сладость с ядом внутри

      что такое зависимость? зависимость бывает разной, но чаще всего, когда нам говорят это слово, мы думаем о наркотических препаратах, алкоголе, никотине. это первое, что приходит в голову. а иногда твоей «дурной» привычкой бывает человек, ты им дышишь, ты живёшь им, думаешь только о нем и не можешь избавиться от этого. даже тогда, когда этот человек делает тебе больно каждый раз. на твоих глазах розовые очки, ты думаешь, что он исправится, придет к тебе уже совсем другой и ваши отношения станут крепче, как ты и мечтал. но люди не меняются.       сону был зависимостью сонхуна, был для него всем, пока хун для того был пустым местом и тем, с кем можно было расслабиться. между ними закрутилось все быстро, такие союзы либо распадаются чуть ли не на следующий день, либо держатся долго. в их случае было что-то между.       пак заваливается со своими друзьями в клуб, музыка ударяет по ушам, чувствуется перегар, но неизвестно, это несёт от него или же от людей вокруг. по сравнению с улицей тут было очень душно, голова кружится, а перед глазами все плывет. — хён, ты идёшь? — нишимура, один из самых близких его друзей, хлопает его по плечу и кивает головой вперёд. — там один друг мой снял нам вип зал, — хун шагает следом за рики, обходя танцующих людей. через мгновение они оказываются внутри другого небольшого помещения. музыка тут намного тише и народу меньше, человек семь вместе с сонхуном. ни-ки тут же падает на диванчик, утягивая за собой пака. взгляд старшего утыкается в незнакомого парня, что сидел рядом с ними и смотрел прямо на него, тот взмахом руки убирает пряди волос со лба и уже отводит глаза, разглядывая остальных.       сонхун цепляется пальцами за джинсы нишимуры, взглядом указывает на «чужого» в их компании, на что младший приблизился к нему и прошептал на ухо. — это ким сону, он как раз и снял этот зал, — старший лишь слабо кивает.       сначала снял зал, а потом снял одежду с хуна. но обо всем по порядку.       даже если кто-то кого-то не знает в компании, в любом случае через некоторое время вы становитесь настолько близки, словно знакомы с детства. вот так алкоголь связывает совершенно чужих друг для друга людей. в компании все пили спиртное, иногда выходили из комнаты, чтобы повеселиться на танцполе, иногда выбегали на улицу, чтобы покурить, так как нужно было заодно и проветриться, один сонхун сидел на своем месте и почти не вставал, как и сону. тот был единственным, кто курил прямо в помещении. так они и оставались наедине по несколько раз на протяжении всего вечера.       — давно с рики дружишь? — в очередной раз оставшись вдвоем в зале, ким задаёт вопрос, зажигая сигарету.       — достаточно.       — тоже самое, — хун чувствует неловкость, особенно, когда ловил постоянные взгляды темноволосого до этого. этот разговор звучит глупо, просто небольшой пунктик, который следует соблюдать, чтобы не сидеть в давящей тишине. а сону расслабленно покуривает сигарету, выдыхая дым вверх и откидываясь на спинку диванчика. — мы ни разу не встречались до этого, я рад с тобой познакомиться, — улыбка с его стороны выглядит натянутой, либо же паку так показалось из-за того, что они оба были пьяные чуть ли не до потери здравого рассудка.       — взаимно.       сону протягивает сигарету, но получает небольшое движение рукой, означающее, что не курит, тот пожимает плечами, мол, «как хочешь». — ты симпатичный, — неожиданно выдает, на что сонхун поднимает медленно взгляд, заглядывая в чужие глаза, что слегка прищурились из-за довольной ухмылки. — высокий и тело у тебя… — ким ведёт взором по его плечам, спускаясь пониже, смотря на скрытый торс, слабо кусает губу, но не позволяет себе большего, поэтому возвращается обратно, глядя на личико хуна. — особенно в этой водолазке, она так обтягивает каждый его сантиметр, — это звучит слишком провокационно, а когда в организме один лишь алкоголь, а в нос постоянно ударяет едкий дым от сигарет с яблочным вкусом, так в голове появляются мысли, которые завладевают им полностью, отчего зарождается неописуемое желание получить что-то еще. — я же тоже привлек твое внимание, не так ли? — сонхун молчит, смотря ему прямо в глаза, не позволяет себе пошевелиться и ответить на этот вопрос. — ну же, хун, я же знаю это. ты не отводишь от меня взгляда, — тихо смеётся, видя это замешательство парня, ведь его, по сути, спалили. — я тоже не могу смотреть на кого-то другого, — вздыхает, причем так тяжело, как будто ему сообщили трагичную новость и нужно срочно показать, что ему грустно. медленно проводит тлеющим концом сигареты по дну пепельницы, а старший следит за каждым действием, считывая, как эти изящные пальцы крутят фильтр из стороны в сторону, чтобы окончательно потушить. — как давно ты с кем-то спал?       — в смысле? — алкоголь настолько затуманил разум, что он не понял с самого начала, что конкретно имел ввиду сону. и лучше бы понял в такой интерпретации, ведь то, что последовало следом, выбило весь воздух из лёгких.       — в прямом, сонхун-и, как давно ты с кем-то трахался? — пак просто не может принять тот факт, что вот это, с виду милое создание, способно на такое. у него не укладывается это в голове. возможно каждый представляет кима тем самым хорошим мальчиком, потому что его мягкие и слегка пухлые щеки добавляют что-то нежное к его образу, потому услышанное не сходится с тем, что он видит перед глазами. и, судя по всему, сону пользуется этим. причем достаточно уверенно. — мне так не хватает чьих-то поцелуев, хун.       — почему ты говоришь это мне? — не понимает пак.       — потому что я знаю, что тебе тоже этого хочется. я видел, как ты смотрел на меня, как уже мысленно водил руками по моему телу, сжимал талию пальцами, — от каждого последующего слова сонхуна изнутри что-то стягивало, его будто сковало. так и есть, сковало сильное возбуждение, от которого пересохло во рту и сбилось дыхание. — тебе хочется попробовать мою шею на вкус, верно? а ещё хочется трахнуть меня прямо сейчас на этом диване, — видит этот потускневший взгляд, отчего смеётся, прикрывая рот ладошкой.       сонхун просто здраво не соображал. возможно, он сделал ошибку, но это самая лучшая ошибка в его жизни. резко схватил кима за шлевки на его джинсах, притягивая к себе, сокращая расстояние между ними до каких-то жалких миллиметров. алкоголь играет с ним злую шутку, но хун просто не может отодвинуться от него, особенно в тот момент, как почувствовал этот запах сигарет, отдаленно со вкусом зелёных яблок. — а если кто-то зайдет? они совсем скоро вернутся, — все же рассудок ещё присутствует.       — а что? боишься, что кто-то увидит, как мы страстно целуемся? — младший смотрит в пьяные глаза напротив и проводит языком по своим губам, заставляя того опустить взор ниже. — ты же смелый, притянул меня к себе, продолжаешь удерживать своими крепкими руками, — сону пальчиками касается до тыльной стороны его ладони, ведёт по костяшкам и чуть наклоняет голову набок, чтобы поймать взгляд старшего. — так что тебе мешает засосать меня прямо сейчас? — улыбка не сходит с его лица, он почти что смеётся с того, что сонхун медлит. — тебя же это так манит, как и меня, — перекидывает ногу через него, позволяя себе нагло усесться на бедрах. моментально стираются личные границы и теперь же ким, не дождавшись решительности со стороны того, впивается в губы старшего.       он взял все в свои руки, а пак взял в руки его.       сонхун расцеловывает его, окольцовывает талию своими, как сказал младший, «крепкими руками», притягивая к себе поближе, чтобы тот более удобно уселся на бедрах. сорвавшись один раз, не получится оторваться больше никогда, потому он с каждой секундой целует более жадно, будто в последний раз, влажно, отчего на весь зал раздаются причмокивания, а сону поддается. хун ощущает, как губы того искривляются в улыбке, тот добился своего и теперь счастливый получает наслаждение. во рту привкус не только алкоголя, но и ненавистных сигарет, ким умудрился заставить его попробовать, только слегка по-другому. ручки младшего скользят вниз, пальцы перебирают водолазку, чтобы подцепить ее и вытянуть из темных брюк, которые так шикарно смотрелись на нем, ким сам чуть не возбудился от представлений, как же выглядит это тело без одежды. теперь же хотелось увидеть это, вдруг его фантазии равны реальности, и не только увидеть, но и пройтись губами по разгоряченной коже. но сонхун обхватывает его запястья, не позволяя этого сделать, ведь не насладился ещё самым вкусным и главным.       — теперь тебя не волнует то, что кто-то может зайти.       хун смотрит ему в глаза несколько секунд, словно спустившись с седьмого неба, осознавая, что все это неправильно. по крайней мере именно тут.       — что такое? — недоумевает младший, а после оборачивается назад, смотря на все ещё закрытую дверь. — никого нет, чего ты боишься? тебя же не родители за порнушкой могут застать. мы просто развлекаемся, остальным и дела до нас нет, — пытается убедить, причем так старательно, что пак проморгался и отвёл глаза.       хун прикусывает нижнюю губу, мельком поглядывая на дверь, что вела на танцпол, если прямо сейчас зайдет ни-ки, то будет очень трудно объясниться. хотя, нужно ли объясняться? он же взрослый человек, делает что хочет и с кем хочет. сону гладит его по щеке, пытаясь заставить того обратить на него внимание, ведёт немного ниже и подцепляет пальчиком горлышко водолазки, приспуская вниз, наклоняется ближе и опаляет горячим дыханием нежную кожу шеи, невесомо касается губами, отчего пак слабо откинул голову назад, позволяя тому вести, в то время как он будет подчиняться и поддаваться игривому настроению младшего. — так то лучше, — шепчет ким и проводит кончиком языка по мочке его ушка.       — я тебе понравился?       — а это сейчас так важно? — почти все это время они задают друг другу вопросы, словно пытаясь поскорее узнать, какие они на самом деле. возможно это происходит по причине, что хочется таким образом стать за короткий промежуток времени чем-то большим, чем просто знакомые, что впервые встретились на тусовке, дабы не спать с «первым встречным». но ким ясно дал понять, что его не волнует вопрос симпатии, которая могла проявиться. но сонхун и не надеялся на что-то другое, просто хотелось задать вопрос ради… приличия? хотя приличным они точно сейчас не блещут. — поцелуй меня ещё раз, твои губы такие сладкие.       — «ким, поцелуй меня ещё хотя бы раз», — в очередной раз печатает хун, делая несколько раз кучу ошибок, которые стирает и переписывает заново. руки дрожат, а глаза ничего не видят перед собой. он чувствует опустошение, которого никогда прежде не было внутри него. на губах ощущаются чужие, как будто прямо сейчас сону чмокает его, а после улыбается, вновь делая затяжку и выдыхая в сторону, дабы пак не дышал этим дымом. он запомнил, что ему не нравится это и перестал так делать. младший слышал его и выполнял просьбу.       — вы куда? — их останавливает рики. — мы же ещё хотели посидеть, — глядит на лица своих хёнов поочередно, сначала на одного, после на второго и обратно. ким держится за локоть сонхуна, чуть повиснув на нем, привстает аккуратно на носочки и пытается дотянуться губами до мягкой щеки, чтобы кратко поцеловать. не старается что-то скрыть, открыто показывает свое желание и почти без слов объясняет, зачем они уходят пораньше. — вы что… — даже будучи пьяным понял все за пару секунд.       — я тебе напишу, ни-ки, — хун машет ладонью и они с кимом выходят из клуба.       они доехали удивительно быстро, либо же так показалось двоим, потому что они не замечали ничего, кроме как друг друга. завалившись в квартиру сонхуна, ким принялся снимать с себя обувь, чем поразил старшего, ведь мелочи, как и то, что они почти не знают друг друга, не волновали его, по крайней мере так считал пак. но не стоит судить человека по одному его поведению.       — забей, — произносит, заметив то, как с трудом ему это дается. — лучше обрати внимание на меня, — осторожно обхватывает его локоть, подтягивая к себе ближе, чтобы наконец продолжить то, чего хотели оба еще двадцать минут назад.       — «мне не хватает твоего внимания», — сонхун сглатывает подступивший к горлу ком, набирая сообщение за сообщением, которое разбивает его ещё больше, чем просто осознание, что он не нужен сону. унижается, тем самым делая себе больнее, но по другому не может, потому что отчаянно хочет вернуть себе любимого человека, что поступил так подло с ним.       сону проводит языком по линии челюсти хуна, приближаясь к ушку, мочку которого захватывает губами. паку ещё никогда не было так хорошо, он закатывает глаза и сжимает пальцами ягодицы младшего, что скрыты за надоедливой тканью, от которой хотелось поскорее избавиться, чтобы касаться кожи, ощущать все тепло тела и чувствовать друг друга без каких-либо ограничений.       не сказать, что они нуждались в том, чтобы быть рядом в сегодняшнюю ночь, но так сложились обстоятельства. они — два незнакомца, у которых общий друг, сону ничего не значит для сонхуна, сонхун ничего не значит для сону, но они получили удовольствие от времяпровождения друг с другом. пак любовался идеальным обнаженным торсом кима, любовался им самим, который выглядел так правильно на его бедрах, он ёрзал на нем, довольствуясь незамедлительной реакцией в виде впившихся ногтей в ляжки сквозь ткань джинс. хихикал, прекрасно зная, что это сводит с ума, учитывая, что член старшего уже упирается прямо в него. однако, долго эти дразнилки не продлились, хун подхватил его и уложил рядом с собой, чтобы перевернуться и нависнуть сверху, прижимая руки младшего к кровати. приятно, но в то же время невыносимо тянет внизу живота, словно завязывается прочный узел. пак впивается в белоснежную шею сону, расцеловывая, посасывая губами, покусывая нежную кожу и сразу же зализывая ее языком, заставляя того запрокидывать голову. пытается высвободиться, но старший не позволяет, отчего тот томно выдыхает, елозит и просит не останавливаться.       а он и не хотел прерывать, это было ни к чему. единственным желанием этой ночью было почувствовать своего нового знакомого полностью.       но если в этот момент хотелось дотронуться лишь до его тела, то после сонхун хотел коснуться его души, которую, казалось бы, тот открыл ему, когда они стояли на балконе. ким тогда натянул домашнюю футболку пака, ведь как же можно отказаться от такого предложения, особенно, если она ещё и пропахла его одеколоном. сону стоял и покуривал свои сигареты, облокотившись на перила и смотря на ночной сеул, пока хун копошился где-то сзади и после в итоге вышел к нему.       — хочешь? — протянул сигарету, и пак впервые задумался, хотя раньше постоянно отказывался, потому что от них его начинает тошнить. он медленно потянулся к ней и забрал из пальцев младшего. — сигареты после секса ахуенны.       тогда сомнительно рассмотрел ее и в итоге, все же, поднес к губам и затянулся. однако сразу же начал кашлять. сигареты не для него. вот только ему нравилось чувствовать их отдаленный вкус, когда он целовался с младшим. хоть и был слегка терпким и горьковатым.       сону вновь затянул его в глубокий поцелуй, заставляя старшего удивиться и замереть, словно они до этого ни разу не целовались и уж тем более не трахались у него на кровати. до сих пор помнит, как тот коснулся задней части шеи своей ладонью и слабо надавил, принуждая наклониться. ему будто не хватило всего того, что было в клубе и в спальне. ким всегда был ненасытным, даже с сигаретами, ведь выкуривал почти две за раз, и пачка уходила чуть ли не за пол дня. но сонхун его не осуждал, он и сам тянулся постоянно к нему, чтобы хотя бы кратко чмокнуть, просто напомнить себе, что этот парень и правда существует, что это не дурная фантазия.       как и сейчас. хуну из-за этого теперь ещё больше тяжко, потому что он привык к тому, что сону был рядом, цеплялся за руку, рассказывал что-то, смотрел прямо в глаза и целовал…целовал часто, залезая пальчиками под одежду, опускался ещё ниже, целуя в шею. сонхун не понимал, не видел, что киму от него нужно было лишь одно. не обращал внимание на то, что они спали друг с другом все чаще и чаще, и все чаще и чаще сону начал пропадать. переставал звонить, писать, отвечал реже на сообщения. пак вспоминает долгие ночные разговоры с ним, балкон был их излюбленным местом, они изливали друг другу душу, рассказывали о том, чего хотели бы добиться, ким признался, что он не может долго усидеть на месте, ощущает тревогу и пытается рваться куда-то, главное, чтобы его никто не держал. паку следовало бы запомнить эти слова тогда раз и навсегда, потому что сону почти что говорил ему напрямую, что то, что между ними — всего лишь секс и ничего большего.       — какая вечность, сонхун? — младший улыбается, словно ему рассказали смешную шутку, пока старшему было не до смеха. — о какой вечности ты можешь говорить, когда я даже вкус сигарет меняю почти каждую неделю? я не придерживаюсь чего-то одного, мне нужно новое. ты стал для меня скучным, — жмёт плечами, стоит в дверях, что вели в квартиру. — спасибо тебе, конечно, за то, что выслушивал меня, спасибо за твое внимание, но мне это стало неинтересным, — держится за ручку, готовившись вот-вот закрыть дверь перед носом хуна. — я тебя предупреждал.       — я не думал, что это будет… настолько. и что значит предупреждал? — не понимает, смотрит ему в глаза, пытаясь найти ответ, пытаясь считать хоть какую-то эмоцию, которая говорила бы о том, что киму грустно от этого, и что это просто шутка. тупая шутка. и сону сейчас рассмеется, скажет что-то вроде: «ты совсем дурак? как ты мог поверить в это?». но он выгибает бровь, мол, «закончил?», а потом вздыхает, что означало, что ему сейчас не хочется о таком говорить. — сону?       — ты и я — ничего не выйдет, — отчеканил младший и хлопнул дверью перед его лицом, заставляя того вздрогнуть. слышится, как ключ поворачивается в двери. закрылся…       сонхун не помнил, как дошел до дома и уж тем более не помнил, как звонил ни-ки, умолял его приехать, потому что он чувствует себя плохо. и рики примчался спустя пару минут и на протяжении пары часов слушал, как его друг хочет простой любви, которую никогда не ощущал полностью. сону дал лишь малость, показал, как это хорошо, но после этого сразу же сжал его сердце в своих руках, показывая, насколько болезненной может быть влюбленность. любовь никогда и никому не приносила лишь хорошее. неправильный человек, в которого ты можешь влюбиться до беспамятства, убьет твое доверие к другим людям. если ты почувствуешь хоть какую-то мелочь, что отдаленно будет напоминать симпатию, то будешь отстраняться от людей. возможно, ты сделаешь уже больно им, но… лучше ты, чем тебя. тебя спасти сможет не кто-то другой, а ты сам. нишимура молча слушал, кивал головой и лишь время от времени что-то говорил, позволяя старшему высказаться по полной, ведь он нуждался в этом.       — он вел себя так… — сонхун смотрит на свои пальцы и пытается изобразить ими то, о чем хочет сказать, ведь ещё немного и им завладеют эмоции, что мозг перестанет нормально работать. — все же было хорошо… он вел себя со мной так, словно действительно любит меня. он водил меня по разным местам, мы переписывались, мы целовались в фотобудке, чтобы были милые фотографии, он ночевал у меня, мы болтали обо всем на свете, — хун правда не понимает, что произошло. — а сегодня он сказал, что ни о какой вечности речи вообще не было… что ничего не выйдет. я ему наскучил, — кусает кулак, чтобы не обращать внимание на то, что внутри него рухнул весь мир, что был построен на надежде на искреннюю и чистую любовь, а чувствовать физическую боль, отвлекая себя этим.       — сону-хён всегда был таким, сколько я его знаю. рядом с ним никто не задерживался, а ему и не нужно было это, понимаешь?       — почему ты меня не остановил?       — у тебя своя голова на плечах, хён. да и если бы сказал, ты бы не послушал меня. ты был зависим им, ты тонул в этом всем и не позволил бы себя вытянуть, — ни-ки вздыхает, понимая, что нужно было хотя бы попробовать рассказать, однако уже поздно. что произошло — то произошло.       — он казался хорошим, он же был рядом со мной достаточно долго, может он поспешил с решением?       рики лишь качает отрицательно головой, поджимая губы, в душе прекрасно осознавая, что ким как был тем, кто меняет партнёров как перчатки, так и остался. он сам прошел через это очень давно, сам убивался по нему, хотя все было как в сказке: поцелуи, походы в кино, прогулки по ночному городу, признания в любви. однако это все оказалось красивой обёрткой. как невкусная конфетка с ярким фантиком, думаешь, что тебе понравится, разворачиваешь, пробуешь и разочаровываешься. вот также и сону.       сону — самая настоящая вкусная сладость, пока не развернешь и не снимешь оболочку.       сонхун попался на крючок и получил то, что получил — раны от острого конца. они изрезали его изнутри.       — «ким, я не могу без тебя…» — продолжает написывать сообщения, которые в любом случае останутся непрочитанными. но не перестает это делать, просто не может взять и заблокировать этот номер, который до сих пор подписан нежно и с большой любовью.       кажется, пак сонхун впервые познал, что такое синдром адели. это привязанность, сильная привязанность к человеку, словно он твой наркотик и ты не можешь больше без него, тебе нужно получить его целиком и полностью, если ты не получишь, тогда начнёшь медленно умирать от тоски и ломки. и эта любовная одержимость чаще всего остаётся без ответа.       пак сонхун влюбился без ответа, отдал себя человеку, отдал свое сердце, а тот бросил его на землю, будучи совершенно незаинтересованным в том, чтобы беречь, и растоптал своими ногами, насмехаясь над такой жалкой ситуацией. хун — жалок. сону так считает.       ким сону не знает, что такое зависимость от человека, он лишь знает, что зависим от никотина, а какая-то подростковая любовь с нежностям и розовым миром — то, от чего его тошнит. а ещё его тошнит от пак сонхуна. от человека, который день за днём убивается по нему, сидя в своей квартире и сходя постепенно с ума, задыхаясь от собственных слез.