецело и полностью, даже если часть контроля была у Ли в руках во многих моментах. Поэтому сейчас и отдавался умелым действиям. Старался не думать о том, как стыдно было растягивать себя и дрочить на запах Минхо, осевший на подушке и одеяле, однако возбуждение по-другому попросту унять уже не выходило. Ему так сильно нужен был Ли. И теперь он отдавал ему всего себя. Приподнял бёдра, когда потянули шорты вниз, избавился сам от тёплой кофты и скинул безрукавку, чтобы тут же приняться раздевать и Минхо. Не давал ему и шанса остаться хоть в чём-то из одежды. И уже тогда перехватило дыхание, когда он, широкоплечий, с этими сильными руками, на которых рассыпались взбухшие вены, навис над застывшим Чаном. Облизал заметно распухшие губы, ведь поцелуи не прекращались ни на секунду до этого момента, и пристально смотрел прицельно в глаза своим глубоким взглядом. — Как ты хочешь? — низко прохрипел он и одной рукой, пока весь свой вес удерживал другой, в подушки возле головы Бана её уперев, провёл по его груди. Она была накаченная, но не столь мягкая, как собственная — Чану действительно тяжело давался набор жира, потому весь он и был подсушенный, притягательный. — Лицом к лицу хотелось бы. — Хорошо. Но я проверю, насколько ты растянут. Не хочу сделать тебе больно.       На тихие слова, немного смущённые, Бан Чан улыбнулся. Приподнял вновь бёдра, позволил под поясницу подложить подушки и похабно развёл ноги в стороны, чем заставил Минхо судорожно выдохнуть и отвернуться. Член буквально горел, но всё было ясным: притронься, тут же настанет конец. Поэтому Чан и держался, наблюдал за рваными и взволнованными движениями Ли, который будто неумело по своему члену раскрасневшемуся раскатывал презерватив, а потом ещё и с пробкой от смазки продолжительное время боролся. С этого оставалось только умиляться, но улыбку смыло в тот момент, когда широкие пальцы коснулись ануса. Чан был растянут хорошо, он сам это знал, помнил свои мучения в душе, уже после и на кровати, пока небольшой вибратор в себя вставить пытался. Однако вздрогнул заметно, когда указательный палец проник в него, раздвигая. — Ты боишься? Почему так сжимаешься? — взволнованно уточнил Минхо, бережно при этом двигая смазанным пальцем внутри тела разгорячённого. — Отвык просто. Боже… Добавь ещё… Чертовски хорошо!       Всё же ощущалось всё иначе. Когда самостоятельно приходилось себя растягивать, иные чувства были, менее приятные, пусть и заставили кончить. А сейчас, казалось, можно было на части развалиться от той заботы, с которой к нему прикасались. И даже двух пальцев виделось мало, настолько распаляли движения внутри и поцелуи, даруемые по бёдрам и голенями. Ещё сильнее, хотя казалось некуда, Чан возбудился, стоило мягким губам притронуться к головке члена, чтобы собрать естественную смазку. И, конечно, на этом Минхо остановиться не мог. Пока продолжал неспешно подготавливать Чана под себя, лишь бы быть уверенным, что не причинит боли, он так же неспешно начинал и вбирать в себя половину длины венистого члена. Кайфовал от этого и пытался смотреть сквозь пушистые ресницы на ошеломление Бана. В громком стоне раскрылся Чан этому разврату. Всё разом его разрушало до основания, и он даже припомнить не мог, что доминирующий, заботящийся о нём Минхо — это так прекрасно. — Если будет больно, скажи, — осторожно попросил тот, а Чан попытался кивнуть, но лишь проскулил сдавленно.       То, как срывался в стонах голос, он сам поверить не мог. Собственные звуки оглушали и сводили с ума, ведь Минхо делал с ним что-то такое, от чего рот попросту не закрывался. Точки были плавными, мягкими, медленными. Ли действовал так, как любил сам: давал прочувствовать каждое движение внутри. Казалось, ощущалось и то, как большая головка двигалась по мягким стенкам. Так ещё и простата стимулировалась без перерыва. Минхо сразу выбрал правильный угол, придерживал за талию и не позволял двинуться с места, словно хотел замучить до сорванного голоса и слёз. А ещё он внимательно наблюдал за эмоциями Чана, ловил каждую перемену, прислушивался к дыханию и следил за тем, как сокращались мышцы пресса, напрягались бёдра, как руки хватались за одеяло и комкали его. Брови были надломлены, рот приоткрыт для глубокого дыхания, щёки и уши заметно покраснели — красиво до неверия, однако ненастоящее. — Котёнок, кот… — тихо звал Бан Чан, вынуждая остановиться. — Больно? Что-то не так? — лишь в эту остановку от плавных движений Минхо ощутил, как пот градом катился по спине и плечам. Внял и тому, насколько его тело было напряжено всё это время, что оно аж загудело при замедлении. — Чанни?.. — Перестань думать, расслабься, — на локтях приподнялся парень. — Я не чувствую тебя. Твоего присутствия. Хватит всё контролировать до такой степени. Я не сломаюсь и не растаю, если будешь действовать грубее. — Ох…       И даже в такой позиции Чан ненадолго взял инициативу на себя. Попросил Минхо сесть в подушках и неловко оседлал его, чтобы теперь подарить и ему то, что даровал сам Ли. Легко впустил в себя толстый член и замер на скомканные секунды под собственный удовлетворённый выдох из-за того, как прекрасно всё ощущалось в такой позе. Двигался быстро, руки уперев в широкую грудь, чувствовал, как его бока сжимали недлинные пальцы, словно направляли, задавали темп. Впервые услышал тихий, невероятный мягкий стон от Минхо, который постепенно отпускал себя. Начинал вскидывать бёдра навстречу Чану, вынуждая его буквально кричать от позабытых чувств внутри своего тела. Несмотря на весь жар, страсть и бережность, с которыми происходила столь оголённая в жаждах близость, Минхо всё равно постоянно приостанавливался и спрашивал, всё ли в порядке. А когда Бан Чан вместо ответа его поцеловал грубовато, выплёскивая в ласку все свои эмоции, то с небывалой лёгкостью опрокинул его на спину, уже вторгаясь в растянутый анус с большей силой. Наращивал темп, при этом пухлые губы терзая, ударялся бёдрами об накаченные ягодицы, и сам же постанывал от этого, ведь его тут же сжимали. Пока обезумевший от обилия ощущений Чан просто хватался руками за сильные руки, возле его головы расположившиеся, и раздирал их короткими ногтями в кровь. Настолько было чудовищно восхитительно. Он кончил себе же на живот в один и самых глубоких и резких толчков, отчего его стон рассеялся в не менее громком стоне Минхо. Который не остановился в движениях, а будто лишь обороты сильнее набрал, доводя Бан Чана и себя до высшего пика безумства этого вечера. И Чан кончил снова, сведённый с ума, пусть и было немного болезненно. Всё произошедшее его оглушило и возродило — Минхо его лучший наркотик. — Ты в порядке? — поинтересовался Ли завалившись обратно в постель после душа. — Болит что-нибудь? — Кот, — Чан сразу притянул его к себе, чтобы оставить боязливый поцелуй в уголок красивых губ, чуть поджатых в волнении, — ты перегибаешь.       Минхо прикрыл веки, прижимаясь ближе, ведь Бан притронулся подушечками пальцев к следам на его шее. Очертил их и шумно задышал, раздражённо. Попросил прощения снова и крепко обнял, поправляя ткань пижамы так, чтобы всё прикрыть, хотя сам выбрал остаться нагим. Некоторое время они просто ласкали друг друга руками, отходили от выплеснутой тоски по телам и чувственности. Чан успокаивал чужую дрожь, а Минхо лишь сильнее дрожал, потому что поглощал неугомонный жар, подпитывающий его всего. Улыбка крошечная с губ не сходила из-за всего прошедшего дня: он принёс много положительных эмоций, аж сердце застучало ускоренно при достижении этой вкусной мысли. Неожиданно зашептал и Чан, почти мурлыча своим ласковым голосом, чем дозволял понять, как ему было хорошо в эти мгновения. И какой он глупец, что самолично лишал себя переживаемых чувств, потерявшись в фантомной жажде контроля. Ли только посмеивался с этого и не переставал жаться ближе, дабы полностью ощущать Чана, его руки и дыхание. Так по-домашнему, привычно, нежно. Так, как он любил. — Чем хочешь заняться в эти дни? — Бан приглушил свет в комнате, постепенно подготавливаясь ко сну. — М-м-м, не знаю, — лениво Минхо потянулся и нашарил пульт от телевизора в надежде найти какое-нибудь интересное аниме. Раньше они вдвоём очень любили так проводить время. — Скоро Хёнджин приедет. И… — Поживёт у нас? — обхватив Ли за талию, будто сам себе ответил Чан. Последовал кивок неуверенный. — Хорошо. — Может, соберёмся старой компанией и сходим в наш бар? — Минхо заглянул в чужие глаза, желая увидеть там малюсенький огонёк озорства. Не ошибся. — Поиграем в настольные игры, как когда-то давно. Мне кажется, мне не хватает этого. — Мне нравится эта мысль, — поцелуй в зардевшуюся щёку. — Только не в смену Чонина. — А? — не понял Минхо. — Почему? В последний раз он, кстати, спрашивал о тебе. — Ну, — Чан убрал руки и перевернулся на спину, уставившись в потолок — мы тут встретились в… На улице. Так вот, он начал нести какую-то чепуху, что видел тебя с кем-то, и с этим кем-то ты обнимался. — Что за бред?! — в ответ на сказанное, что резко возмущение вызвало, Ли на постели подорвался. — Я? Обнимался? Он ничего не попутал?! — Я ответил ему это же. Не понимаю, зачем ему врать, да ещё и с таким рвением. Но пока я видеться с ним не хочу. — Сейчас я позвоню и устрою этому ребёнку… — Не стоит! — Бан Чан успел перехватить Минхо за запястье, прежде чем тот бы отправился к столу за своим телефоном. — Забей. Мы будем портить вечер какими-то разборками? — Нет, — тихий ответ. И в ту же секунду, даже при приглушённом свете, Минхо вновь заметил то, что Чан ему врал. Однако не чувствовался холод, как в предыдущие разы. Внимание от этой «мелочи» отвлекла злость на друга. — Но так дела не делаются! Ещё слухов мне не хватало, на которые кто-то из знакомых поведётся.       Пришлось применить силу, чтобы уложить Минхо обратно на постель и закутать его в одеяло. Постараться перевести тему тоже потребовалось, только бы отбить желание начать что-то выяснять. Потому что, очевидно для обоих, Чан врал. Не во благо себя, а во благо Чонина. Не хотелось раскрытия правды сейчас, ведь Бан знал о братской любви Ли к мальчишке глупому. Но кто бы мог подумать, что этот самый мальчишка, непонятно чем руководствуясь, в тот самый вечер и подкинет наркотическую таблетку в баре. Ту таблетку с ядерным содержанием кучи всего отравляющего, из-за которой произошло непоправимое для сознания двух людей. Сейчас ярко горящее уродливыми следами на теле того, кто по-прежнему был неимоверно сильно дорог сердцу. Сначала Бан Чан желал разобраться сам во всём произошедшем, а пока думал избежать встречи с некогда хорошим другом.