Алкотестер не врёт, или сердце майора неприступно?

Музыка буквально вываливалась из окон нового клуба в Москве, била по ушам, отдаваясь вибрациями по всем частям тела. Куда ни глянешь – везде одетые по всем пискам моды молодые люди и не только. Ведь кто-то должен спонсировать эту золотую молодежь: вот кто-то с папиком ужимается у стены, а на вид девчонке восемнадцать только-только стукнуло.

И вообще, вечеринка была грандиозной! Только вот причина этого праздника, а точнее Пётр Хазин, сидит в конце зала и выкуривает вторую пачку сигарет, крутит в руках недавно полученные ключи от новенькой машинки. Довольный такой сидит: то на них смотрит, то в потолке звезды считает. Пете только сегодня восемнадцать исполнилось. – Эй, родной, чего такой красивый мальчик на таком красивом празднике заскучал? – еле членораздельно произнес какой-то мужик, точно чей-то папик, решивший урвать себе ещё один кусочек торта, стоял, шатался во все стороны, да на Петю смотрел. – Ты это предложение до сегодняшнего вечера учил? – Хазин закинул ноги на стол, который стоял у его бархатного диванчика, и смотрел на этого клоуна. – А ты, я смотрю, по разговаривать любишь, – и, улыбнувшись, сказал: – А не хочешь ты, случаем, со мной на верх подняться и именинника поздравить? – Слышь, дядь, ты прокололся чутка: это я здесь именинник, так что давай ноги в жопу и сваливай. – Ебать, ты стерва конечно, – мужик закатал рукава на рубашке, посмотрел на Петю минуты две ещё и удалился в сторону какой-то молоденькой девчонки. Хазин в который раз подкидывал ключи и думал о том, как прокатиться на своей машинке по Москве. В кармане рубашки лежали права Пети. Недавно вон получил их, не без помощи отца конечно. Ну это так, поверхностная помощь: Петя и сам всё сдал, просто ментам денег урвать побольше хотелось, и фамилия Пети их ни капли не смутила. Отец предлагал ему сразу с машиной и права купить, а Петя сказал, что сам. Ну вот и сам. Который раз, сдавая всё правильно, слышит: "Петр Юрьевич, вы не сдали". Ну заебался он, и отец сам им сказал, что это они не сдали, а не его сын, да уволили их всех потом. Зато Петя с правами теперь. Ну вообще, ему-то машина и не просто для блата нужна была: мечтал он о ней давно очень и сам купить собирался. Но недавно отец скандал ему устроил, что работать его сын должен только по профессии, значит, деньги по-другому заработать Петя не сможет, пришлось отца подачки ждать. Петя был тем самым представителем молодежи, который любил тусовки, любил выпивать, да и был, вообщем, слегка избалован своим отцом. Черту, конечно, знал, но кто сказал, что не выходил через неё? Больше всего, конечно, Петю его внешность волновала. Он видел себя в зеркале и понимал, что такого, как он, ещё найти нужно: слишком он идеальный вышел, хоть на выставку выставляй! Ну это, конечно, по мнению Пети или там тех самых папиков 35, а то и 40+, которые любили ему комплименты говорить. Они же врать не станут? Или для них это чисто вопрос, как поебаться? Петя не знал, конечно. Но себя он любил, это точно. Да и хорошим он был, если дело касалось его любимых людей. Не сказать, что их много было, да вот он с ними был милым, и хорошим, и вежливым иногда таким становился. Вот и вопрос возникает: это случайно не параллельная версия Хазина? Только отношения у Пети не клеились: он, конечно, с девочкой одной встречался и долго так. Признавать, конечно, что девственник, ещё не очень хотелось. Ну а что он сделать мог? Вот они расстались с ней за месяц до его дня рождения. Потому что Петя тупо не мог: как только так и сразу сбегал от неё, всячески скрывая, что не хочет он её, тупо. Короче, Петя понял, что девушки его не привлекают, а вот подтянутые мужчины высокого роста с темными волосами, и дай бог в погонах, – и Хазин сразу в лужу растекается. Одним словом, Петя – гей, так ни с кем и не встречавшийся из парней просто потому, что Хазин себя тем самым альфа-самцом не ощущал. Утро было не самым лучшим, еле очнувшийся Петя думал, что помрет прям дома, на кровати, после выпитого. Похоже, кто-то из прислуги дома поставил ему любезно стакан воды и таблетки от головы на тумбу у кровати. Петя увидел и чуть не засиял от своего спасения. А вообще, медлить Хазину нельзя было никак сегодня: его любимый отец сегодня ждал Петю на своей работе для того, чтобы познакомить его с важными по работе людьми в будущем, и, если всё пройдёт окей, то отец, так уж и быть, сжалится, и Петя сможет стать адвокатом, как и хотел. Петя понимал, что, если он не успеет, то всё, баста, не видать ему адвокатуры. Хазин отъехал от дома и ёбнул по газам, будь рядом Пчёлкина, сказала бы, что тот вжал тапочку в пол, в принципе, так и было: он чуть ли не летел по трассе, обгонял всех и всё, при этом слыша столько матов, сколько никогда за свою жизнь не слышал. Петя всё сильнее давил на газ и вообще забыл про камеры. Его, конечно, это могло не волновать с его-то отцом, да и сам он считай такой же почти, как стражи порядка. И тут на трассу за ним выруливает патрульная машина.

***

Ранее этим утром... — Федор Иванович, вы издеваетесь надо мной? Какой патруль? У меня дело нераскрытое! Я патрулировать место Дубина не собираюсь, это его задача была! — Игорь, не спорь, надо значит надо. — Фёдор Иванович постукивал пальцами по столу и смотрел на Грома. Игорь выскочил из кабинета и хлопнул дверью, как тогда, будучи подростком. — "Игорь, не спорь, надо значит надо", — передразнивал Прокопенко Гром и пошёл к Цветкову составлять самую лучшую компанию в патрульной машине. У них появился вызов: по трассе тупо летел Mercedes-Benz G класса. Цветков сбоку чуть ли не запрыгал в машине. — Давай, Игорь, жми на газ и включай мигалку, щас «Токийский дрифт» устроим! — Чуть ли не пищал Цветков и ладони потирал, да ремень на всякий нацепил, а то кто знает, как Игорь ездит.

***

— Пиздец, блять, Гром! — Цветков вывалился из машины весь зелёный, пока Гром пошёл отвешивать штраф любителю быстро поездить. — Стеклышко опускаем. — Игорь постучал по окну. Петю остановили в первый раз после того, как он получил права, он был на нервах. Стекло опустил и на полицейского взглянул. — Майор Игорь Гром. Ваши права предоставьте. — Высокий, на вид подтянутый парень с тёмными волосами смотрел на Хазина как на балованного ребёнка, который кашу не доел, ещё и в форме стоит, только сверху накинутой кожанкой. Петя аж покраснел весь. — Так, ну что, права будут? А то подумаю, что ты её угнал, вот и валишь, — с усмешкой сказал Гром, а потом увидел всего залитого красным Хазина. — Резкое изменение окраски кожных покровов лица — это один из признаков приёма алкоголя. — Эм, майор, извините, — оттянув воротник, сказал Петя и полез в карман за правами. — Вы у меня первый просто. — А ты у меня — нет, — и майор заулыбался весь. И Петя понял, че сморозил. Игорь взял права, к нему подошёл Цветков, кинул какие-то бланки да в машину ушёл. А Гром на капот машины опёрся и заполнял всё. Вернулся к окну и сказал: — Не гоняй больше, ясно? Поэтому вот, административный штраф в размере 5 000 рублей. Ещё раз такое будет — лишишься прав. А Хазин и слова подобрать не может. Бошка и так болит, а тут этот... сбежавший с фантазий Пети. — Слушай, ощущение, будто от тебя алкоголем несёт. — Да нет... — И Хазин замолчал, а потом, будто долго слова перебирая — Всё нормально, майор Гром. — Тогда выходите из машины, — чётко сказал Гром и резко открыл дверь. — Сейчас я алкотестер возьму, и увидим.