«Жестокая амбициозная госпожа»

      Подъём на эту злополучную гору никогда не давался легко для него…       Ни в его первый раз… ни во второй, ни в третий… и даже сейчас, он поднимается по этим семи тысячам ступеням, проклиная тех, кто их выкладывал. Нет, он не устал, это расстояние для него ничто, однако этот подъём скука смертная. Ни один из драконов в данный момент не доступен, а потому ему пришлось идти на своих двоих.       Но ради той, кто находится на вершине… за бесчисленным количеством ступеней, за невероятно трудным восхождением, для любого другого, на горе, на которой поджидают всевозможные опасности… наконец, за Высоким Хротгарам и Седобородыми, что так рьяно её берегут, опасаясь варварских Клинков… он готов прошагать хоть 70 тысяч ступеней.       Много лет прошло, с тех пор, как Драконорождённый в последний раз видел Её… а ведь это было тогда, когда он только возвращался с Совнгарда, Нордского загробного мира, после своей грандиозной, но тяжелой победы.       Его наставница на Пути Голоса. Дракон, в человечьем обличии, как и многие другие драконы… Партурнакс, предводитель Седобородых и младшая сестра Алдуина.       Давно повержены все его враги, все те, кто нарушал и угрожал спокойствию Нирна и Тамриэля. Ни Харкон, с его злополучным пророчеством. Ни Мирак, с его жаждой власти, и свободы от цепких щупалец своего повелителя. Ни Алдуин, Пожиратель мира и его главный враг, более не угрожают мирозданию.       Но даже так… несмотря на все его подвиги, несмотря на всю ту славу, что он обрёл за многочисленные странствия по Скайриму… он по прежнему ощущал себя одиноко… его драконья кровь взывала к нему, постоянно напоминая, что он уже давно не человек, заставляя его всякий раз искать компаньона, но увы… ни одна человеческая женщина не ощущалась более для него как выбор, к его сожалению…       Поглотив столько драконьих душ… столько существ, что когда-то свободно летали по небесам Кейзаль… Скайрима может ли он уже называться человеком? Он поглотил Десятки… Сотни, быть может даже больше, однако что это значит для него? Драконорождённый не знал…       Порой, его 'дар' был лишь проклятием. Он был силён, невероятно силён. Силён так, как никто другой в этом смертном мире, а быть может даже и в других. Но в тоже время… пуст внутри, несмотря на то количество душ, что в нём обитали. Он не жаждал битв, предпочитая тишину и покой, контрастировавшие с его обязанностями в последнее время. А потому… он не знал чем заглушить в себе эту брешь.       Обращаться к кому-то за помощью или советом было бы бесполезно. Никто из людей ему не помог бы, ведь он один такой… Позвать и спросить у Одавинга? Дракона, что некогда служил Алдуину левой рукой? Или Дюрневира, дракона, кого с большим трудом он смог вырвать у цепких лап Идеальных Повелителей? По началу… это он и хотел сделать, ведь кто кроме драконьих соратников, смогут помочь своему… сородичу, даже… собрату в данном вопросе? Однако…       Находясь в своём поместье, во владениях Хьялмарка, ему пришло письмо… письмо, от клинков. Содержание того письма, отвращает его даже сейчас, пока он поднимается по этой высокой горе. Там, в тексте письма… в ультимативной форме требовали немедленной смерти дракона от рук довакина, иначе они предпримут 'меры'… но больше всего, в холодную ярость его привело имя дракона… Партурнакс… Партурнакс.       Они напомнили ему о той, из-за кого его дыхание перебивалось, а сердце учащало своё биение, всякий раз, начиная стучать в разы быстрее, стоило ему лишь на миг увидеть её прекрасные, благородные и драконьи черты.       Довакин никогда не забудет ту картину, что он увидел в первый раз, своим голосом прорвавшись сквозь бурю и метель, придя на вершину Глотки Мира, в первый же день изучения крика «Чистого Неба»…       Фигура одинокой и по неземному прекрасной девушки, сложившей руки у груди, что безмятежно стояла у скалы. Её белоснежная, почти полностью белая кожа, из тех немногих видимых участков, что не были закрыты старинным на вид платьем, сделанного из сероватой ткани и чешуи. Её красивые и длинные серо-зелёные волосы, развивались на ветру, создавая невероятную картину перед драконорождённым, в то время как её светло-зелёные глаза были устремлены в небеса.       Её руки были сложены вместе, словно в мольбе, а она стояла там… совсем одна, посреди снегопада и метели. Её рога, аккуратно изогнутые назад, пускай и одно из них было поломано… её серые, полу-прозрачные крылья и хвост… всё о ней, в тот момент, говорило о том, что она его враг… дракон. Крылатое чудовище. Что ему нужно ринуться в атаку, пока она не сделала это сама… однако… он не смог заставить себя.       Он не смог заставить себя, навредить этому прекрасному и одинокому созданию, которая так мирно, почти безмятежно смотрела в небо, создавая прекраснейшее воспоминание, пускай и приправленное нотками меланхолии, ведь в её почти изумрудных глазах, на её лице… было столько невысказанной боли от изоляции и грусти, что ещё в тот момент, довакину стало больно в груди. А её голос…       — Drem Yol Lok…       Драконорождённый, до сих пор помнит, как она сказала эти три слова, не поворачивая своей головы в его сторону, абсолютно не боясь, что быть может, он пришёл сюда её убить. В её прекрасном и успокаивающем голосе, сродни матери, что приветствует своё дитя после долгой разлуки, не было враждебности или презрения… лишь смирение.       Как же хорошо, что она оказалось по настоящему мирной, несмотря на её будущие заявления о том, что она противостоит своей злобной натуре каждый день. Довакин, ещё в тот момент непроизвольно отдал ей частичку своего сердца… И несмотря на то, что в будущем он узнал тот факт, что она была не просто сильным драконом, а правой рукой самого Алдуина во время войны драконов, это его ни капли не заботило. Ведь то, что было в прошлом, для него останется в прошлом.       Ведь в настоящем, и в будущем… Она, как никто другой помогла ему, на его пути к спасению мира, помогала им… Людям, проявив к ним сочувствие, хоть и была не обязана, после чего они смогли окончательно освободиться из-под гнёта своих драконьих повелителей, и дать им отпор. Это благодаря ней, у людей вообще появился шанс на свободу, шанс на жизнь, шанс на свою судьбу. Это благодаря ней, весь Нирн вновь не охвачен войной людей с драконами, ведь она направила Довакина на поиск Древнего Свитка, что по итогу помог выучить «Драконобой» и одолеть Алдуина.       А как Люди отплатили ей, за всё что она сделала? Поблагодарили ли они её хоть раз? Нет. Они хотят убить её. Как в прошлом, так и сейчас, после его многочисленных отказов. Клинки… эти лживые и предательские, двуликие крысы. Они, отказались содействовать Драконорождённому, в самой наглой форме. Подумать только, они воспротивились помогать ему в спасении мира, потому что он не исполнил их слепую вендетту против одного, давно отошедшего от каких-либо мирских дел дракона, мирно уединившегося где-то на задворках снежной горы.       Драконорождённый навестил «их» Храм Небесной Гавани. Видите ли, раз уж ОН отказывается следовать их приказам, то они не будут ему служить, и ЕГО святилище, по идее, его ДОМ, теперь больше не ЕГО. Ему было плевать на тот храм, у него есть поместья и дома, в разы приятней и уютней, а главное безопасней, чем давно разрушенное и заброшенное святилище древних акавирцев, но их снисходительное отношение к нему, до сих пор заставляют его кровь кипеть.       Недавно, на том месте, прямо посреди давно уничтоженного лагеря изгоев, он поставил Клинкам уже свой ультиматум. Если хоть кто-то из них, подойдёт к той горе, даже на расстояние залпа катапульты, то пускай пеняют на себя, ведь после того, как он разберётся с подосланными убийцами или разведчиками, он придёт уже в Храм Небесной Гавани, и закончит то, что не смог закончить Талмор. Но это всё события прошлого…       Возвращаясь в текущий момент, когда он вышел из своих мыслей, перед ним предстал Высокий Хротгар. Это как же долго он размышлял и вспоминал, что не заметил своего прихода? Из-за неприятности этих воспоминаний и людской низости и глупости, он и не увидел, как оказался прямо у ворот в это сокровенное место Седобородых, учеников Партурнакс.       Пройдя внутрь, его поприветствовал слегка удивившийся Арнгейр, не ожидавший прихода гостя, в виде последнего довакина. Однако драконорождённый в мирной манере, слегка поклонился в знак приветствия, после чего вновь встал прямо.       — Что привело тебя в эту обитель вновь, Довакин? — поинтересовался седобородый, на его старческих чертах лишь любопытство. Не часто Довакин приходил сюда, пускай они и с радостью принимали его здесь как дома. — Встретились ли тебе в твоих странствиях сомнения, которые ты хочешь развеять на этой горе, спросив у нас совет? Или же, ты здесь… по более, личным причинам?       Арнгейр помнит с каким выражением лица драконорождённый уходил с Глотки Мира в первый раз. Старец, некогда видел его на лицах других, когда-то, таких же молодых следователей пути голоса, когда они впервые узрели Партурнакс, её мудрость и доброту, красоту и величие, несмотря на её драконью природу.       Однако, спустя годы они специально подавляли в себе эти чувства, ведь каждый из них спустя много лет понимал, что они смертны и стареют, в то время как она… нет. Правда… Арнгейр всё ещё видит на лице драконорождённого… те самые сокровенные, едва уловимые эмоции, что он тоже так пытался захоронить. Но по всей видимости, его драконья сторона не позволяет этого сделать полностью.       — С Партурнакс всё в порядке? — его спокойный голос предал нотки беспокойства, пускай и голубые глаза холодно смотрели в пустоту, обещая не благоприятные последствия для кого-то, в случае неудовлетворительного ответа.       Арнгейр лишь улыбнулся и покачал головой, осознав причину появление драконорождённого здесь. — Наш мастер прибывает в добром здравии, довакин. У тебя нет причин для беспокойства, однако если ты хочешь встретиться с ней, то не смею задерживать. — кивнул ему Арнгейр, делая шаг в сторону, пропуская драконорождённого дальше, во внутренний двор.       Единственный седобородый, способный разговаривать без вреда для других, с маленькой улыбкой наблюдал за тем, как довакин устремился во внутренний двор. Арнгейр помнит, как он впервые пришёл сюда, в поисках ответов, после его ссоры с клинками.       Драконорождённый не причинит вреда Партурнакс. Это было заметно, даже невооружённым глазом. Скорее Алдуин вновь объявиться в Нирне, чем Довакин поднимет руку на ту, что он всеми фибрами своей души полюбил, пускай и не может в этом себе признаться.       А тем временем Довакин продолжил своё подъём, надеясь своими собственными глазами и как можно скорее убедиться в том, что Партурнакс цела и невредима. Он не знал, что клинки могут учудить, какой омерзительный трюк или уловку они провернут. Быть может они уже прокрались сквозь Высокий Хротгар… его предательский ум продолжал навязчиво подкидывать ему мрачные идеи и мысли.       Благо, спустя несколько часов он всё же достиг самой вершины, убедившись в неправоте своих тревог и вздохнув с облегчением, заметив одинокую фигуру.       Он вновь увидел её, мирно смотрящую на небо, скрестив руки на груди, повторяя ту картину, что он увидел ещё в первый раз, когда пришёл сюда. До сих пор она одета в рванное старинное платье, больше подходящее отшельнику, чем благородной леди.       Как ни странно, но других драконов здесь не было. Одавинг однажды сказал, что мало кто из них захочет следовать «Тирании Пути Голоса».       — Их потеря. — с улыбкой подумал про себя драконорождённый, молча наблюдая за тысячелетней красавицей, от которой он не мог оторвать свой взор.       Партурнакс заметила гостя, слегка повернув к нему свою голову и на её чертах проявилась едва заметная тёплая и мягкая улыбка, словно заботливая мама, наконец-то встретившая своего блудного сына. — Drem Yol Lok, Dovahkiin. — мягко поприветствовала она на драконьем.       — Drem Yol Lok, Paarthurnax. — он поприветствовал в ответ, произнося практически идеально, без неточностей, всё же он учился у лучшей. Хоть он и знал не весь драконний язык так хорошо, но большую его часть он всё же выучил, да и знания от поглощённых драконов ему в этом помогли.       — Я рада приветствовать тебя на этой Strunmah, вновь. — начала она, её речь на людском значительно улучшилась, пускай и всё ещё присутствовала лёгкая неловкость в ней, из-за долгого одиночества и невозможности иметь собеседника.       — Мы виделись всего-лишь несколько лет назад, но я уже успела соскучиться по нашим Tinvaak. — проговорила она с нежной улыбкой, вспоминая как последний раз видела его здесь, нотки меланхолии играли на её чертах. — Но по какой же причине ты пришел сегодня сюда, к этой старой дова? Что-то тревожит твой hah, разум? — поинтересовалась она.       Довакин промолчал секунды две, а после этой неловкой паузы всё же ответил, поправляя голос. — Ох, я просто пришёл навестить и проведать тебя, всё же мы действительно виделись много лет тому назад, пускай и для тебя, то время скорее всего было мгновением. И я рад, что ты в порядке.       Партурнакс слегка опустила взгляд, раздумывая над словами про «мгновение…». По правде, трудно назвать всё то время, что она провела здесь в изоляции и одиночестве, всего лишь «мгновением». Скорее всего, в растянутой по бесконечному потоку времени долгому промежутку, который она прожила от и до, это можно было назвать так. Однако по какой-то причине… в этот раз, ей это далось тяжелее…       А причиной тому был… драконорождённый. Когда он впервые пришёл сюда, он скорее напоминал Yunkliin… детёныша, маленького дракончика, но в его молодых и решительных глазах сиял огонь. Партурнакс знала кто он такой, ещё как только он вступил на порог Высокого Хротгара… нет, даже раньше… когда он только прибыл к подножьям Монавен.       Его пламенный дух, когда он кричал на неё Огнненым дыханием, в тот момент… она наконец-то встретила родную душу, дова в человечьем облике, пускай он и больше относил к себя людям, но у довакина всегда есть две стороны, как драконья так и людская. И обе из них ценны, и не могут существовать без друг друга.       А его позиция насчёт мироздания, насчёт её вопросов, до сих пор заставляли Партурнакс размышлять и задумываться, дивясь молодому взгляду на некоторые вещи. Несмотря на его тогдашнюю юность и не зрелость, довакин спорил, находя поразительные ответы на её риторические вопросы, касательно причин, по которым он хотел спасти этот мир.       Битва двух дова, это чаще всего философский спор, что юный довакин понял почти сразу же, ведь сущность Ту’ума, заключалось именно в этом. Однако сейчас, она видит… что он пришёл сюда вовсе не за советом касательно слов силы, а его интересовало что-то… более личное, что-то близкое к сердцу. Она заметила лёгкое облегчение на его лице, когда тот полностью увидел её, да и его последние слова…       — Ты проделал долгий путь, идя сюда, к этой старой дова, будет не гостеприимно с моей стороны заставлять тебя стоять там. — сказала она с лёгкой усмешкой, но тёплым взглядом. — Тут неподалёку есть небольшая изба, защищённая от ветра. Я чувствую тяжесть, что поселилась в твоём сердце, так что если ты не против… как насчёт того, чтобы мы посидели вместе, и быть может, я помогу тебе, если ты желаешь поговорить. — она взглядом и кивком указала на спрятанный уголок, за которым находилось небольшое зданьице.       Партурнакс всегда была проницательна, пускай и не в тех вопросах, в которых довакину хотелось бы. Вряд-ли она заподозрит о его чувствах к ней, но вот о его тяжелой ноше, в виде его драконьей сущности, она скорее всего и догадалась. Или быть может даже о НИХ?       — Пожалуй… я не откажусь, всё же подъём на это место утомляет, пускай я и не ощущаю усталость как прежде. — ответил он, после чего они вместе дошли до скромного места, внутри которого, вполне можно было спокойно и с комфортом сидеть, не ведая холодного и беспощадного ветра.       Они уселись по удобнее на два старых кресла, теперь, находясь в более спокойной обстановке, в тишине и покое. За стенами этого маленького, но крепкого здания. Сидели они очень близко друг от друга, между ними не было препятствий, что позволит им разговаривать более свободно.       Спустя несколько секунд молчания, во время которых Партурнакс словно бы прочла мысли драконорождённого, прямо написанные у него на лбу, она заговорила. Тайны в этом не было, ведь он примерно с таким же обеспокоенным лицом, приходил сюда в прошлый раз, когда дело касалось… одного ордена.       — Я чувствую, что твоё присутствие здесь… вновь от части касается вопроса Клинков и их… просьбы относительно меня. — она начала спокойным и ровным голосом, так словно бы речь шла не о 'просьбе' её убить. Однако её глаза, говорили другую историю. Партурнакс никогда не забывала о том, сколько преступлений совершила, во времена правления Алдуина.       Довакин вздохнул, чувствуя вину в её прекрасных очах. Назвать эту попытку со стороны клинков помыкать довакином 'просьбой'… этот наглый приказ… 'просьбой', он не мог. — Партурнакс, сколько раз повторять, что я не причиню тебе вреда… — своим слегка дрожащим голосом, он предал обеспокоенность за неё. — Если ты и виновата в тех злодеяниях, то те времена уже давно прошли, нет ни жертв, ни судьи… я знаю, что ты до сих пор чувствуешь вину за те времена, но ты уже достаточно намучалась за всю эту вечность, в своей изоляции на этой прок-       Он не успел договорить, как Партурнакс, в мгновение ока, оказавшись совсем вплотную к нему, аккуратно приложила свой тонкий пальчик к губам Довакина, заставляя его прекратить говорить. — Я сама выбрала этот путь, довакин. — прошептала она, её тон полон невысказанной боли и вины. — В твоих словах есть рациональное зерно, однако… если я что-то и поняла достаточно хорошо о йор, так это то, что не все их действия можно оправдать разумом и логикой… — она провела своей мягкой рукой по его щекам, чувствуя гладкость кожи, а после она отстранилась, сделав шаг назад.       — Никакое покаяние не способно искупить всё то, что я совершила. Хоть я и ценю твою заботу обо мне, Довакин… но давай лучше перейдём к-       Не успела она договорить, как две крепкие мужские руки обхватили её спереди, своими ладонями оказавшись на её спине и прижимая к себе посильнее, в тёплые объятия. Её крылья и хвост на секунду застыли, от неожиданности этого действия. — Д-довакин…! — не понимая зачем он это сделал, с покрасневшим лицом проговорила Партурнакс, спустя несколько секунд, растаяв от его теплоты, непроизвольно прильнув к нему.       — Я устал притворяться… — заговорил он, его голос был слаб, но эмоции за ним… были сильнее чем когда-либо прежде. — Я пришёл сюда, вовсе не из-за своих проблем, хоть я и хотел по началу… нет, я устал делать вид, что ты мне безразлична, что мне безразлично то, как ты страдаешь здесь… — продолжал он, пока Партурнакс слушала его с ошеломлённым лицом. — Что из-за грехов твоего прошлого, ты медленно но верно увядаешь, разрушая себя… ты не заслуживаешь этого… никогда не заслуживала, за всё то, чем мир обязан перед тобой. — закончил он.       — Довакин… — она старалась заставить себя отпрянуть от него… отвергнуть его теплоту и заботу… но не могла. Эгоистично ли с её стороны было хотеть, чтобы он продолжал обнимать её, даже спустя все эти годы, после разрушенных жизней и судеб… чтобы он не отпускал её никогда? Скорее всего…        — С-спасибо, но… я… я до сих пор не знаю, заслуживая ли я это. — тихо, почти незаметно прошептала она, её руки сами вцепились в довакина… с такой удивительно сильной хваткой… Ей казалось, что если она хоть на секунду её ослабит, то он может исчезнуть.       — Прости меня, Партурнакс… прости что бросил тебя здесь… — внезапно опять заговорил он.       — Н…нет, не извиняйся, ты сделал достаточно, даже больше чем я заслужила… — попыталась остановить его дова, однако он не послушал и продолжил, нежно поглаживая её по голове, от чего она прекратила говорить.       — Прости, что ни разу не посещал тебя, за эти годы, что оставил тебя здесь одну, наедине со своими внутренними демонами… что не пришёл сюда раньше… что допустил… хоть одну мысль о том, чтобы навредить тебе, из-за манипуляций Клинков. — продолжал он, пока Партурнакс впитывала всего его извинения, ощущая теплоту его руки на своей макушке.       — Тебе не за что извиняться. — наконец-то ответила она, глядя снизу вверх на него, в её светлых глазах были спокойствие и благодарность, за проявленную к ней доброту и теплоту, что она не ощущала тысячелетиями, да и к тому же… от довакина, от того… от кого она этого никогда не ожидала.       Она всегда думала, что однажды придёт тот день, когда она присоединится ко всем своим павшим сородичам, и канет в небытие… и почему-то ей казалось, что сделает это именно драконнорождённый. Но он… почему его голубые глаза смотрят на неё с такой любовью и заботой… с таким стремлением защитить её… Нотки уязвимости, появились на её лице, а глаза стали сиять, готовые вот вот пролить содержимое.       — Я думала… — начала она, еле держа свой голос ровно, слёзы грозились выпасть из её чистых и прекрасных глаз. — Я думала, что однажды я понесу самое строгое наказание, которое только возможно. Я думала, что однажды придёт герой с кровью дова… и убьёт меня, ведомый чувством справедливости, и отмщения, за все мои грехи, совершённые в прошлом… но ты… — одинокая слеза сбежала из её глаза, покатившись по её бледной щеке. — Но ты не стал… даже когда тебе впервые поведали о том, что я некогда предала своего брата, предала весь свой род «ради собственного выживания»… Почему? Почему ты пощадил меня, почему продолжаешь щадить? — она уже не могла сдерживать те эмоции, что скопились за все годы её изоляции и одиночества, вперемешку с чувством вины и невысказанной боли.       Драконорождённый, почувствовал, как что-то укололо его в сердце. Лучше бы он схлестнулся в схватке со своим самым ненавистным врагом, потеряв руку и испытал невероятную боль… чем видел её слёзы, чем видел эту боль на её чертах.       — Я люблю тебя… — ответил он, вытирая слёзы, на её шокированном лице. Он наконец-то признался… как только он увидел сдерживаемые слёзы, на лице той, кого он тайно любил, он больше не мог сдерживаться. Она не заслуживала ничего из того, что пережила… Была она драконом или нет. Это неважно. Но даже так…

«Что лучше… быть рождённой доброй или преодолеть свою злую натуру, через великое усилие?»

      — Я люблю тебя, Партурнакс… и может быть, я прошу о чём то эгоистичном… но не плачь более… эти слёзы не идут твоему прекрасному и доброму лицу, не идут тебе… — сказал он, продолжая обнимать её, словно стараясь заградить её от всех проблем мира, укутав в тепле и заботе.       Она уткнулась ему лицом в плечо, оставляя мокрый след от едва пролитых слёз. Довакин продолжал поглаживать её, пока она окончательно не успокоилась в его руках.       — Прости меня… — она подняла свой взгляд, пытаясь извиниться, за пролитые ей слёзы, за её неподобающий вид, за много чего ещё, но…       — Нет, не извиняйся… — сразу же перебил её довакин. — Это естественно… не получится долго скрывать всё то, что у тебя на душе. Просто знай… с этого момента… я более не брошу тебя, и не сбегу отсюда. — заявил он, мягко глядя ей в глаза.       — Ха… ты даже не даёшь мне шанса. — сказала она с грустной улыбкой, приходя в норму. Он извинился перед ней, а она всё ещё нет. — Так нечестно. — слегка обиженно заявила она, от чего Довакин слегка улыбнулся, видя насколько мила Партурнакс, когда дуется.       Кто же знал, что у такой древней и мудрой дова, есть такая милая черта?       — Можешь… не отпускать, пожалуйста? — попросила она, её голос слегка дрожал. Ей не хотелось уходить из его объятий… по крайней мере, ещё несколько минут.       Она никогда не чувствовала себя так хорошо и уютно… в таком умиротворении и гармонии. Она изголодалась по этому… по этим знакам заботы и доброты. Партурнакс, следовало бы отвергнуть их… но она не могла… вкусив этот запретный плод, под названием Любовь, она уже не может отказаться.       В ответ на её запрос, довакин лишь сжал её покрепче, после чего они уселись вместе на кровать, что стояла неподалёку. — Я буду держать тебя столько, сколько захочешь… — прошептал он со всей мягкостью в тоне, с какой он только смог, нежно поглаживая её по голове, пока она словно мурлыкала, от его заботы.       — Спасибо тебе… Довакин. Ты мой единственный луч света… в непроглядной тьме, с которой я пытаюсь бороться каждый день. — прошептала она, почему-то чувствуя невероятную усталость, что внезапно накатила на неё. Словно груз, который она несла всё это время был с неё снят и теперь она ощущает последствия в виде лёгкости и желания заснуть…       Её веки потяжелели… объятия драконнорождённого оказались настолько комфортными, что она начала постепенно засыпать в них. Партурнакс и не заметила, как в последний раз поблагодарив его, она уснула… ощущая себя, как никогда раньше, спокойно и умиротворённо.       Довакин, с тёплой улыбкой наблюдал за тем, как Партурнакс закрывает свои глаза, постепенно засыпая в его объятиях. Со временем, он аккуратно положил её на кровать, поправив голову поудобнее, дабы она не чувствовала дискомфорта… и просто продолжал сидеть рядом, словно её хранитель.       За окном бушевала метель, приглушённые звуки которой едва доходили до внутренностей дома. Никакая проблема в мире более не заслуживает его внимания… слишком долго он бегал от той, кому действительно нуждалась его помощь.       Теперь, он будет рядом… теперь, он никогда её не бросит, не уйдёт на очередной поход за очередным «злом». И он точно не позволит, кучке несносных 'драконоборцев' забрать её у него или навредить ей.       — Спи спокойно, Партурнакс. — прошептал он, наблюдая за её умиротворённым спящим лицом, нежно убирая прядь волос, закрывающие её прекрасные черты. — Ты это заслужила. — тихо добавил он.       Ни одна сила в Тамриэле не потревожит её безмятежный сон. Никто не разбудит её, пока по неведомой случайности, она не сделает это сама. Уж Довакин позаботиться об этом.