Гроза и нежности

Ночь тёмным покрывалом расползается, пряча в своих объятиях каждый дом, каждую комнату, каждый уголок, каждое местечко, куда не дотянется свет ламп и фонарей, которые поддерживают «день» до времени, когда все улягутся спать. Общежитие не стало исключением. Не стало бы. Тёмные тучи, иссиня чёрного цвета, кучерявые и густые, за считанные минуты заволокли ночное небо, потушили собою звёзды и яркий месяц. В темноту погрузилось всё. И не было бы в этом ничего особенного, если бы небо не озарилось яркой вспышкой, а следом за ней не послышался клокочущий гром. Гроза. Свет в спешке быстро выключают, когда ветер поднимается страшной силы, такой, что деревья чуть ли не сгибаются пополам. Шум листвы перекрывает что-либо другое, кажется, будто сейчас все листья попросту поотрывает от их законного места, будто всё, что стоит, будет вырвано с основанием и унесено мощными воздушными потоками. Но крупные капли, одна за другой, постепенно и медленно, начинают разбиваться о землю. Они крупные и увесистые, оставляющие за собой большие влажные кляксы. И этих клякс разозлившегося художника по имени Гроза становится всё больше, они оставляют свои следы всё чаще, всё теснее и ближе друг к другу, что вскоре шум дождя перекрывает все остальные. И он всё крепчает, превращаясь в самый настоящий ливень, через плотный плащ которого не видно даже соседних зданий. Света нет. Электроприборы выключены. Окна закрыты. Шторы занавешены. Просто ужасно. И ужасно страшно. Чонсу лежит под пледом в одной из комнат общежития, пока все остальные мемберы сидят в гостиной, обсуждая, что делать без электричества. Закрытые шторы не спасают от ярких вспышек. Нежданных. Сверкающих. Пылающих. Ослепляющих. Резких. Окна тоже закрыты, но гром слышно и сквозь них. Раскатистый. Клокочущий. Громкий. Взрывной. Резкий. Гроза сама по себе резкая. Каждый шум грома, каждая молния, каждый звук усиливающегося дождя — всё это появляется совершенно внезапно, когда не ждёшь, когда по прогнозам гроза должна была пройти мимо. Эта неизвестность, эта неожиданность пугают своим появлением, будто нежданный гость, когда ты в шоке и панике, что и где скорее прибрать, чем накормить, куда усадить, только здесь в этой панике ты думаешь о том, куда скорее спрятаться, где укрыться, как спастись. Чонсу уже взрослый, Чонсу хён, который должен защищать остальных мемберов, но разве он виноват в том, что боится этой чёртовой грозы? Гроза всегда казалась ему чем-то вселяющим леденящий душу ужас, так было в детстве, так есть и сейчас. Каждая озаряющая всё небо молния кажется ему чем-то зловещим, заставляющим сердце замирать, отталкивающим и пугающим, словно резко выскакивающий в хорроре скример. А оглушающий гром добавляет в эту картину больше мрачных красок, заставляет кровь в жилах мгновенно стынуть. Дыхание в груди спирает, воздух становится душным, мурашки ползут по коже целыми табунами, тело то и дело дёргается от резких звуков, а дышать всё тяжелее. Почему он боится грозы? Джисок, вроде бы, тоже боится. Но не так, как Чонсу. Он просто боится быть в это время на улице, чтоб молния, не дай бог, в него не попала. А Чонсу боится грозы всегда и везде. И пока все в гостиной, он находится в полном одиночестве, отчего ещё страшнее. Раскат грома, будто бы сотрясает всё, находящееся вокруг. Чонсу лишь сглатывает вязкую слюну, что сглатывается с трудом, и крепче кутается в плед, сворачиваясь в клубочек и прикрывая глаза ещё сильнее в попытке сдержать слёзы, которые уже вот-вот соберутся вытечь. Кончики пальцев покалывает, руки и ноги мёрзнут, непонятно почему. Хочется завернуться ещё в один плед, но шкаф стоит рядом с окном. Чонсу не рискнёт. Его ноги и без того трясутся, а если он встанет на пол, а в этот момент сверкнёт, то его ноги в мгновение станут, как вата, и он упадёт обратно на кровать. Скорее бы всё закончилось.

***

В гостиной лишь слабо горит фонарик, чтоб полностью не оставаться в темноте. Парни надеются, что он не разрядится раньше времени и прослужит до окончания шквального ветра. Даже сама гроза не так опасна, ведь скоро она закончится, а ветер может быть ещё долго. По крайней мере, судя по прогнозам. Джуён сидит на стуле, немного скатившись, он уже устал сидеть без дела и просто хочет хотя бы уйти и поспать. Он поднимается, желая парням спокойной ночи, и шагает к себе с Хёнджуном в комнату. Стоп. Он резко останавливается, уже держа ладонь на ручке двери в нужное помещение. Ему остаётся лишь надавить на неё и войти, чтоб завалиться спать. Но нет. Нужно проверить Чонсу. Он резко разворачивается на пятках и быстрым шагом идёт в другую комнату. Как там Чонсу сейчас? Может уснул? Лучше бы уснул. Хоть бояться и переживать не будет. Джуён приоткрывает дверь с особой осторожностью, пытаясь сохранять тишину. Хотя о какой тишине может идти речь, когда на всё общежитие слышны раскаты грома. Он заглядывает в комнату и видит, как Чонсу лежит, явно нервничая, и ворочается в поисках удобной позы. Или от страха и тревожности. Скорее второе. Джуён на цыпочках прокрадывается в комнату и садится на край кровати. Он тянется рукой к его волосам и бережно начинает их поглаживать, едва касается, лишь бы никак не напугать Чонсу ещё больше. Проводит ладонью по плечу, по руке, вновь возвращаясь к волосам. А Чонсу только ластится к Джуёну, словно кот. — Котёнок, — прыскает от смеха Джуён, а после сам смущается от произнесённого собой же слова. И, видимо, смущается не только он. Чонсу резко замирает и лежит несколько секунд в таком неподвижном состоянии. Размышляет над чем-то. — Джуён-и, солнышко, — говорит он тихонько, заставляя Джуёна — и себя тоже — засмущаться только больше, — можешь мне ещё один плед принести из шкафа возле окна, пожалуйста? Джуён согласно кивает, поднимается с постели и подходит к шкафу, открывая его, и именно в этот момент в небе вспыхивает молния, а за ней слышится грохот. Джуён поворачивается к кровати уже с пледом в руках и видит, как Чонсу сжимает в ладонях ткань и сам лежит, судорожно сжавшись. Он выглядит до боли напуганным и испугавшимся, и у Джуёна сердце тоже сжимается. Он накрывает Чонсу вторым пледом и, обойдя кровать, ложится сзади. Джуён гладит Чонсу по плечу, шепчет что-то тихо и неразборчиво, а потом ладонью спускается ниже по руке, укладывая её на живот, и обнимает, прижавшись тесно к чужой спине. Второй рукой он поглаживает голову, пальцами путаясь в волосах и аккуратно оттягивая пряди. Чонсу дышит прерывисто, неспокойно, иногда подёргивается, а при новых вспышках и раскатах вжимается в постель всем своим телом и ищет в Джуёне защиты, прижимаясь к нему ещё ближе. Джуён ведёт себя как можно спокойнее, чтоб передать своё спокойствие и Чонсу. Но тот продолжает трястись, что Джуён даже не знает, что ему делать, как поддержать кроме объятий. — Хён, всё хорошо, я рядом, гроза тебя не обидит, — шепчет Джуён вкрадчиво и чуть приподнимается на локте, — это всё не так уж и страшно, это просто дождик и тучки, а молнии и гром — это просто свет и звук... — Джуён-а, я не маленький, — бурчит Чонсу и возмущённо фыркает. Джуён только вздыхает. — Я пытаюсь тебя успокоить вообще-то. Знаешь, как мне больно видеть, как ты пугаешься грозы. Я переживаю за тебя, хён. Я хочу помочь тебе справиться с этим страхом. А ты только ворчишь, — последние слова звучат с ноткой обиженности, и Чонсу кусает губу. — Прости... — Не извиняйся, всё хорошо, — Джуён теребит волосы на макушке и вновь ложится, обнимая Чонсу только крепче. Чонсу дует губы расстроенно, а после укладывает ладонь на ладонь Джуёна и сжимает её, переплетая пальцы. — Спасибо, я люблю тебя. — Я тебя тоже люблю, хён. Чонсу начинает ворочаться и поворачивается к Джуёну лицом. Аккуратно гладит по мягким волосам, а потом убирает одну прядку за ухо, замечая на себе заворожённый взгляд Джуёна. Слишком внимательный и проницательный. Блестящий даже в темноте. И Чонсу не может это выдержать. Он отводит глаза в сторону и начинает сминать Джуёну щёки, глупо хихикая. А Джуён всё продолжает смотреть. — Ау, хён! — резко восклицает Джуён и морщится, — больно... — Давай поцелую, и всё пройдёт, — заботливо, смеясь, говорит Чонсу и тянется губами к щеке. За окном внезапно сверкает и гремит. Чонсу вздрагивает от неожиданности и даже не замечает, как касается губами не щеки, а губ Джуёна. Осознание происходящего приходит не сразу, и Чонсу отрывается лишь спустя несколько секунд. Он смотрит, широко раскрыв глаза от шока, и сразу отводит взгляд, будучи не в силах смотреть Джуёну в глаза. — Я... Джуён... Я случайно, я не хотел, правда... — а на лице Джуёна расползается блаженная улыбка, и он, молча, ничего не говоря, проводит ладонью выше по шее Чонсу, умещая её на затылке, и притягивает его к себе, целуя. Чонсу не успевает ничего сообразить, он бы сейчас оттолкнул и отругал наглеца, но ощущение губ Джуёна тормозит от таких действий. Джуён хоть и целует, но делает это так робко и застенчиво, что Чонсу готов расплакаться. Он так старательно вкладывает в этот скромный поцелуй все свои нежнейшие чувства, спрятанные в самой глубине сердца, он касается губ легко, не пытается как-то подавить Чонсу, как-то доминировать над ним, он просто со всей бережностью передаёт через поцелуй все свои чувства, хранимые в самых далёких уголках души. И кто Чонсу такой, чтобы отвергать такую искренность и чистоту. Он целует в ответ. Чонсу обходится так же мягко и нежно, так же осторожно и трепетно, так же застенчиво, даже неожиданно для себя. Так волнительно Чонсу себя ещё никогда не чувствовал. Джуён целует его. Он целует Джуёна. Это произошло так спонтанно. Но Чонсу даже нравится. Комната внезапно озаряется вспышкой, а Джуён сразу же прикладывает ладонь Чонсу на ухо, чтобы заглушить приближающийся раскат грома. И Чонсу слабо улыбается такому заботливому жесту. Джуён спустя пару минут убирает ладонь и возвращает её обратно на затылок, а после с осторожностью разрывает поцелуй. Он смотрит на Чонсу, пока тот не решается раскрыть глаза. А когда он всё-таки разлепляет веки, то вновь встречается с заворожённым взглядом. Слишком заворожённым. — Хён, — он облизывает губы, — ты очень красивый. — Ты тоже. — Ты хорошо целуешься. Чонсу смущённо отводит взгляд. — Ты тоже, — шепчет тихонько. — Я люблю тебя. — Ты... что? — Люблю тебя, — Джуён мягко улыбается. — Я... — он сглатывает. — Я, видимо, тоже. Джуён кратко целует Чонсу в нос и садится на край кровати. — Я, пожалуй, пойду. Гроза закончилась. Сладких сновидений, хён. — Подожди! — Чонсу хватается за чужую ладонь. — Не уходи, Джуён, — он заглядывает ему прямо в глаза, — останься. Джуён сжимает его ладонь. — Хорошо, — отвечает, улыбнувшись, и ложится рядом с Чонсу, так и не расцепляя рук.

***

Гроза закончилась, и мемберы расходятся по комнатам. Джисок, зевая и потирая глаза, открывает дверь в их с Чонсу комнату, и обнаруживает там Джуёна. Который тихо сопит на груди спящего Чонсу. Джисок умиляется с такой картины и аккуратно закрывает дверь. Видимо, сегодня он ночует вместе с Хёнджуном.