Не нуждаюсь

«Я не нуждаюсь в родственной душе». К такому выводу Дайнслейф пришёл уже давно, ещё вскоре после того, как вообще узнал о существовании соулмейтов. Даже оптимистичные убеждения о том, что большинство людей всё же находят своих предначертанных, мало на что повлияли — парень попросту не мог представить себя на месте кого-нибудь из тех счастливцев, что иногда мельком видел со стороны. За всё это время, кажется, он уже почти привык проводить большую часть бесчисленных дней в одиночестве, лишь временами пересекаясь то с теми, то с другими знакомыми и чаще незнакомцами. Ничего долговременного, почти ничего особо запоминающегося. Хотя, если порассуждать, было крайне маловероятным то, что они окажутся схожими в своих ситуациях с его родственной душой, даже если она найдётся, а значит — ничего хорошего из этого не выйдет. Временное присутствие закончится ещё одной потерей, дополнившей и без того немалую кладезь болезненных воспоминаний. Так стоит ли оно того в конечном итоге? В целом, блондину даже проще полагаться только на себя и не подвергать никого рядом опасности в попытках реализовать свои стремления. Не остаётся дополнительной вины за что-нибудь, что могло бы случиться с близким из-за него, нет надобности терзаться излишними переживаниями... Наверное, так и будет намного лучше для всех.

***

— Да и не думаю даже, что мне нужен этот соулмейт. Дилюк наспех бросает эту фразу одному из своих коллег, чтобы избежать ненужного разговора, ещё и в не самое удобное время, когда несколько часов назад в ночной темноте он снова преподал урок нескольким негодяям, а сейчас разбирается с парой-тройкой связанных с бизнесом документов. Будто бы им без прямых ответов непонятно, что с ритмом своих дней он не будет особо задумываться о подобных вещах. Действительно — зачем Рагнвиндру кто-нибудь вроде родственной души в его и без того нескучной жизни? Создание семьи его никогда не интересовало, большинство решений он обдумывает и принимает самостоятельно, основные жизненные цели воплощает тоже своими силами. Если действуешь как считаешь нужным сам, зачастую никто не сделает подножку в самый важный момент, если не знают важного о тебе и твоих планах — будет сложнее им помешать из недобрых помыслов. Да и аловолосый как-то не замечает за собой порывов делиться чем-либо из мыслей или эмоций, а если и понадобится найти помощь или обсудить идею — для кого-нибудь вроде него желающие всегда найдутся. Он знает, что твёрдо стоять на ногах без чужой поддержки — его самый надёжный вариант. И обычные доброжелательные, но не слишком близкие отношения с жителями города его вполне устраивают.

***

Их первая встреча происходит на одной из людных улиц Мондштадта. До невозможности просто и даже отчасти глупо — из-за недостаточно свободного пространства практически спотыкаются друг о друга, вовремя схватившись за чужое запястье в попытке удержать равновесие. Кто бы мог ожидать... Если верить рассказам уже нашедших своих соулмейтов людей, в этом мире «тот самый» момент ничем визуально не проявляется, да и до встречи никаких неудобств вроде как не возникает. Важность случившегося можно лишь почувствовать самому, ярко и внезапно. Чаще всего родственные души пересекаются по какой-нибудь случайности, но уже тогда замечаешь, что вовсе не хочешь расходиться с человеком перед собой именно сейчас. Особо эмоциональные личности иногда даже боятся, что вот-вот физически «прирастут» к соулмейту в этот момент, пусть это и лишь кажется. Эти двое — не понимают и не верят. Поначалу равнодушно всё списывают на простую дополнительную осторожность: и когда Дилюк полуосознанно берётся за руку незнакомца ещё и второй ладонью, и когда Дайн плотнее сжимает пальцами чужое запястье. Взгляд поднимается к лицу напротив — хотя бы просто из любознательности, — и Рагнвиндру сложно вспомнить, встречал ли он какие-нибудь похожие глаза до этого. Приятного голубого оттенка, но совсем не близкие к небу — скорее отдалённо напоминающие глубокий лёд где-нибудь в местах Драконьего хребта. — ... Извините. — Дилюк озвучивает первую реплику спокойным, умеренно ровным тоном, делая недолгий шаг назад. Всё ещё не отводит глаз — и светловолосый успевает получше запомнить выразительный оттенок рябиновых радужек. Слишком тёмных, чтобы сравнить их с чистым огнём, и слишком переполненных серьёзностью, чтобы противопоставить их общеизвестным алым розам. Единственной примерно подходящей ассоциацией, пожалуй, остаётся светлая вишня. — Ничего, мне и самому стоит быть внимательнее, — интонация ответа выходит даже неожиданно мягкой, но это совсем не кажется странным, пока голубоглазый так спокойно качает головой в отрицательном жесте. На этот момент подозрения на счёт «необычайности» такого столкновения в толпе возникают уже у обоих, но озвучивать их вслух ни один не находит смысла. Расходятся молча каждый в свою сторону, будто бы ничего особенного и не случилось. Лишь позже по пути Дайнслейф всё-таки пробует обернуться ещё раз, чётко улавливая, как сам Рагнвиндр ровно так же бросает взгляд в его сторону из-за плеча. Так не совсем прямо, будто бы не показывая заметного интереса, но в то же время отчасти любопытствуя: «Неужто этим человеком можешь оказаться именно ты? Кто-нибудь именно такой и не очень-то и похожий на меня?». Когда собственный шаг плавно замедляется, а ощущение чужого взгляда на спине всё ещё никуда не уходит, приходится задуматься ещё раз: уйти сейчас отсюда совсем, или же прислушаться к занимательной случайности и в конце концов попытать удачу?... ... Как бы там ни было, позже они всё равно смогут пересечься ещё раз.