Глава 19
20 октября 2025 г., 21:24
Где-то в квартире тикали стрелки, как и в тот самый вечер. Их стрелки неустанно отсчитывали каждую секунду жизни Миши и всех, с кем ему выпала доля жить в одно время, и неумолимо приближали их конец. Именно об этом думал Миша, лёжа на кровати и смотря в белый потолок, который был с ним всегда, который всё это время беспристрастно смотрел, как он рос, подавлял слёзы обид и подолгу не желал засыпать, лишь бы проблемы завтрашнего дня настигли его как можно позже.
Ему не хотелось ни обмениваться глупыми сообщениями в Telegram с кем-либо, ни читать лишённую напрочь нового новостную ленту в Вконтакте. Ничего не хотелось. Миша просто глядел вверх, окунаясь в белизну, и заново проживал свои шедшие так долго, но пролетевшие так быстро шестнадцать лет, прокручивая их от первых детских воспоминаний до самых недавних дней.
Игры в детском саду, когда он не всегда решался попроситься поиграть вместе… Тихий час, на котором он никогда не спал… Самое первое Первое сентября… Какая-то нелепая драка из-за пустяка, от которого в летописи Миши не осталось и следа…Знакомство с Кириллом… Аня… Папа… Точно…
Он действительно часто был резок в суждениях и далеко не всегда мог сдержать рвущиеся на свободу волны гнева и недовольства. Особенно, когда выжатый до последней капли, он возвращался с ненавистной работы в тесный дом под гнётом тьмы и собственного бессилия. Это оставляло долго кровоточащие раны в душе маленького Миши, который не мог понять, почему папа, на которого он так сильно стремился равняться, так поступает с ним и мамой. Лишь со временем его глаза преданности и восторга стали гаснуть, как спички.
Миша разочарованно осознал, что героя, которого он считал образцом, нет и не было никогда. Его отец оказался не более, чем одним из множества людей. А люди, к сожалению, умеют делать больно. В этом они достигли небывалых, как ни в чём другом, высот.
Теперь же отец исчез в небытие. От него не приходило ни одной вести, ни одного сигнала: Олег Артёмович опасался, что любой его контакт с телефоном, любая попытка быть ближе к семье, находясь от неё в восьмидесяти километрах, могут облегчить его поиски правоохранительным органам, чей интерес рано или поздно он бы привлёк. Он не умер, но его записали в покойники. Записал и сам мужчина.
Миша всё-таки взял в руки телефон, лежавший сбоку.
15:09- увидел он перед глазами.
Миша взглянул туда, где обычно находилось окно. Тёмные шторы, которые уже не было смысла задёргивать вечером, и медленно умирающая и превращающаяся в бессмысленный фон улица снаружи - всё, что поймал его усталый взор. Хотя такой фон ему даже нравился.
Менее, чем через час Миша должен был оказаться у порога квартиры Ани. И что его там ждало, парень мог только догадываться. Отворив шкаф, он вывалил всю необходимую одежду на кровать…
Он уже надевал кроссовки в прихожей, суя под пятки пальцы вместо металлической ложки, которую применял только в крайних случаях, как вдруг услышал разговор, доносившийся из родительской комнаты. Вернее, теперь только маминой комнаты. Все прошедшие с ухода мужа дни Ольга Анатольевна провела дома, почти не выходя из своей комнаты, как узница. Взяла она больничный или отпуск, Мише никто не говорил.
Из-за двери в её темницу лишь изредка доносилась возня, будто Ольга Анатольевна прикладывала все усилия, чтобы сын как можно реже вспоминал о том, что в соседней комнате кто-то жил. Миша иногда хотел распахнуть дверь и вдохнуть хоть немного животворящего воздуха в страдающую, изнеможенную мать. Но что бы Миша ни придумал и ни сказал, их жизнь больше не будет прежней. Это не изменить никакими сладостными утешениями…
Потому разговор, которому Миша в былое время не придал бы никакого значения и, может, даже не услышал бы, заставил подростка положить второй уже находившийся в его руках кроссовок обратно на пол. Он замер, пытаясь вслушиваться в диалог, но, как и в тот самый вечер при возвращении домой, когда тучи, не зная жалости, сгустились над его улицей счастья, получалось это скверно. Внезапно перед Мишей показалась его мама. Впервые за долгое время Миша увидел её, сверкающую от вытекающей из глазниц радости. Подойдя к сыну, Ольга Анатольевна безмолвно протянула ему телефон. Красноречивее тысячи слов заместо женщины говорили её блестевшие, как перламутр, глаза. Не взглянув на экран, Миша прислонил его к уху.
-Алло,- предвкушал Миша скучный, идущий всегда по одному неменяющемуся сценарию разговор с бабушкой, что, вероятно, снова просила у мамы денег на лекарства.
-Привет, Миша,- услышал он с другого конца.
Глаза Миши распахнулись, оголяя красные ветви сосудов. Хватка его пальцев ослабла, и Миша прихватил телефон второй рукой. Он больше не слышал ни тикания часов, ни иных звуков. Он молился, чтоб всё это было не сном…
-Пап… пап,- запинался, забывая дышать, Миша.
-У меня всё хорошо,- говорил Олег Артёмович, будто бы полторы недели назад не произошло ничего, что изменило его жизнь.-Топить только приходится регулярно. В городе с этим, конечно, полегче.
Будто бы это главная беда…
-Как ты, сынок?- поинтересовался отец.
-Всё нор… А как ты звонишь?- опомнился сын,-тебя разве не вычислят?
-Я с телефона соседки звоню, я в безопасности,- успокоил Мишу Олег Артёмович. -Соседку тётю Наташу помнишь? Вот… Она меня не сдаст в случае чего.
У Миши отлегло от сердца при этих словах. Обычный мужской голос, и такой отклик счастья внутри…
-Не могу долго говорить,- сообщил с отчётливой печалью Олег Артёмович,-с самого начала сказал, что не надолго займу её телефон. Пока, Миша. Я не часто это говорил… Может, вообще не говорил… Я тебя люблю, сынок…Передай маме, что я её тоже люблю. Пока.
-Пока!- успел крикнуть Миша до того, как раздались, словно предвещавшие что-то недоброе, гудки.
Больше из телефона не донеслось ни слова. Миша медленно опустил телефон, который по-прежнему держал двумя руками, и передал его маме.
-Папа сказал, что любит тебя,- с ещё не ушедшим волнением передал Миша, глядя в глаза мамы.
Хоть и тускло, но в них теперь горел блёклый огонёк жизни.
-Спасибо… я его тоже…- прошептала она.
Её лицо на мгновение сделалось печально задумчивым, но затем снова обрело тёплый приятный оттенок.
-Куда идёшь, сынок?- только сейчас задалась вопросом Ольга Анатольевна.
-Гулять,- на автомате парировал Миша,-с Кириллом.
Родители до сих пор не знали о его истории с Аней. Миша полагал, что её рано рассказывать, пока она не достигла своей кульминации и они с Аней не стали неразделимыми и не способными жить врозь.
-Хорошо погулять,- доброжелательно сказала вдогонку вышедшему на лестничное пространство сыну мать.
***
Миша шёл по тротуару, беззаботно пиная листья, чьи дни были сочтены. После резкого обвала его жизнь снова возрождалась из пепла.
Возможно, он был не прав, и далёкая война, пройдя вплотную к нему и его семье, всё-таки не разделит его путь на непоправимые до и после. Возможно, после хмурой осени вновь когда-нибудь наступит май, и он сможет, как раньше, радоваться распускающимся молодым листьям. Хотя и осень теперь не играла в его загоревшихся глазах такой безнадёгой и тоской…
В то же время время один мужчина приложил ладонь к горячему лбу, достал градусник и встряхнул. Он посмотрел на улицу и, передёрнувшись, отвернулся. Картина за окном умела только становиться с каждым днём всё хуже…
