Звёздные поцелуи

Небо над головой затянуто пеленой звезд. Каждая из них ярко мерцает, хочется рассмотреть их все, не упуская из виду ни одной. В звездах есть что то пленительное, притягивающее, заставляющее любоваться ими ночи напролет. Будто эта гирлянда создана из душ людей, отправившихся запускать яркие шары на темный небосвод. Каждый из нас окажется там, найдет свою звезду, которую днем будет держать в кармане, а ночью выпускать на свободу. Рядом будут тысячи таких же, но ты то знаешь, что твоя такая одна, похожую не найти. Она станет твоим собеседником, слушателем, помощником. Другом. Возможно, ты найдешь свою звезду даже не на небе, а на Земле, и она будет сиять ярче, чем Солнце. Вместе с ним ты начнешь светится и сам. А потом… впрочем, неважно, что потом. Лучше заглянем в гости к таким звездочкам. — — На подоконнике стоит фарфоровая чашка, наполненная сушеной клюквой, лимонное деревце, букет ромашек в маленькой вазе. Кровать со свежим постельным бельем пустует и уже который час ждет своего хозяина. На полках стоит множество фотграфий в рамках. Некоторым уже несколько лет, а некоторые появились совсем недавно. Комнату освещают цветные от витражных окон солнечные лучи. Они аккуратно гладят светлую макушку, стараясь не разбудить. Но вот, молодой неосторожный лучик пощекотал нос, дотронулся до век, и, поняв, что натворил, спрятался за облаком. А из открытого окна пахло цветущей вишней, луговыми цветами и пылью от изредка проезжающих машин. В этом доме светло всегда, и днем и ночью. Счастье здесь бегает в мягких носках, оставляя за собой следы из мела, бусин и чайных пакетиков. Оно разбрасывает неудачные фотографии и вешает на стены самые любимые, разливает воду, пока поливает цветы и теряет нужный цвет ниток. Солнце давно проснулось, но земной лучик никак не может поднять тяжелые веки, будто бы налившиеся свинцом. Дремота не отступала, хотелось растянуть эти минуты, когда все тело болит от неудобной позы сна, солнце касается каждого открытого участка кожи, оставляя свои поцелуи, на пальцах чувствуется крошка от мела, а тишина проникает в каждый угол. Тишина проникала в каждый угол. Пока не раздался громкий звонок. Потом настойчивый стук в дверь и нетерпеливый крик: -Ликс, выходи! Веки сразу показались не такими тяжелыми, а тело перестало болеть. И уже через несколько минут два лучика направлялись будить молодые листочки, вечно дремлющие камушки, яркие цветы и спелые ягоды. В волосах лучиков поселились рассветы и феи, руки обросли необычными камнями, коленки украшали засохшие красные реки, на шнурках переливалась россыпь бусин. Такие яркие, словно звезды, спустившиеся с неба. Пришли дарить миру добро, смех и радость. В сердце каждого из них живет человечек, обмотанный алыми нитками, и ждет своего часа, желая раздать добро всем людям. Когда они счастливы, человечек сам управляет ниточками и излучает нежное сияние, а когда им плохо, ниточки опутывают человечка, сдавливая и заставляя задыхаться. Но сейчас они счастливы. И человечек тоже. Два маленьких солнышка, у которых в глазах по вечерам летают жар-птицы, губы окрашиваются от вишневых леденцов и на лице мерцают звездные поцелуи. Они состоят из гроздьев сирени, пуха одуванчиков, расшитых джинсов, лоскутных одеял и объемных кофт. За все это спасибо букетам сирени и венкам, которые появляются на веранде дома Феликса. Это его любимые цветы. Хенджин узнал секрет одной майской ночью, когда луна была яркой и полной, а сон решил к ним не приходить. Должно быть, оно и к лучшему. — — -Три… два… один… Ура! — очень громко. Так, что соседи услышали. Но это не важно, важно, что пришел май. А вместе с ним первый букет сирени, фотографии ослепительных влюбленных глаз и улыбок, крепкие объятия, несмелые поцелуи в щеки и венки на светлых волосах. Пришел май. Будет и лето. — — День сегодня выдался пасмурным и прохладным. Серые облака заполонили небо, будто закрывая его глаза. Дышать труднее. Сердце наполняет ужасное чувство пустоты, а человечек начинает задыхаться. Тяжелое, неприятное чувство, готов вывернуться наружу. Внутренние органы подпрыгивают, начинают двигаться, деформироваться. Накатывает тошнота, еще чуть чуть и… и ничего не происходит. Все также. Только ветер немного растрепал темные волосы, погладив по голове своей легкой рукой. У Хенджина давно не было такого чувства. Как-будто что-то страшное должно скоро случится. Внезапно для себя, Хван вспомнил, как они с Феликсом недавно дошли до старого дома, вокруг которого цвела сирень и росли кипарисы. Ликс сразу увел его оттуда. -Но почему? Тебе же нравится сирень — все недоумевал мальчик. -Кипарис означает скорбь и смерть. А еще там во́роны летают. Хенджину показалось это странным, но он промолчал. Впрочем, это неважно, всего лишь неприятный случай. Еще все лето впереди! — — 31 мая, суббота. По ярко-голубому небу летают единороги, рыбы и динозавры. В школе начались каникулы и для лучиков это событие раскрашено сочной зеленой травой, лимонными листочками и смешными, милыми фотографиями. Звездные поцелуи на щеках Феликса и под глазом Хенджина мерцают сильнее обычного, а человечек расслаблен. В тени вишни, рядом с солнечными лучами, засыпается быстро и спится сладко, кузнечики убаюкивают, речка шепчет сказки, а ветер аккуратно закрывает веки. Но жар-птица уже машет своим хвостом, с легкостью съедая город и оставляя за собой ярко-красные, оранжевые и желтые перья. Феликсу это кажется очень красивым. Он давно не видео такую большую и красивую жар-птицу. Она будто прощается с ним. Феликс сидит на земле, прислонившись к стволу дерева. В руках он держит букет ромашек, которые залезли в него, пуская свои стебли по венам, распространяя сладкую пыльцу в крови и закупоривая белыми лепесткам легочные альвеолы. Из ссадин на сбитых коленях вылетали светлячки, забирая красные капли. Корни вишни пролезли в сердце, быстро прорастая в нем. Ликс уснул. Съеденный жар-птицей город теперь утопал в рассветной пыли. Цветы пахли вкуснее, а речка продолжала нашептывать сказки. Поцелуи на щеках Феликса побледнели. Хенджин успел сфотографировать его. С полуоткрытыми глазами, легкой улыбкой, окруженного светлячками и с вишней в сердце. Успел обнять его и получить крепкое объятие в ответ. А потом человечек Феликса задохнулся. Корни оказались сильнее алых ниточек. Это случилось внезапно. Сердце вдруг остановилось. Все вишня виновата. Речка шептала, что будет счастливый конец. Слезы прожигали щеки, а тело не слушалось. Хенджин сидел на коленях перед своим лучиком, смотря сквозь пелену, как вишня вылезает из груди и как улетают последние букашки. Хенджин неожиданно засмеялся, вспомнив слова Феликса: «Мы с тобою звездочки, яркие-прияркие, и сожжем все вишенки, будто зажигалками.» В Джинни тоже поселилась вишенка, которую не смогло сжечь солнце. Зато мальчик легко сгорел от еще нежных невинных лучей, оставляя после себя железные кольца, блокнот, заполненный портретами Ликса, фотоаппарат, в котором не осталось места, потому что пленку заполнили фотографии двух лучиков. От Феликса остались яркие фенечки, букеты, подаренные Хенджином и точно такой же фотоаппарат, где запечатлен влюбленный май. В них проросли вишни, а звездочки отправились на рассветное небо, чтобы наблюдать, как город просыпается, цветет, дышит, живет. А с наступлением ночи они встанут рядом, возьмутся за руки и будут раздавать другим земным лучикам звездные поцелуи.