Пальма де Майорка

События после того, как Амен покинул Майорку. Амен Время шло. Даже не шло, а мучительно долго тянулось. Дни превратились в кашу, как и мысли. Работа была единственным вариантом отвлечься от идиотских будней. Тизиан понимающе отнесся к ситуации, не задавая лишних вопросов. Ливий в это время был занят развитием отношений с Герсой, что каждый раз становилась колким воспоминанием о Майорке.  Каждая темноволосая кудрявая девушка в толпе била под дых.  Но все они были не ей. Она мучила меня во снах, она мучила меня днем, появляясь в мыслях. Она поселилась в моей голове и вряд ли планировала переезжать оттуда. Знал бы кто-то, сколько раз я покупал билеты в Майорку. И сколько раз отменял их. Сколько раз хотел написать и сколько не делал этого. Любовь не знает гордости, как говорят. Но была ли это любовь вообще?  Те чувства превратились в болезнь, в недуг, сжирающий изнутри. Хотелось выдернуть это глупое сердце, что начинает истерично биться каждый раз, когда образ девушки появляется в голове. Выдернуть, разодрать, выкинуть, что угодно, чтобы эта ужасная боль прошла. Но она не проходит. Год я живу в мучениях, бьюсь в агонии, еще глубже закапываясь в свои чувства и мысли.  Работа кипела, как и моя голова. Куча новых пациентов, многие из которых были в не самом легком состоянии.  Я сидел в кабинете, роясь в картах пациентов, пока меня не прервал стук в дверь.  – Амен, там приехала женщина из Испании, нужно оформить и осмотреть.  – Спасибо,Ливий. Сейчас буду.  Я накинул халат, взял все необходимое и двинулся в необходимую палату. Эти длинные белые коридоры за столько лет стали мне домом.  Я знал каждый угол здесь, каждый миллиметр плитки, каждую царапину. Я зашёл в палату, на кровати лежала женщина средних лет. Ее внешность кинжалом воткнулась в сердце. Кудрявая, темноволосая, зеленоглазая. Будто это Эвтида, но в далеком будущем. Женщина была сильно худой, но в глазах горел огонь. Она - боец. Это было понятно после того, как я прочёл историю болезни. Лейкемия.  Всё как у моей матери. Притяжение к ней было просто невозможно сильным. – Прошу, покиньте палату. Мне нужно поговорить с пациенткой. - отрезал я, сам не совсем понимая, почему хочу поговорить с ней.  Мои коллеги оставили нас одних, тишину нарушал писк датчика.  – Итак,меня зовут Амен Форд. Я буду вести ваше лечение. В карте не было указано ваше имя. Пожалуйста, представьтесь.  – Эсмира. Я рада познакомиться с вами, Мистер Форд. Я наслышана о ваших успехах.  Она говорила с сильным акцентом, губы растягивались в улыбке.  – Амен. Обращайтесь ко мне так.  Она протянула мне свою худую смуглую руку и слабо улыбнулась. Я сжал ее пальцы, вглядываясь в ее лицо. До невозможности похожи.  – Вы боец, Эсмира. Вы в надежных руках. –  Спасибо, Амен. Это многого стоит.  Я вышел из палаты, очень странно себя ощущая.  – Тизиан, убери Сару из дела новой пациентки. Я сам буду вести ее.  – Да, друг, конечно. Как пришел к этому?  – Лейкемия.  Друг понимающе покачал головой и странно улыбнулся. Мы разошлись без слов. Почему я взял это дело под личный контроль? Не знаю.  Напоминала ли она мне Эвтиду? Однозначно.  Прошло около трех месяцев. Мы с Эсмирой довольно сильно сблизились. Она много рассказывала мне о своей жизни до болезни, мы подолгу разговаривали обо всём.  Это одна из моих последних работ. Еще было вдохновение, знаешь. - она протянула мне очередной рисунок.  Маленький домик из красного кирпича, вокруг сад, на крыльце лежит пёс. Так сильно вспомнился дом.  Как оказалось, Эсмира была художницей. Она с большой любовью отзывалась о своем деле, чем так сильно напоминала мне мать. Женщина с широкой улыбкой рассказывала о своих детях, особенно нежно говоря о дочери. Я и сам отчего-то тянулся к ней, приоткрыл занавес своей души, делясь той тьмой, что царила там. Внимательно слушал ее советы, видел абсолютно искренне желание помочь и всегда ждал очередной встречи с ней.  Это утро не отличалось ничем особенным. Ранний подъем, кофе, пробежка с Тором и вперед на работу. Чикаго кишил людьми с самого утра, добравшись до работы, меня встретила напуганная администратор и ужасные крики где-то в коридоре.  – Мне нужен главный в этом месте! Здесь моя мать! Какого черта вы меня не пропускаете, дьяволы?! - до боли знакомый женский голос эхом отскакивал от стен и я шёл в его сторону.  Темноволосая девушка стояла в окружении моих коллег и отборными словами посыпала их. Сердце совершало кульбиты, пульс учащался. Неужели она?  – Допустим, главный здесь я.   Она развернулась и распахнула в удивлении свои и без того большие глаза. Она. Настоящая. Стоит прямо передо мной. Ее рот то открывался, то закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег.  Люди вокруг смотрели на нас, а мы лишь пялились друг на друга.  – Ты?  – Не здесь. За мной. - я развернулся и зашагал по коридору, слыша, как она топает сзади.  Меня будто облили холодной водой. Казалось, что я сплю или моё сознание решило поиграть со мной. Но нет, в нос бил яркий аромат ее парфюма и я слышал ее тихие шаги. Мы вошли в мой кабинет без каких-либо вопросов, я повернул ключ и теперь мы снова уставились друг на друга.  – Итак, что ты здесь делаешь?  – Мою маму привезли сюда три месяца назад, я приехала как только смогла, а эти неприятные люди не пускали меня!  – Эти неприятные люди - одни из лучших врачей Америки. А администраторы выполняли свою работу. Но знатно ты их, конечно. - я тихо усмехнулся, глядя на ее растрепанные кудри и красные щеки.  – А что здесь делаешь ты?  – Я работаю здесь. Это одна из моих клиник.  Мой взгляд бегал по ней. Она похудела, плечи стали острее, как и ключицы. Глаза, отчего-то, не горели тем безумным зелёным пламенем. У нее, кажется, изменился стиль. Вместо ярких платьев, на ней красовался бежевый брючный костюм и шикарные босоножки в тон.  Она однозначно выросла.  Эва рассматривала меня ровно так же, как и я ее. Мы оба молчали.  – Как зовут твою мать?  – Эсмира. Эсмира Кастро.  Пазл сложился! Не могло быть две до безумия похожих женщины.  – Идём, я провожу тебя. У тебя замечательная мать.  – Да, она такая.  – В этом вы похожи. - выпалил я, мысленно желая закрыть себе рот.  Мы дошли до палаты. Я пропустил девушку внутрь, собираясь уходить, но меня окликнула Эсмира.  – Амен, милый, останься. Когда еще я побуду в такой чудесной компании?  Я не смог отказать, еле размещаясь на маленьком краешке кровати. Женщины крепко обнимались, Эва тихо плакала ей в шею, что-то бормоча, а Эсмира перебирала ее кудри, медленно покачиваясь. Я наблюдал за этой картиной, чувствуя себя третьим лишним.  Они отстранились друг от друга и обе посмотрели на меня. Их схожесть пугала, но одновременно завораживала.  – Это моя дочь. Эва. Нежнейший цветок из всех. Моя самая большая драгоценность.  – Да, ваша драгоценность устроила неплохую взбучку моим коллегам, когда пришла. - мы все коротко усмехнулись, а Эва густо раскраснелась.  – Что ж, милые мои, вам есть о чем поговорить. Приходите вечером.  Она все знала! Коварные, однако, у них в семье женщины. Мы вышли из клиники, направляясь в сад. Сев рядом с ивой у пруда, я увидел крупные слёзы, что стекали по девичьим щекам.  – Эва? Что такое?  – Амен, мне так стыдно перед тобой! Прости меня, я умоляю. - девушка зарыдала, закрывая лицо руками. Ее тело содрогалось, невнятные слова слетали с ее губ. Она начала свой рассказ с самого начала, не прекращая рыдать. Рядом со мной сидела не взрослая девушка, а совсем маленькая девочка, которая лишилась всего. Отцовской любви, детства, выбора, свободы. Не задавая вопросов, я получил все ответы. Я двинулся вперед, притягивая девушку в свои объятия. Она уткнулась мне куда-то в грудь, оставляя тёмные капли от слёз и туши на белом халате. Я сдался перед ней. Снова. Я бегал взглядом по ее рукам, на запястье левой руки красовался браслет, на тонкой переплетенной цепочке висел шарм в виде белого мишки. Тот самый, который я хотел подарить ей перед отлетом. То есть она все это время носила его?  Она подняла свои заплаканные глаза и посмотрела, кажется, мне в душу. Большим пальцем я стер падающую слезинку,и, снова проиграв, прижался своими губами к ее. К черту. Как там говорили? Любовь не знает гордости. Что ж, да будет так.  Эва робко отвечала на поцелуй, вцепившись в мои плечи. Отстранившись, я крепко сжал ее в объятиях, не желая отпускать. Я не знал, что делать дальше, но был уверен только в одном - что бы я не делал, она будет со мной.  К вечеру мы вернулись к ее матери, где отлично провели время за разговорами. А после снова остались наедине.  – Амен, я не…  Я не дал ей закончить, прислонив палец к пухлым губам.  – Я люблю тебя,Эвтида. Я очень сильно тебя люблю. Иногда мне кажется, что я ненормальный.  Она заулыбалась, притягивая меня ближе.  – Мы оба ненормальные, Амен. И я бесконечно сильно тебя люблю.  Через два месяца я не смог больше ждать и сделал Эве предложение. И еще через два мы сыграли свадьбу. Там я и узнал о коварном плане своих друзей. Тизиан, Ливий и Дия были буквально в сговоре. Дия собирала необходимые документы, Тизиан списывал деньги с моего счета, а Ливий подготавливал мать Эвтиды к лечению в моей клинике. Благодаря им Эсмира получила необходимое лечение и кстати, пошла на поправку. Благодаря им я снова обрел покой и свое счастье.  Рядом со мной находилась самая чудесная женщина из всех. Тор, кажется, перешел на ее сторону и стал любить ее больше, чем меня. Так происходило со всеми, кто знал ее. Эвтиду невозможно было не любить. Я подарил ей бывшую художественную студию своей матери, куда не приходил уже тысячу лет. Теперь там снова течёт жизнь. Эвтида со своей матерью часто проводят там время, создавая очередные шедевры.  Мое сердце лопается от счастья и любви, что я испытываю. Пальма де Майорка - рай, где меня выбрал самый лучший ангел. Это место мне снится в самых лучших снах. Мы сыграли свадьбу именно там. В нашем месте. Я Амен Форд и я - счастлив.