Часть 1
7 июля 2024 г., 21:14
Крылья самолёта рейса Сеул-Пусан под управлением капитана Ким Сокджина бороздили облака над горами. Рейс проходил в расслабленной обстановке, пассажиров было немного, и после подачи прохладительных напитков салон самолёта погрузился в дрёму. Джин всегда любил этот маршрут, точнее, любил время прилёта. Поэтому чаще он выбирал ночные рейсы.
— KE 1803. Запрашиваю разрешение на посадку, — тихим голосом Джин говорил в микрофон.
— Диспетчера опять спят что ли, — второй пилот, зевая, состроил странное выражение лица.
Джин, смерив его убийственным взглядом, вновь стал запрашивать посадку у диспетчерской аэропорта Пусана.
— Чонгук, чтоб тебя, где ты там? Дай посадку уже, или я с тобой разведусь.
— КЕ 1803, вижу вас на радарах, придерживайтесь набранной вами высоты и через две мили начинайте снижение. И нет, ты со мной не разведёшься, Ким Сокджин.
В кабине наступила гробовая тишина, а потом взрыв хохота начал сотрясать пилотов и бортпроводника.
— Так вот как можно выпрашивать себе полосу для посадки?
— Джин, вот правда, — давясь от смеха, второй пилот пытался высказать свою мысль. — Вас когда-нибудь поувольняют к чертям. Вы же в эфире чуть ли не сексом занимаетесь.
— Чуть не считается, — закатывая глаза, произнёс Джин. — Да это и то было всего пару раз.
— Пару? Да я помню, как минимум за свою бытность, раз пять, не меньше. Я даже помню первый ваш флирт в прямом эфире, когда мы чуть не влетели в гору, потому что у кого-то в штанах было тесно от прилива крови в нижние чакры, из мозга, — хохотал второй пилот.
Джин бросил в коллегу взгляд, убивающий наповал, но это не остановило его от рассказа. Бортпороводник забыл, зачем пришёл в кабину, и присел на откидное кресло.
— А расскажите, пожалуйста. Я очень люблю истории романтичных знакомств, — парнишка прижал бутылки с водой к груди, и с видом преданного щенка смотрел на старшего пилота. — Ну, пожа-а-алуйста.
— Ты, что новенький? — Джин внимательно рассматривал паренька, — Напомни-ка, как тебя звать, романтичный ты наш?
— Чимин. Пак Чимин. Я недавно перевелся с Thaiair. Решил вернуться на родину.
— Ну, что тебе рассказать, Пак Чимин из Thaiair, — Джин глубоко вдохнул и закрыл глаза, вспоминая знакомство со своим, теперь уже, мужем, а тогда, года три назад, юным диспетчером Пусанского аэропорта Чон Чонгуком.
***
Ночной рейс проходил в стандартном режиме. Второй пилот посапывал в кресле, отсыпаясь после очередного внеурочного рейса. Джину не спалось, да и вид огней городков внизу и звёзд его завораживал. По обыкновению запрашивал стандартные вопросы у диспетчера о погоде, свободных полосах. Внимание его привлёк новый голос в наушниках. Джин даже не сразу понял, что говорил голос: его заворожила глубина и тембр. Информация ушла на задний план, и Джин, не раздумывая, ляпнул в эфир: — Привет обладателю такого эротичного голоса, я хочу с тобой встретиться. На том конце эфира возникла пугающая тишина, а потом робкое: — Чон Чонгук. Я стажёр. — Привет, Чон Чонгук. Дальше диалог начал развиваться настолько стремительно, что Джин забыл о прямом эфире. В чувство их привёл голос старшего диспетчера, рявкнувший, что они — обнаглевшие морды, и Чонгук будет уволен за нарушение субординации, да и Джину светит выговор с занесением в личное дело. Понятное дело, что никто никого не наказал, а Джин, завершив все послеполётные мероприятия, встретил очаровательного парня на выходе из зоны прилёта. — Это была любовь с первого звука и взгляда, — завершил свой рассказ Джин. — Так, подождите, как это «была», а сейчас разве её нет? — с надеждой в голосе спросил Чимин. — Конечно есть, просто она перешла на новый уровень. Я лечу к нему всегда, а он ведёт наш борт по радару, — с улыбкой произнёс Джин. — А у вас были внештатные ситуации? — дальше любопытствовал Чимин. — Да всё у них было, — хитро улыбаясь, ответил второй пилот. — Я тут застал Джина со стояком в штанах, пытающегося это скрыть, а в диспетчерской Чонгука поймали за ублажением себя и скулением в микрофон, как он хочет Джина на своём члене прям сейчас и прям тут. Нас тогда знатно тряхнуло в турбулентности и повело на горы, благо, мы были без пассажиров, и это тоже замяли. Но ты бы видел лицо Чонгука, когда мы приземлились. Он буквально утащил на руках Джина в ближайший пустующий кабинет. И я, сгорая от стыда, стоял под дверью их охранял пока они доказывали друг другу, что надо себя беречь. Джин просто со всем соглашался и говорил: «Да», точнее, кричал и стонал. — Блин, Юнги, тебя послушать, так мы прям как кролики обтрахали весь аэропорт Пусана, — Джин, смеясь, ткнул кулаком плечо второго пилота. — Вы мои уши обтрахали. — А тебе, Пак Чимин, не надо проверить пассажиров? — с улыбкой произнёс Юнги. Чимин, краснея, встал, и доходя до двери, произнёс: — Небо — это очень романтично, я бы тоже хотел так познакомиться и встретить свою судьбу. Ещё раз взглянув на Юнги, Чимин набрал код на панели и вышел, запирая за собой дверь. — А он симпатичный, — Джин посмотрел на Юнги и многозначительно поиграл бровями. — Ой не-е-ет. Даже не вздумай. Если у вас с Чонгуком так получилось, это совсем не значит, что я тоже словлю такую любовь. — Просто ты сноб и зануда, Юнги. Давай уже готовиться к посадке. — Есть, капитан!***
Сердце Чонгука пропускало удары, пока он смотрел на радары и не понимал, куда пропал борт КЕ 1803. — БОРТ КЕ 1803! Я ВАС НЕ ВИЖУ, ГДЕ ВЫ? — Чонгук метался по диспетчерской башне и кричал. Он уже поднял все наземные спасательные службы, вплоть до директора аэропорта. Самолёт, следовавший рейсом Сеул-Пусан пропал с радаров минут десять назад. Тишина в радиоэфире угнетала. Коллеги по диспетчерской со страхом наблюдали за Чонгуком, не отрывавшим взгляда от ночного неба. Все ждали заветное мигание бортовых аэронавигационных огней KE 1803, но небо оставалось безжизненным. — Пусан, мы теряем управление, внештатная сит… Борт захват… Электронику… — Борт КЕ 1803, повторите! Вас не слышно. Где вы? В диспетчерской воцарилась гробовая тишина. Не слышно было даже переговоров других бортов. — Это захват самолёта? — директор влетел в помещение, и тут же понеслись звонки, переговоры. В ночном небе появился пылающий самолет. Одно крыло горело. В диспетчерской башне люди перестали дышать от такой картины. Они ждали всё, кроме такого исхода. Очнулись все от вопля Чонгука. Наплевав на соблюдение протокола, он выскочил из диспетчерской и сломя голову понёсся по лестницам вниз. — Джин, нет. Пожалуйста, любимый. Ты не можешь так со мной, ты не оставишь меня, только не так, — Чонгук бежал по лëтному полю, опережая, кажется, машины пожарных и скорые. Он видел, как самолет приземлился на шасси, но под тяжестью колеса сложились, как спичка. Брюхо железной птицы пробороздило землю и остановилось на полосе. Чонгук бежал и бежал, но ему казалось, что он стоит на месте, а груда искарёженного самолёта — напротив, отдаляется всё больше. Вой сирен перекрывал все другие звуки. Он чувствовал, как его оттаскивали от самолёта, что-то громко кричали. Чонгуку казалось, что он сходит с ума, спит, и сейчас проснётся — и всё окажется сном. Увидев каталку с накрытым полностью человеком, Чонгук рванул вперёд. Рука в форме пилота висела безжизненно. — Джи-и-и-ин, пустите меня к нему. Джи-ин, — с криками Чонгук прорвался сквозь толпу пожарных и сдёрнул защитное покрывало. Холод пробежал по спине. Любимые глаза были закрыты. Шрам от левого глаза широкой полосой проходил по лицу. Чонгук дрожащими руками попытался прикоснуться, но был остановлен медиками. — Молодой человек, дайте нам проехать. Пилоту требуется помощь. — Так он жив? — Чонгук переводил взгляд с медиков на Джина. — Да, конечно, скорее! Спасите его!***
Спустя два месяца, сидя на пляже и наблюдая закатное солнце, Чонгук выцеловывал каждый шрам на любимом лице. Про ту аварию из-за пассажира, решившего устроить диверсию на борту, вырубив электронику и подвергнув смертельной опасности пассажиров и экипаж, говорили долго. Пассажиры отделались лишь ушибами и сотрясениями. Пилотам и бортповодникам повезло меньше. Джину достался уродливый шрам на половину лица от упавшего на него ящика с медикаментами. Чимина придавило одним из пассажиров, когда он пытался утихомирить взбесившегося преступника. Юнги… А Юнги стал рыцарем, спасшим Чимина. Одним взмахом руки он вырубил буйного пассажира. Потом местные газеты и телевидение долго рассказывали о романтическом поступке второго пилота. Джин с Чонгуком, как и Чимин с Юнги, ушли из гражданской авиации, и после годового отпуска перешли в грузовые перевозки, где нет сумасшедших пассажиров. Чимин, вдохновлённый историей знакомства Джина и Чонгука, решил писать истории про авиацию и то, как люди встречаются и влюбляются в небе. Историю же своей любви он предпочёл скрыть. Хоть Юнги и дал ему разрешение на её обнародование, Чимин всё же предпочёл оставить это в тайне.
