Одна ночь

Мастер откинулся на спинку и пытался смахнуть слёзы с глаз, закрывая лицо руками. Воланд в это время одной рукой держался за живот, который уже сводило от долгого смеха, а другой упирался о чужое бедро, чуть не падая на самого Мастера. Они распили бутылку дорогого вина, которую принёс Воланд и теперь разговор привёл их к обсуждению литературы. А алкоголь в крови – к отпуску непотребных замечаний в адрес не только вечной классики, но и, прости товарищ Ленин, современных сочинений. Весь абсурд, который Мастер видел в МАССОЛИТЕ и который ломал ему мозг, наконец стал темой обсуждения. И Воланд совершенно не стеснялся в выражениях, проходя по каждому случаю, о котором рассказал Мастер, изысканными ругательствами, чем довёл и Мастера и себя до исступлёного хохота и слёз. Это всё было отвратительно Мастеру давно, но это нельзя было обсуждать. Им и сейчас не стоило, может быть, так открыто глумиться над происходящим. Но Воланд был так искренен и смел в выражениях, что страх в голове Мастера отходил на второй план, и оставалась только лёгкость. Ему было так весело и хорошо как давно не было. И даже Маргарита не всегда могла вызвать в его душе такую лёгкость, какую вызывал этот необычный иностранец. Воланд наконец успокоился и тоже откинулся на спинку дивана, легко касаясь своим плечом чужого. Мастер почувствовал на себе его взгляд. Он не меняя положения посмотрел в ответ. Воланд смотрел довольными чёрными глазами и слабо улыбался, глубоко дыша. К ушам Мастера неожиданно прилила кровь и в голове зашумело. Он закрыл глаза и откинул голову назад, всё ещё чувствуя чужой проницательный взгляд. – Ich habe lange nicht so gelacht, – хрипло проговорил Воланд, продолжая изучать Мастера взглядом. Тот слабо улыбнулся. – Ich auch, – на несколько мгновений воцарилась мирная тишина. Как бы Мастер хотел остановить этот спокойный миг и никогда не покидать его. Он вздохнул и открыл глаза, поворачивая голову к Воланду. – Я благодарен Вам. За этот вечер, за все вечера с Вами. Вы и Маргарита, – он снова закрывает глаза, – вы двое единственное, что наполняет мою жизнь эмоциями и смыслом. В комнате снова воцарилась тишина, Мастер слышал ритмичный глухой стук дождя за окнами, тихий треск из печки и чужое медленное дыхание совсем рядом. Он уже чувствовал как сон подкрадывается к его сознанию. – Маргарита разделяйет с вами не только приятные беседы и вкусную етду, – ровным голосом произнёс Воланд. Мастер медленно открыл глаза, на проверку моргнул пару раз и повернулся к Воланду. – Что вы хотите этим сказать? – он слегка нахмурился. Воланд оскалился в улыбке. Резко перекинул ногу через тело Мастера. Упёрся руками в диван по обе стороны от головы Мастера и навис над ним. Мастер едва успел дёрнуться, а Воланд уже возвышается над ним, статный и властный. И эта власть почти пугает. А ещё она заставляет сердце Мастера пропустить удар, а уши снова загореть от прилива крови. Воланд мягко провёл рукой по голове Мастера убирая пряди со лба и наклонился ближе к его лицу, так что теперь Мастер чувствует жар от его дыхания. – Ich kann Ihnen viel mehr bieten, als Sie jetzt haben, – Воланд смотрит в глаза и шепчет прямо в губы Мастера. Тот только сдавленно глотает. – Sie müssen, – Воланд сильнее оттягивает волосы Мастера и расплывается в улыбке, будто знает, что последует за окончанием его фразы, – nur fragen...