Медленная смерть

-Слышал, Украина Лиман взяла?- донёсся, как через помехи, голос Кирилла, сидевшего в полуметре.  -Да-да,- отмахнулся Миша от друга, словно от назойливой мухи, хоть на самом деле и не слышал об этом.  Он всё ещё высоко парил на крыльях счастья, поднявших его над городом в субботу. -У нас ещё мужика с четвёртого этажа мобилизовали,- добавил Кирилл так, будто речь шла о чём-то непримечательном. На мгновение эти слова заставили Мишу спуститься на землю и отвлечься от чата с Аней, которая написала, что не придёт сегодня в школу. Он слышал о начале мобилизации, он слышал напряжённые разговоры родителей полушёпотом в их комнате по вечерам за запертой дверью. Однако, его семью вихрь войны пока не задел. Звон войны, как предвестник беды, доносился до ушей, но ещё только издалека, так что спокойная жизнь в уютном мире из стен школы и дома продолжалась. А какой-то мужик с четвёртого этажа, о котором Миша узнал только сейчас, не интересен. Жаль, конечно, но не более. Он не мог протянуть руку помощи… Так подумал Миша и вернулся в свой мир, который на секунду задрожал, а теперь стал ещё крепче. Ведь теперь у него появилась новая опора, несравнимо более мощная, чем все остальные. Аня. И любовь к ней, видимо, нашла «противоположно направленную силу». Миша вспоминал их субботнее прощание в девять вечера, их первый поцелуй, которому уже ничто не сумело помешать. В его голову приходили и другие воспоминания. Миша заново переживал многие мгновения их игры: и то слово, которое он так и не сумел объяснить Артёму, и пантомиму Ани, над которой засмеялись все. И на фоне этой весёлой, непринуждённой обстановки, которую подарила затеянная девушкой игра, не к месту, как реплика персонажа из другой сцены, прозвучал вопрос Даниила. -А ты, Миша, интересуешься политикой?- спросил тот в самый разгар игры. -Нет,- честно, без задней мысли, ответил тогда Миша, целиком увлечённый игрой и одноклассницей, чтоб искать тайный умысел в вопросах второстепенных людей. Аня бросила на друга неодобрительный взгляд, и тот, настороженно кивнув, более не вставал на пути беззаботного, счастливого субботнего вечера. Прозвенел звонок.  -8:30,- гласил телефон. Разочарованный Миша попрощался с Аней и выключил телефон. Прекрасный субботний вечер остался в прошлом, теперь же вновь начинались будни. Они обещали тянуться вечность и быть похожими, как две капли воды. Хотя, когда в школе появится она, будет уже не так тоскливо, как прежде… -Надо встать,- с нежеланием объявила Ольга Викторовна. Через секунду после её слов во всех кабинетах школы одновременно заиграл гимн. Минута, что обычно длилось это представление, становилась для Миши временем для выявления многих противоречий. Гимн являлся всего лишь песней, одной из миллионов, но, только услышав первую её ноту, каждый должен был подчиниться общественным правилам и подняться. Хотя чем измерялся бы вред стране, если б он однажды отказался вставать или если бы гимн не открывал каждую учебную неделю… По выражениям лиц Ольги Викторовны и многих его одноклассников и одноклассниц, Миша приходил к выводу, что не он один задаёт мучившие его вопросы и предпочитает их замалчивать. Наконец оглушительная музыка смолкла. -Садитесь,- бодро, с облегчением сказала прошедшая еженедельное испытание вместе с классом учительница. Начался урок. Вернее то, что им называлось на бумаге, лежащей в высоких кабинетах. Порождённые доброй волей Министерства образования разговоры о важном не вызывали бури восторга ни у учеников, ни у классной руководительницы 10А. Между ними возник негласный договор: Ольга Викторовна бегло читала спущенные сверху тексты и не тревожила понапрасну учеников, позволяя им заниматься собственными делами, а те, в свою очередь, занимались этими самыми делами не слишком демонстративно и, в целом, сохраняли видимость класса, внимательно слушающего преподавателя. Спустя десять минут после звонка в дверь постучали. Ученики, подумав, что это директор, который вновь захотел воочию увидеть, как продуктивно проходят разговоры о важном, мгновенно спрятали телефоны под партами. Но к большому облегчению класса, в дверном проёме оказалась великая и ужасная тройка: Тимур, Максим и Костя. На фоне угрожающей ворваться в любой момент фигуры директора даже они переставали казаться Мише столь ненавистными. -Извините за опоздание, Ольга Викторовна,- сказали в один голос без сильного раскаяния вошедшие.-Можно войти? За более, чем пять лет невольного взаимодействия, которое, если бы не родители, считавшие уход после девятого класса непристойностью, они б закончили ещё в прошедшем мае, Тимур, Максим и Костя всё-таки запомнили её имя и отчество. Классная руководительница еле заметно кивнула. Они, как господа, зашли в кабинет и рассеялись в районе последних парт. Уже в самом начале дня уставшая Ольга Викторовна с ещё меньшим рвением продолжила читать с листочка абзацы, посвящённые успехам отечественной космонавтики. Накануне стояла годовщина запуска Советским Союзом первого спутника. И ученики обязаны были гордиться Россией за достижения страны, оставшейся лишь в памяти старших поколений, с каждым годом теряющих живую силу… -Как свидание с Аней?- услышал Миша вопрос от соседа.  Он удивлённо повернул голову влево и увидел Кирилла, смотрящего прямо в его глаза. -Всё хорошо… а ты откуда узнал? -Птицы напели,- сострил Кирилл.  -Подглядел в телефон?- догадался Миша. -Можно и так сказать,- не стыдясь, признался Кирилл. -Мы даже поцеловались,- хвастливо добавил Миша. Кирилл изменился в лице. Исчез всякий намёк на улыбку.  -Поздравляю,- сказал Кирилл, но прозвучало это наигранно и неубедительно. В движениях мышц его лица и рук читалось беспокойство.  -Ты расстроился?- шутливо спросил Миша. Но ответа Кирилла он уже не услышал.  -Я вам не мешаю, молодые люди?- строго спросила Ольга Викторовна. Миша и Кирилл, как по рефлексу, посмотрели на учительницу и поняли, что её обращение адресовано именно им.  -Извините, Ольга Викторовна, такого больше не повторится,- пафосно, как герой фильма, произнёс Кирилл. -Я всё понимаю, но, пожалуйста, общайтесь шёпотом,- вежливо попросила их она.-Прошу. Миша почувствовал что-то вроде угрызения совести. К тому же подросток не любил общаться, таясь, шёпотом, и он принялся дожидаться перемены, чтобы спросить у друга причину его столь непонятной реакции, но к этому времени он, отвлечённый повторением английского языка, по которому светил диктант, напрочь забыл об этом желании. И сам Кирилл в течение следующих шести уроков больше не давал поводов для каких-либо подозрений и домыслов в свой адрес… Выйдя из школы, они полной грудью вдохнули, на удивление, тёплый воздух. Третье октября последние отголоски лета после похолодания последней недели сентября ненадолго возобновили борьбу против медленно, но верно надвигающейся беспощадной зимы и сумели прогреть воздух до пятнадцати градусов. Кирилл и Миша сняли куртки, надетые ими прохладным утром. Они шли в самом авангарде толпы, направляющейся к выходу в мир. И в тот момент, когда их пути вот-вот бы разошлись, Кирилл внезапно остановил друга словами:  -Постой, надо поговорить.