Ночевка

Время было около девятнадцати часов. За рабочим столом сидел Киетака Ишимару, парень строгих правил. Он был отличником и дежурным класса одновременно, в чем и заключался его талант. Сверстники либо боялись, либо не понимали его, поэтому у Ишимару не было друзей, но он и не видел потребности в них, а считал, что сейчас ему нужно делать все ради успеха в жизни. Но недавно ему довелось встретить довольно интересного человека, Мондо Оваду, главу банды байкеров. Сначала он отказывался воспринимать педанта как-либо, но со временем понял, что он может ему быть полезен в трудностях с учебой: байкеру совсем не хотелось быть отчисленным с знаменитой академии. Тогда сам Киетака согласился с просьбой помочь поговорить с двумя подростками, которые приставали к нему долгое время. Мондо защитил педанта, а тот, в свою очередь, помогал с домашним заданием. Ишимару часто вспоминал историю их знакомства и понимал, что он действительно ценит Мондо, как бы ни считал, что друзья и времяпровождение с ними — это тщетная трата времени. Но тут же возвращался обратно к изучению материала наперед и подготовке к грядущим контрольным работам. На самом деле, этот вечер — был как раз одним из таких вечеров, которые Киетака не распланировал посекундно. В такие моменты он просто занимался чем-то полезным, зная, что его проделанная работа никогда не пойдет в убыток ему же. Педант сидел над задачей по физике уже около десяти минут, обычно ему быстро удается расправиться даже с заданиями повышенной сложности по этому предмету, но в этот раз его навыки явно подводили. Однако тут же его отвлек какой-то звонок на телефон. — Ай, опять какие-то мошенники походу. Але, я слушаю! — он взял трубку и произнес эти слова раздражительным голосом. — Привет, Така! Не отвлекаю? — это был его приятель Мондо, о ком Киетака только недавно вспоминал. — А, привет. Вообще, отвлекаешь, но если это что-то важное, то говори, — сейчас ему не очень хотелось общаться или проявлять какую-либо активность в общении, но ради товарища он готов был уделить несколько минут своего времени. — Короче... Я хотел сегодня прийти к тебе на ночевку, ты не против? — Мондо, но ты же знаешь, что, — он хотел возразить, но, кажется, байкер уже догадался, о чем пойдет его речь. — Знаю-знаю! Знаю, что это неприлично, напрашиваться самому и так далее, тем более, что мы не так хорошо знакомы. Но я и хотел подружиться с тобой поближе, что ли... Ты бы хорошо повлиял на меня, разве нет? Короче, пожалуйста, пригласи меня к себе, я буду хорошо себя вести, обещаю! — голос Мондо чаще всего был груб, но при диалоге с членами банды или Ишимару он всегда становился более спокойным и кротким. — Ладно, уговорил. Когда тебя ждать? — Ну, вообще-то я уже стою у твоего дома, — Мондо захихикал, и это было слышно даже самому Ишимару, который в полном шоке и ужасе медленно подкрадывался к входной двери, будто за ней стоял не его приятель, а маньяк или убийца. — Ты же ведь откроешь мне, да? — по интонации было понятно, что Мондо не собирался больше ждать. Педант положил трубку, открыл дверь и увидел следующую картину. Стоял Мондо с довольной улыбкой, в черном худи и темных джинсах. — Приве-е-е-ет! Ну чего ты как не родной? Вроде я пришел к тебе в гости, а не ты ко мне. Ну давай обниму тебя, мой братан все-таки! — Мондо подтащил к себе педанта, заключил его в объятиях. Тот не сопротивлялся, но от шока был обездвижен. — Чего такой напряженный? Расслабься давай! Ты что-то совсем не чувствуешь, почувствуй! — Овада сжал бедного Ишимару еще сильнее. — Ай, ну все-все, отпусти меня! Во-первых, надо закрыть дверь, — Мондо все-таки освободил успеющего покраснеть Киетаку, который поспешил захлопнуть входную дверь. — А, во-вторых, ты раньше мог мне сообщить о визите? У меня еды нет, мы что есть будем с тобой? — хозяин дома ругал гостя за спонтанный визит, но, конечно же, Мондо никогда не воспринимал всерьез крики его приятеля, поэтому снял обувь и спокойно прошел в комнату Киетаки. На его спине висел такой же черный рюкзак, как и его худи, набитый какими-то вещами. — Ты думал, что я приду с пустыми руками? Да никогда! Я купил нам еды, вот, посмотри, — байкер уже успел сесть на кровать и подозвать Ишимару, чтобы показать, что там у него с собой. — Ты руки не помыл, иди сначала руки помой! — Киетака схватил за руку Мондо, а указательным пальцем другой руки указал на ванную, где стояла раковина. — Ай-й, ну ладно-ладно! Жди меня, — раздраженно встал Овада и пошел в сторону, куда показал его друг. Тем временем Киетака сел на другой конец кровати, размышляя о том, как они будут спать. Спальное место было просторным, поэтому ребятам не приходилось тесниться, но само по себе ощущение, что с тобой кто-то еще спит рядом, Киетаке было чуждо. Тем более, его мучал вопрос, могут ли даже самые близкие и лучшие друзья спать вместе. — Э-эй, ну и чего мы такие грустные? Я сейчас тебе сделаю обзор на то, что в моем рюкзаке. Эй, ну ты смотришь? — Мондо сначала вдумчиво посмотрел на Киетаку, а потом прикоснулся руками к его щекам, отчего тот еще сильнее покраснел и попытался отвести взгляд куда-то в сторону. — Прости, Мондо... Я немного не ожидал, что ты придешь вот так сразу... — Ишимару закрыл глаза в надежде, что румянец с щек исчезнет, но этого не произошло. Он слишком сильно смущался оттого, что прямо сейчас на него смотрит друг, поглаживая по щеке. Вопрос о том, точно ли могут так делать друзья, снова прокручивался в голове педанта. Но ему почему-то не хотелось казаться грубым и отстраняться от близкого контакта. — Эй, не переживай, бро. Я рад тебя видеть, правда, тебе не надо замыкаться, как ты всегда делал, слышишь? Бро, все будет круто, я тебе обещаю! — Мондо тепло улыбнулся, будто зная, что в этих словах сейчас так нуждался Киетака. Он ненадолго приобнял его за плечо, чтобы намекнуть ему на потребность в открытости, и прижался лицом к его лицу. Такая физическая близость заставила Ишимару покраснеть еще сильнее, но в то же время он понимал, что Мондо не собирается причинять ему зла, поэтому слегка расслабился и доверился действиям Овады. — Спасибо, Мондо... Я доверяю тебе, — Киетака полностью расслабился и поддался приятным ощущениям, которые создавал его друг своими прикосновениями. — Бро, ты очень милый, когда смущаешься! Не думай о том, как мы выглядим со стороны, главное, что тебе хорошо рядом со мной, не так ли? — Мондо продолжал радовать своего "бро" теплыми прикосновениями ладоней и рук. — Что это там у тебя? — отвлекся Киетака, кинув взгляд на содержимое рюкзака Мондо. — Это что, чипсы? Это вообще-то вредная еда! Это вообще не еда! Вот я так и думал, что купишь какую-то гадость и... — Ай-й, ну начинается! Ты сам пробовал когда-то чипсы? И пока я рядом с тобой, ты можешь позволить себе немного. Ничего плохого не будет, если ты съешь пару пачек чипсов со своим бро! — Мондо выпустил Ишимару из объятий, наблюдая за его возмущениями. — Хватит, я не буду это есть! Мне нельзя, это вредно для здоровья, сколько бы ты ни съел! И тебе не советую, — он сложил руки на груди и отвернулся немного в сторону, показывая свое отвращение к снекам. — Эх, Така-Така... То есть, ты вообще ничего не собираешься есть? — Что..? У нас больше нет никакой еды?! — Киетака залез чуть ли не с головой в рюкзак Овады. — Тихо-тихо! Там есть доширак, но ты это точно есть не станешь... Хотя, я все равно взял для тебя немного. Скажи честно, ты это все не ешь, потому что папа запрещал всегда? — после этих слов Киетака остановился и даже перестал моргать. Он сразу вспомнил свое детство, когда отец запрещал ему все удовольствия, заставляя только учиться и работать. Одно время маленький Ишимару хотел жить, как и остальные дети: дружить, играть, есть вкусную еду, смотреть мультики и остальное, но отец заставил повзрослеть своего сына слишком рано. Киетаке тогда оставалось только смириться, а сейчас он и сам понимает, что ему просто не до этого. Переосмыслив это все, ему стало грустно и обидно за себя, глаза даже немного заслезились. — Эй, Така? Все хорошо? Я что-то не так сказал, бро? — Мондо тут же заметил реакцию друга и его печаль тоже. — Прости... Ты прав, это мнение было навязано... У меня совсем не было детства, но никто не виноват в этом! Прости еще раз, я не хотел плакать при тебе... — с каждым новым произнесенным словом голос начинал дрожать еще сильнее, а слезы — катиться из глаз еще быстрее. Ему оставалось просто закрыть руками лицо, чтобы друг не видел его эмоций, за которые он винил себя почему-то, но присутствие Мондо рядом все равно заставляло сохранять спокойствие. — Тише-тише... Бро, не надо извиняться, это же ведь твои чувства и эмоции, верно? Ты человек, и тебе тоже иногда бывает обидно. И я тебя не осуждаю, бро, ты не виноват в том, что не умеешь весело проводить время, но я тебя научу, слышишь? Мы вместе посмотрим какой-нибудь фильм, пожуем и вырубимся... А завтра проснемся, когда выспимся, а не когда прозвонит твой будильник, потому что завтра — суббота. Бро, мне очень тебя жаль, но я сделаю тебя счастливым, только не бойся меня, слышишь? — Мондо вновь обнял друга, на этот раз, двумя руками, а тот обхватил его в ответ. Он понял, что педант, на самом деле, нуждается в его тепле, просто боится признать это или просить больше прикосновений. Киетака еще немного поплакал, время от времени дрожа в объятиях Овады, а после, когда успокоился, освободился из них. — Спасибо большое, бро. Я полностью доверюсь тебе, я все сделаю, как ты скажешь. Что будем делать? — смехотворно, но Киетака даже дома находился в школьной форме. — Послушный мальчик, хех... Ну, для начала, переоденься в домашнюю одежду, у тебя нет разве? — Мондо внимательно осматривал Ишимару. — Кажется, было что-то... Могу посмотреть, — он подошел к шкафу, достал пастельно-голубую футболку и черные шорты чуть ниже колен. — Это подойдет? — В самый раз. Давай, надевай на себя, — Мондо улегся на кровать, продолжая смотреть на друга. — Мондо... Можешь отвернуться, пожалуйста? — Киетака хотел начать снимать с себя форму, но внезапно остановился. — Ты стесняешься, что ли, бро? Не надо стесняться, бро! Хочешь, я тоже разденусь, чтобы тебе было комфортнее? — Мондо был на полном серьезе, ему было очень важно, чтобы педанту было приятно находиться рядом с ним. — Оу, не надо... Просто... Это нормально, все, что мы делаем? Ну... Прижимаемся друг к другу и остальное... — Киетака решился переодеться в присутствии Овады, но задал все-таки вопрос, который мучал его уже давно. — Хахахах, Така... Ты такой смешной. Какая разница, нормально это или нет? Тебе ли не все равно? Главное — это то, что тебе становится хорошо и приятно, и мне тоже. На остальное просто положи болт, — Мондо смотрел на Ишимару и отвечал достаточно внушительно, чтобы тот поверил в это. — Хорошо, как скажешь... — Киетака был все еще не уверен, но понимал, что сейчас действительно стоит довериться Оваде. — Хей, ну ты опять какой-то напряженный. Расслабься уже, ляг возле меня и давай уже посмотрим что-то! — Мондо похлопал место рядом с собой, приглашая расположиться рядом с собой Ишимару. — Будем фильм смотреть? Какой? — Киетака прилег рядом, рука Мондо вновь оказалась на его плече. — Да любой, ну вот тут что-то идет уже, — он включил телеканал, по которому шел уже какой-то боевик.

***

Мондо с удовольствием смотрел фильм, похрустывая чипсами, а Киетака уже потихоньку засыпал, пытаясь куда-то устроить свою голову. Оваде было забавно за этим наблюдать, но вскоре он все-таки ладонью придвинул сонную голову Киетаки к своему плечу. Он еще немного поглаживал его шею, но позже прекратил, так как его слишком сильно заинтересовал напряженный момент в фильме. Если бы педант сейчас видел со стороны весь беспорядок, что они устроили, то он очень сильно бы ругался. Но Мондо стал близким человеком для него, так что ему слишком сильно хотелось разделить это приятное времяпровождение с ним. Вот уже и фильм кончился, пошли титры... Мондо резко отстранился от реальности, погрузившись в свои мысли. Дело в том, что Киетака во сне повернулся к нему так, что их губы соприкоснулись друг с другом. "Оу, это получилось слишком... неожиданно. Но он такой красивый... его излишне правильные черты лица: красивые брови, ресницы, нос, губы... Ну как тут не удержаться. Прости, бро, но я уже не могу не сделать этого", — последние мысли, что пронеслись в голове у Мондо, и он начал страстный и теплый поцелуй с лучшим другом. Уверен ли он был в том, что это его друг? Ему было все равно, он ловил удовольствие от ощущений, которые получал от горячей близости с Киетакой. Но продолжалось это недолго: спустя несколько секунд он проснулся от необычных ощущений, немного отстранился от зачинщика поцелуя и уставился на него. — М-мондо... Что т-такое? — Киетака был сонным, поэтому немного заикался. — А ты разве не понял? Короче, ты во сне прижался своими губами к моим, а я тебя поцеловал, — Мондо сказал это настолько спокойно и невозмутимо, что Киетака даже сначала подумал, что это так и должно было произойти. — Стоп... Мы поцеловались..? — он тут же залился румянцем, понимая, что только что произошло. — Да... Мы поцеловались... Така, на самом деле, я хочу тебе кое-что сказать. Я люблю тебя. Ты очень красивый, милый и ласковый. Не знаю, как я мог раньше тебя презирать, но сейчас я не представляю своей жизни без тебя... И, если честно, ты — первый человек, в которого я действительно влюбился, — Мондо впервые сам покрылся румянцем, проговаривая это так неловко, но нежно и искренне. Он не стал дожидаться ответа Ишимару, а снова поцеловал его. В этот раз поцелуй продолжился гораздо дольше и теплее, чем предыдущий. Наверное, потому что Киетака тоже принял в нем участие. По окончании он ответил. — Мондо, я тоже тебя люблю... Я слишком сильно тебе доверяю, чтобы ты оставался моим другом... Я настолько тебя люблю, что готов вот так лежать хоть целую вечность. И я никогда не уйду от тебя... После этих слов оба покраснели еще сильнее прежнего. Им казалось, что все это было таким очевидным, а до этого Киетака страшился собственных чувств. Он прижался к твердой груди Овады, на что в ответ получил нежные объятия и поглаживания. — Ты такой теплый... Я уже только от этого засыпаю... — Мондо прижал еще ближе к себе своего мальчика и протяжно зевнул. — Сладких снов, Мондо. Я люблю тебя. — Доброй ночи, мой хороший. Никогда не брошу тебя.