О подставе и мщении

*** Кейджи проснулся в холодном месте. Очнувшись, он не открывал глаза ещё несколько секунд, приходя в себя, а затем, почувствовав то, что он находится в сидячем положении, приподнял голову, слабо открывая глаза. Попытавшись встать, он обломался, ведь руки, туловище и ноги крепко привязаны к стулу. Так крепко, что казалось, что эти веревки вот-вот оставят синяки. Глаза полицейского распахнулись шире, когда он начал оглядываться по сторонам, однако ничего, кроме бетонного пола и темноты не было видно. Тускло горела лишь единственная лампочка, которая время от времени моргала с тихим щелчком, оставляя Шиноги в полной темноте на пару тройку секунд. Дрожь пробежала по всему телу. Тишина разбавлялась лишь прерывистым громким дыханием. Затем он попытался дёргаться и вырываться, но безуспешно. – Хей, есть кто?! - он крикнул, оборачиваясь в право и влево, но никакого отклика. Сколько прошло времени? Неизвестно. Кейджи там сидел и ждал. В предвкушении чего? Он не знал. В любом случае, глаза снова закрылись от усталости и ожидания. Спустя какое-то время, он снова очнулся. В том же месте, ничего не изменилась. Сколько он не ел и не пил? Наверное, около суток. Проснулся он обессиленный. Затем все повторилось, абсолютно никого и ничего. Это начинало сводить с ума. Каждое тихое шуршание или звук того, как с бетонного потолка падает штукатурка, давили на мозг всё сильнее, но сил сопротивляться не было. Он просто сидел там около двух суток. Когда глаза в очередной раз открылись, он услышал шаги сверху. Сначала он не был уверен, кажется это ему или нет, но когда шаги стали отчётливее и громче, то он был уверен, что звук настоящий, если он, конечно, не сошел с ума полностью. Затем, дверь холодного помещения распахнулась и свет проник внутрь, делая силуэт неизвестного темным. Кейджи защурил глаза, приглядываясь к фигуре, которая стала казаться все более знакомой. Элис. Это точно он. Он не мог не узнать своего партнёра, с которым провел несколько лет, хотя в конечном итоге жестоко подставил. Но Элис не мог это сделать из мести, верно? Верно? – Элис! - воскликнул Кейджи, выдавливая улыбку. Элис промолчал, захлопывая дверь подвала, проходя внутрь. В его руке был ящик, похожий на тот, который использовали для инструментов. Кейджи нахмурился, не понимая, что происходит, однако неприятное осознание начинало постепенно настигать, заставляя дыхание и сердцебиение вновь учащаться, но не так, как это было, когда он видел своего любимого раньше. Не любовь. Страх. – Элис? - повторил блондин, уже более неуверенно и тихо. Элис молча прошел дальше, Кейджи же смотрел на него, высматривая каждое движение и черту сурового лица. Панк поставил ящик на пол, рядом с ножкой стула, затем зашёл за Кейджи, положив ладони на его плечи. Шиноги дрогнул. – Элис?... – Что? - резко сказал Ябусаме, сжав плечи связанного крепче, затем наклонился ближе, пока последний не мог двинуть головой от бессилия и страха, - я думал, что ты любишь меня, а ты вот такой мразью оказался. Думаешь, что если подставил меня, то я тебе не отомщу? Думал, что сможешь выйти сухим из воды? Одна из рук Элиса переместилась, чтобы крепко удерживать подбородок Кейджи. Последний слегка хрипнул, в это время Элис наклонился ближе, почти шепча ему на ухо, однако шепот не был таким ласковым, как раньше, наоборот - чувствовалась угроза. Сильная угроза, которой не избежать. – Считай, что тебе конец, Кейджи. Глаза полицейского вновь расширились в ужасе. Он бы мог сглотнуть, но слюны почти не было из-за того, что организм был обезвожен. – Элис, подожди, пожалуйста. Я могу всё объяснить.. – Раньше нужно было объяснять, - огрызнулся синеволосый, резко отпустив "возлюбленного",  ногой пнув стул так, что он упал. Шиноги простонал, чувствуя, как щека проехалась по шершавому бетону. Он посмотрел вверх на Ябусаме, который уже стоял у его лица. Он подпёр ботинком лицо Кейджи, чтобы тот посмотрел ему в глаза. – Элис, пожалуйста... – Пожалуйста что? Блондин стиснул зубы, отведя взгляд. – На меня смотри, твою мать, - почти крикнул Элис, убирая ногу из-под лица Кейджи, вместо этого ставя её на его голову. – Пожалуйста, послушай меня, - почти шептал полицейский, смотря в глаза будущего убийцы, - я могу всё объяснить. – Что-ж, объясняй. Учти, у тебя времени на болтовню столько, сколько я раздеваю тебя. – Сколько ты что?!... Элис сел убрал ногу, сев на корточки, сначала перевернув Кейджи на спинку стула, а после приступил к развязыванию галстука. Блондин хныкнул, пытаясь поскорее подобрать слова. – У меня не было выбора, меня заставили... – Кто заставил? Шиноги прикусил губу, зажмурил глаза, в то время, как Элис уже ножом разрезал его рубашку. – Босс заставил, - выпалил полицейский, - сказал, что либо я подставляю тебя, либо, эм.. – Ага, точно, - перебил панк. – Пожалуйста, слуша.. Ай! Пока Ябусаме срезал рубашку, холодное лезвие успело несколько раз пройтись по нежной коже, оставляя неглубокие царапины. Затем он начал снимать ремень Кейджи. – Я не знаю, как это сказать, пожалуйста, просто поверь, что моей вины в этом нет! – Нет твоей вины в том, что на годовщине моей группы ты убил мою сестру и участников, подстроив это под меня? – Пожалуйста, Элис, я-... – Тик-так, время вышло, - вновь перебил синеволосый, оставляя полицейского в одних трусах. – Элис.. Ты должен мне верить.. И понять и простить.. – Не должен. То, что ты сделал - непростительно. Элис подполз к ящику с инструментами и открыл его. Там были инструменты и ящики поменьше, где, возможно, лежали наборы для шитья, наборы ножей и так далее. – Хорошо, - пробубнил он, что-то доставая, не поворачиваясь при этом к бывшему партнёру, - что бы ты выбрал: чтобы я отрезал тебе губы или зашил их? – Чего? Ничего из этого, конечно. Элис, пожалуйста, одумайся ты наконец! – Понял, и то и другое... – Чего? Кейджи увидел, как Ябусаме достает два блестящих предмета, один поменьше, другой побольше, и нитки. Панк повернулся лицом к блондину вновь, и последний смог разглядеть предметы: скальпель и игла. Их ещё чистые кончики блестели той же жаждой крови, как и глаза их владельца. Кейджи вновь начал пытаться вырываться, но сил почти не было. Зрение от страха начинало затуманиваться. Элис подполз к нему, становясь с корточек на колени, гладя нитку и иглу на пол в сторону, свободной рукой взяв волосы полицейского, прижимая его голову к холодному бетону. Затем он приподнёс скальпель к лицу Шиноги, чье дыхание участилось ещё сильнее. – Элис, остановись, - прошептал связанный, в уголках его глаз начали образовываться слёзы. – Поздно. Сначала Элис пару раз провел скальпелем по щеке Кейджи, как бы тестируя остроту, в ответ Кейджи захрипел и зажмурился. Из маленьких ранок была видна кровь, но она не просачивалась наружу, так как из-за обезвоживания была очень густой. – О чёрт, - выругался синеволосый, надавливая на места ран, чтобы кровь вытекла, - может тебе дать попить? – Элис.. – Хотя, обойдешься. Не надо выбивать меня из колеи. Затем он поднёс скальпель к губам Кейджи, который теперь уже начал извиваться активнее, так как адреналин начал приливать сильнее. – Элис, хватит, хватит, хватит, хватит! – Не перестанешь - будет ещё больнее. Я просто вырежу тебе пару дополнительных дыр. Кейджи побрыкался ещё немного, а после с трудом успокоил дрожащее тело, которое всё ещё невольно извивалось, но намного слабее. – То-то же, - сказал Ябусаме. Острый кончик скальпеля вонзился в уголок губ полицейского, начиная идти по контору верхней губы. Кейджи задрожал ещё сильнее, слёзы начали вытекать из глаз, было желание кричать, но он не мог. Из-за того, что бывший музыкант работал одной рукой, движения были ещё более неаккуратными, отчего больными. Иногда Шиноги чувствовал, как кончик прибора царапал его десны или зубы. В один момент нежная плоть губ не отделилась полностью от лица, и Элис убрал руки. Кейджи закричал. Ябусаме рассматривал когда-то принадлежащие полицейскому кожно-мышечные складки. – А ведь когда-то ты целовал меня ими, - пробубнил про себя так называемый экзекутор. Блондин, просто смотрел в потолок, пытаясь осмыслить то, что произошло, но от недостатка всего чего можно, он не мог. Мозг полностью превратился в кашу, но не буквально. Может, пока что не буквально. – Теперь я хочу, чтобы из твоих уст никогда не вылетело ещё одно лживое слово. Затем он отложил окровавленный скальпель, вместо этого взяв игру и нити. Далее "зашил" рану Кейджи, теперь он мог только хрипеть и мычать. – Вот так то, - сказал Ябусаме, взъерошивая волосы бывшего, как будто нежно, но нет, - теперь что-нибудь более интересное. Он медленно провел рукой до кубиков пресса Кейджи, слегка сжав кожу там. – Вроде ты так их любил. Получается, больше, чем меня, а? Полицейский слабо помотал головой. Элис снова взял окровавленный скальпель, совсем слегка проводя кончиком по животу Шиноги, затем остановился и посмотрел вновь в его измученные глаза. – Блять, забыл про твои зубы. Надо было их вырвать... Вместе с языком, чтобы твой рот стал одним сплошным мясом. Вот что бывает, когда одним ртом бессовестно врёшь, льстишь, целуешь и... Неважно, блять. Просто ты бы заслужил это, - затем он остановился и усмехнулся, - нравится быть слушателем? Неспособным ни на что ответить, лишь терпеливо принимать всё. Кейджи в ответ откинул голову на пол, продолжая тихие рыдания. – Бедный, - саркастически пробубнил Ябусаме, затем вернул внимание на пресс мученика. Он вонзил скальпель к одному из кубиков пресса, начиная вырезать его, как будто из бумаги. Вместо криков из полицейского вырывались лишь протяжное мычание и хрипы. Элис вырезал кубик за кубиком, откидывая отрезанную плоть куда-то в углы подвала, пока не закончил. Из менее интересного: Элис так же лишил его одной руки, а ноги сломал молотком. После этого, старший Ябусаме снова начал рыться в ящике и ящиках поменьше, пачкая кровавыми руками всё, что там было, пока не достал нож для вскрытия - секционный нож. Кейджи уже лежал без сознания, однако всё ещё дышал. Синеволосый подсел ближе, дав полицейскому резкую пощечину, отчего тот лениво открыл красные от слёз глаза. – Не время спать, - сказал панк, затем вернул внимание на когда-то любимое им тело Шиноги. Он поднес ножик к месту между грудями Кейджи, затем сильно надавил, а после, наконец, начал вести вниз, насквозь прорезая кожу, пока не дошел до места под лобком. Кейджи снова начинал терять сознание, на этот раз уже, скорее всего, навсегда. Элис отложил инструмент, раздвигая две разделенные половинки тела, почти наслаждаясь видом оголённых органов. Взгляд пал на сердце, которое уже на грани остановки. Ябусаме не удосужился достать сердце аккуратным образом, он попросту силой вырвал его, любуясь на символ любви в собственных руках. «Когда-то он клялся в том, что его сердце принадлежит мне, как видно - это правда», - думал мужчина, поглаживая большим пальцем вырванный орган. Он ласково положил сердце в ладонь отрезанной руки, лежащей рядом с ним, снова смотря на вскрытое, уже мёртвое тело. Проскочила мысль, которая была ещё грязнее подвала, в котором он находился. Тело ещё тёплое. Тело ещё теплое... Кажется, жажда мести и крови окончательно свела его с ума. Элис глянул на бедра мертвого тела, представляя, как он бы мог прямо сейчас развязать его и спустить со стула, раскинуть его ноги в стороны и сделать свои дела. Разум был пуст, казалось, что ничего уже не имело смысла. Спустя около четырёх минут, очередное дело было сделано. Заводило ли его мысль о том, что Кейджи мёртвый или то, что он не может сопротивляться? Было всё равно, главное - издеваться над ним, издеваться над трупом сильнее. Элис продолжал до тех пор, пока труп не оказался почти опустошён, ведь все органы были на полу подвала. Осталось последнее. «Осталось последнее», - думал панк, подбирая нож с пола. Он сел рядом с трупом и затем провёл ножом себе по венам. После 20-30 секунд он рухнул на пол, зарапая спину о шершавый пол, но это было уже неважно. Ничего не было важно. Ничего. Он сделал, что хотел. И считал, что делал, что было нужно и что было правильно.