Медленная смерть

Час дня по московскому времени. Вдали от тех мест, где каждая прожитая секунда - везение, высокий, тонкий и чуть седоватый мужчина средних лет, для кого - охранник, а для кого - Александр Геннадьевич, с серьёзным хмурым видом расхаживал у выхода из здания, будто то был особо секретный объект, и изредка перекидывался парой непринуждённых словечек с пожилой уборщицей. Дети, что не смогли бы ещё дотянуться до дверного глазка, со смешными рюкзаками за спинами преданно тянули свои крохотные ручки к большим и тёплым материнским и изредка отцовским ладоням. Все их главные радости и разочарования, которые неминуемо их ждали, ещё только смутно виднелись в размытой дали… Это было самое типичное трёхэтажное школьное здание из силикатного кирпича, которое могло бы похвастать множеством разбросанных по стране близнецов. Именно оно положило начало всему произошедшему с ними… Середина сентября одарила сей небольшой провинциальный город буквально летней жарой, да такой, что подозрения на первый месяц осени наводило лишь солнце, которое с каждым днём спешило смениться разрезающим мрак светом фонарей всё раньше и раньше. Но пока что, в разгар уроков 10А класса, жёлтый диск и не думал пропадать с небосвода, и даже сплошь открытые настежь окна не спасали кабинет физики от последней вспышки лета. -Силы взаимодействия двух материальных точек равны по величине и противоположно направлены,- строгий, не признающий никакого несогласия голос учительницы Ольги Дмитриевны пронзил класс. Она была уже немолодой, с наступавшими морщинами, но ещё далёкой от старости и дряхлости, довольно высокой женщиной. В её пороховницах оставалось ещё достаточно пороха, чтобы держать класс под своей властью и метко вбивать в головы учеников истины физики. Хотя бывали у Ольги Дмитриевны и промахи, на которые она не всегда умела закрыть глаза… Почти все сидящие в кабинете тут же опустили свои головы и стали записывать услышанное. В состоянии покоя остались лишь наиболее ответственные ученики, занявшие лучшие места на последних партах и познававшие законы физики через Brawl Stars - игру, прижившуюся среди учащихся школ на ура. -Мы там записываем, а не играем,- с усталостью, лучше всех понимающей, что местную публику переубедить не получится, обратилась учительница к последним партам. -Да-да,- последовал безразличный ответ одного из десятиклассников, как по привычке. -Третий закон Ньютона : Силы взаимодействия двух материальных точек равны по величине и противоположно направлены,- повторила женщина тем же неизменным механическим тоном. Тем временем не только дальние парты принципиально уклонялись от слов Ольги Дмитриевны. Ещё один ученик оставался неподвижен прямо под носом у учительницы. Это был Миша Климов - высокий молодой человек в серых джинсах и белой рубашке с первой парты. Законы, обессмертившие имена своих открывателей, не могли соперничать в голове подростка с именем, существовавшим вместе с ним наяву, а не лишь на скучных страницах учебника и в речах учительницы. Его расширенные зрачки со странным интригующим возбуждением рассматривали Аню, сидевшую на соседнем среднем ряду. Он жадно, как в последний раз, всматривался в её покатые плечи, в её казалось бы, не самое красивое, но именно из-за своего несовершенства и обаятельное лицо, в нос с горбинкой и, наконец, в её грудь, которую обтягивал белый свитер. Наверное, неприлично было так вглядываться в эту область, столь очевидно различавшуюся у мужчин и женщин. Хотя кого и в какие времена это останавливало… Сегодня Миша терпел второй из трёх уроков физики в неделю. Всего лишь три сорока пятиминутных отрезков за семь дней, но каждый раз «До свидания», мастерски исполненное учительским голосом, вновь возвращало подростку отобранное самоуважение. Раз за разом он доверялся одному и тому же способу скрасить безынтересную канитель из слов, задач и безуспешных уговоров Ольги Дмитриевны. В эти моменты во взбудораженную обликом молодого женского тела подростковую голову забредали такие фантазии, которыми Миша не пожелал бы делиться даже под пытками. Эти тайные односторонние гляделки имели бы шанс и не закончиться, если б не Аня, неожиданно ощутившая пристальное внимание к себе и взглянувшая на Мишу. Испуганный парень тут же отвернулся и увидел своего соседа по парте Кирилла. Это был шатен с густыми зачёсанными бесхитростно прямо волосами среднего роста, даже в такую жару не снимавший свой чёрный пиджак, о котором уже складывали легенды. Кто-то говорил, что Кирилл в нём родился. Другие, особо остроумные, утверждали, что пиджак достался десятикласснику по наследству от прадеда. Чем страннее звучала теория - тем было лучше… Они не были созданы для взаимной дружбы. По крайней мере, Мише так часто казалось, когда он давал анализ прожитым годам. Это был, скорее, союз двух одиночеств, которые врозь не удержались бы на поверхности океана школы и которые от безысходности протянули друг другу озябшие руки. Тем не менее за три года, прошедших с дня, когда Миша и Кирилл оказались в одном классе, они, как многие видели со стороны, успели стать не только друзьями, но и взаимовыгодными партнёрами. Кирилл никогда не упускал повода помочь Мише с точными науками, а Миша, в свою очередь, старался не подводить друга на тех предметах, в которых он считался асом - в областях, где, прежде всего, требовалась память. Дверь без всякого стука широко распахнулась. В кабинет зашёл лучезарный Даниил Константинович - учитель химии. Ученики, в том числе Миша и Кирилл, мигом, поднялись по стойке смирно из-за парт, радуясь неожиданному гостю, словно надеялись, что он заберёт их из плена. Однако на деле Даниил Константинович, о чём-то тихо и мимолётно поговорив с Ольгой Дмитриевной, лишь одарил хорошо знакомый ему класс лёгкой улыбкой и покинул тех, кто так на него надеялся. Покинутые надломленно сели обратно, веря теперь только времени, запас которого в распоряжении физики становился всё меньше. Время никогда не обманывало. А Миша, вытерев норовивший затечь на роговицу со скользкого лба едкий пот, снова повернулся в сторону Ани. На этот раз, чтобы избежать нежелательного контакта глазами, он сделал предметом изучения нижнюю её часть. Длинные стройные ноги, плотно сомкнутые друг к другу под партой, и объёмные бёдра, которые будто напрашивались на то, чтобы кто-нибудь к ним прикоснулся и поставил оценку их упругости… -Климов,- Ольга Дмитриевна вырвала парня из мечтаний негромким, но устрашающим и не внушающим ничего хорошего голосом. Парень в то же мгновение развернулся к учительнице, едва не сложив руки за партой, как первоклассник. Он старался не подавать и виду, что заслужил её строгое обращение. -Ты вообще что-то делаешь? Ты всё занятие смотришь в сторону Прохоровой и любуешься её красотами. У нас сейчас физика. В конце урока я посмотрю твою тетрадь. Проверю, как ты работал на занятии. Для пущего стыда десятиклассника все моментально засмеялись с редкой, но меткой шутки учительницы. Даже Кирилл. Хоть на фоне других он и держался достойно, но осколки от гранаты смеха задели и его. Не до веселья было только Мише. -Нет… я не…,- парень попытался возразить, но, застигнутый врасплох, не мог связать и двух слов в свою защиту, к тому же он быстро понял, что ни классу, ни женщине у доски его оправдания без надобности. Через полминуты его одноклассники утихли, и для всех продолжилось рутинное, скучное, не выдающееся занятие. А для разоблачённого десятиклассника с первой парты оно только начинало начинаться. У занятия непременно была какая-то тема. Но даже оно не заняло чернил Мишиной ручки. Кирилл взглянул на соседа и, поняв его без слов, подвинул свою тетрадь на середину парты - ближе к нему… Вскоре прозвенел оглушительный звонок. Миша кое-как успел переписать чуть более половины от написанного Кириллом, но довольствуясь даже этим, он быстрым шагом направился к учительнице. Та размашисто, не скупясь, ответила на вопросы учеников, как-то умудрившихся опередить одноклассника с первой парты, и только после обратила внимание на стоявшего с тетрадкой Мишу. С предубеждением, которое ничто не смогло бы пересилить, Ольга Дмитриевна пролистала страницы его тетради. -Ну ладно… ладно…- женщина, закрыв, протянула её обратно владельцу. Отделавшийся неодобрительной физиономией женщины и лёгким испугом Миша, попрощавшись с преподавательницей, вышел прочь из нелюбимого кабинета. В его жизни осталось ещё на один урок физики меньше…