Вороны

Потресканными пальцами он нежно проводил по старому разбитому телефону. Сегодня поиски завершились удачей — в отдаленной непримечательной папке «музыка» хранится единственная песня, которая играет в наушниках на повторе. Теперь он понимает, только сейчас осознает до конца смысл той боли, что ему причинили. На губах шелестит: «По моей комнате гуляют чёрные вороны… На потолке чувства одинокие собраны, Они с грохотом падают мне на голову. Мир сошёл с ума и вполне осознанно, Я вдыхаю этот яд вместе с воздухом». В воздухе остается висеть непроизнесенное горькое «прости». Ему было двадцать, когда с весенним первым громом в его жизнь ворвалась стая бабочек, легко щекочущих где-то под ребрами. Первая гроза в этому году, первая попытка познакомиться с симпатичным парнем за прилавком книжного магазина, в который он забежал, чтобы скрыться от дождя, первая влюбленность в его жизни. Можно ли остановить время и остаться навсегда в этом моменте? Или вернуться к этому дню вновь и исправить все? Ему вечно двадцать, ничего не меняется со временем. Каждый день был подобен друг другу — «универ-дом-универ». Он не жаловался, ему это нравилось. Стабильность, спокойствие — все, что ему нужно, этого хватало. Именно, что хватало, пока в один из обычных дней не увидел, как мерцают звезды в чужих глазах. Человек не может таить в себе Млечный путь, но в нем он нашёл свою Вселенную. Сломя голову после университета, он бежал в кафе за стаканчиком жасминового чая, шоколадным печеньем, а на подходе к месту назначения заходил в цветочный салон, чтобы, не изменяя традиции, взять один цветок розового пиона. — Ты снова здесь? — спрашивает усталый голос за прилавком. Очень красивый уставший голос, на заметочку. Сегодня он необычайно великолепен в лучах почти закатного солнца. Нет, он великолепен всегда в независимости от обстоятельств. Чонгук ставит на прилавок стаканчик с чаем, пакет с печеньем, продолжая держать в руках цветок. Хочет лично вручить в чужие, но такие любимые руки… Хотелось бы сердце, и он знает, что сделает это, полностью уверенный в том, что его не разобьют, ему не причинят боли. Оно, глупое сердце, будет бережно храниться в других руках. — Спасибо за еду, ты опять тратишь на меня свои деньги. Я же сказал тебе этого не делать, но ты вновь меня не слушаешь, — недовольно цокнул юноша, забавно поправляя челку ладонью. Чонгук ещё никогда не видел, чтобы люди делали это так аристократично. Между ними много недосказанностей, которые они так и не хотят облачить в слова. Чувствуют, что ещё не готовы к чему-то большему, их устраивает этот расклад. Не к чему спешить, они никуда не убегают — это главное. — Мой дорогой хен, для тебя мне ничего не жалко, — и вручает нежный, ярко пахнущий цветок. В этом жесте столько любви, волшебства и ласки. Как такому сказать «нет»? И Тэхен не знает, каждый раз разбивается, собирает себя по кусочкам и чувствует, чувствует, чувствует, чувствует. Что катится безвозвратно в пропасть, из которой ему уже давно не выбраться. — Что сегодня порекомендуешь мне прочитать? — в голосе слышна улыбка, как бы странно не звучало. Чонгук пальцами перебирает по прилавку, несмело поглядывая на собеседника. Как он может быть таким? В один момент решительным, наглым, а в другой — стеснительным скромнягой. Кажется, что эту книгу он никогда не сможет прочитать. — Сегодня я думаю, что мог бы предложить тебе прочитать Содзи Симада «Дерево-людоед с тёмного холма». Поскольку тебе нравится детективы, как заметил в последнее время, то и эта книга не оставит тебя равнодушным. — Спасибо, хен, я её возьму, — доставая карту из кармана, уверенно пробормотал юноша. — Даже не прочитаешь аннотацию? — Я доверяю тебе, Тэхен. С того дня явно что-то изменилось. Неловкие паузы между ними постепенно сошли на нет, случайные прикосновения стали все чаще быть неслучайными, а книжный магазин, который прежде славился своей тишиной и умиротворением, заполнялся искренним смехом. В этой Вселенной на перекрёстке двух галактик они нашли друг друга. Чонгук стал все чаще приходить в магазин и уходить только после закрытия, провожая своего любимого до дома. Он не озвучивал свои чувства, но они понимали и без этого. В столь юном возрасте успели уже обжечься и хотели выстроить крепкое доверие, чтобы видеть в друг друге тот самый дом, в котором по вечерам горят ароматические свечи с нотками хвои, на кухне витает запах свежеприготовленных синнабонов, а в комнате в лучах закатного солнца в обнимку под пледом сидели хозяева этого места. Вечером по обыкновению провожая хена домой, Чонгук решился на откровенный шаг — поцеловать такие притягательные губы в форме сердечка. Этот поцелуй отпечатался в его памяти на подкорке. Ему не хватало воздуха от накативших на него чувств, как же сильно он любил и дорожил этим человеком. Будто бы вновь родился и увидел эту жизнь другими глазами: ярко, красочно, живо, воодушевленно. После тэхенового «да» на вопрос: «Будешь ли ты моим парнем?» — Чонгук был готов положить весь мир к его ногам. Как же он был счастлив. Все чаще Чонгук стал замечать, что Тэхен сильно погружается в свои мысли, когда слушает музыку в наушниках. Он не отвлекал его, не трогал его личные границы, но интерес к тому, что же играло в наушниках, не давал ему спокойно сидеть. Однажды все-таки он прервал хена и спросил у него: «Что ты слушаешь? Что тебе нравится?» Кроме грустной улыбки, он так и не получил ответа. Чонгук не обидился, нет, правда. Он принимает своего любимого целиком. Возможно, что песни связаны с чем-то трагичным, с чем бы он не был готов поделиться или не хотел бы ворошить. Определённо так, Чонгук уверен. Он доверяет Тэхену. Чувства со временем не остыли, они стало будто бы сильнее, горячее и трогательнее. Он не мог представить свою жизнь без него, хотя не прошло и года. Скоро ему будет двадцать один, он так сильно ждёт этого дня. Тэхен пообещал ему подарок. Чонгук очень любил их, изводил себя мыслями, что бы это могло быть, не мог оставаться спокойным и тянул хена за рукав рубашки, выпячивал нижнюю пухлую губу и как ребёнок упрашивал сказать. Если бы он знал, что в свои двадцать один он будет сидеть и слушать ту самую песню, что играла на повторе в наушниках Тэхена, один. Отдать подарок в руки хен не смог, не получилось физически этого сделать. Его нашли перед днем рождения Чонгука в луже собственной крови на асфальте. Ужасно бледного, неживого. Тэхену вечно двадцать три, а он застрял в своих двадцати годах. Если бы Чонгук знал о его состоянии, он смог бы все изменить? «Воля в кулаке, мысли в разные стороны, По моей комнате гуляют чёрные вороны. На потолке чувства одинокие собраны, Они с грохотом падают мне на голову».