Глава 25
21 ноября 2025 г., 18:38
Атаки холодного ветра кусали щёки и повергали тело в дрожь, заставляя Мишу всё больше жалеть о своём выборе одежды. Он шёл по одной из некогда самых неприметных и забытых улиц их города. Некогда. Поправив шапку, которую Миша надел впервые с апреля, он посмотрел направо. Промзона, ранее формировавшая облик Индустриальной улицы на всём её протяжении, нещадно шла под снос. А где-то ей на смену уже восставали новые постройки. Скоро только обдававшее прохожих с ног до головы советским ароматом название будет свидетельством о прошлом улицы, если оно, конечно, переживёт своих ровесников - производственные здания, на глазах превращающиеся в руины…
Миша остановился и пригляделся к паспорту объекта, прикреплённому к пока не тронутому забору с «ромбиками» бывшей промзоны. Здесь строился торговый центр, который согласно паспорту должен был открыть двери для населения в марте 2023 года. Генеральным подрядчиком выступала компания ООО «СпектрСтрой». Именно в этой компании когда-то работал сотрудник Климов Олег Артёмович, который был для неё лишь очередным неодушевлённым винтиком, нуждающимся теперь в замене. Миша засунул руки в карманы куртки и пошагал дальше, вспоминая те события, которые заставили его идти по этой улице…
***
-Мы пройдём?- спросил голос.
Раньше, чем мать Миши успела что-то ответить, послышался устремившийся в глубь квартиры топот ботинок. В комнату, где за столом сидел Миша, вошли двое мужчин в полицейской форме. Один был свеж в районе тридцати пяти со строем коротких светлых волос на голове - другой на вид был за сорок пять и безвозвратно лысым. Увидев Мишу, они в напряжении замерли, но быстро поняв, что перед ними не тот, кого они ищут, равнодушно прошли мимо. По кухне тоже кто-то ходил.
-Покажите ваши удостоверения,- опомнилась взволнованная Ольга Анатольевна, вернувшаяся из прихожей.
Сотрудники полиции нехотя, лениво вытащили из внутренних карманов своих курток тёмно-красные корочки и, раскрыв, поднесли их почти к самому лицу женщины. Глянув на предоставленные удостоверения, мать Миши печально опустила глаза, а мужчины в форме тем временем быстро положили корочки туда, откуда достали.
Один из них направился во вторую комнату, а другой распахнул шкаф. Никого там не обнаружив, он заглянул за раздёрнутые шторы. Снова оставшись ни с чем, сотрудник молча застыл посреди комнаты, смотря в сторону двери, за которой орудовал второй нежданный посетитель. В скором времени из маминой комнаты в одиночестве вышел его покачивающий головой коллега. Оглядев ещё раз окружавшее их пространство в поиске укрытий, они пошли к выходу. Ольга Анатольевна - вслед за ними. Топот ботинок вновь наполнил собой зловещую давящую тишину.
Миша сидел за столом ни живой, ни мёртвый, не способный шевельнуться. Сердце его угрожало прорвать грудную клетку, а голова словно превратилась в бесконечную пустоту. Лишь орган слуха продолжал работать, как ни в чём ни бывало, и доводить до Миши каждое слово. Хотя парень был бы премного рад не слышать всего того, что, к сожалению, не закончится с пробуждением в уютной кровати под одеялом. Похоже это, и, вправду, происходило наяву…
-Где ваш муж?- требовательно и зло спросил тот же голос, принадлежавший участковому.
-Я не обязана свидетельствовать против… своих родственников,- старалась говорить увереннее мать Миши, но предательская дрожь в голосе выдавала её состояние с потрохами.
-Не обязаны… да…- неохотно согласился мужчина, однако в интонации его хозяйской речи всё равно чувствовалось собственное превосходство.-Не обязаны… Но это не особо сильно вас спасёт…
-Что вы имеете в виду? В каком смысле?- насторожилась женщина.
-Мы найдём вашего мужа,- угрожающе произнёс сотрудник полиции.-Мы всегда находим людей, которые предают Родину в самый важный час. Не сомневайтесь в наших профессиональных навыках. Предателей мы ищем до конца.
Несколько секунд после этих слов до Миши не доносилось ни одного звука.
-До свидания,- нарочито вежливо попрощался какой-то другой голос.
Ещё несколько мужских голосов повторили «До свидания» вслед за ним. Дверь открылась и вскоре обратно захлопнулась. Удаляющиеся не предвещавшие добра шаги раздавались слабеющим эхом по лестничному пролёту.
-До свидания…- донёсся запоздавший полушёпот матери.
Миша услышал, как женщина медленно побрела, таща ноги по полу, на кухню, где ещё недавно стояли сотрудники МВД. Или те, кто за них себя выдавал…
«Что же теперь будет?»-крутилось в голове Миши одно.
Десятиклассник смирился с правдивостью происходившего несколько минут назад перед ним действия, но, очевидно, ещё не осознавал всю глубину и трагичность его последствий.
Задумавшийся Миша уловил с кухни мамины всхлипывания. Впервые за последние два часа он поднялся с кресла и двинулся в сторону маленького, скромного закутка. Миша встал в дверном проёме, безмолвно наблюдая за матерью. Она старалась изо всех сил сдержать внутри своё чудовище боли и безысходности. Но как только Ольга Анатольевна оглянулась на сына, силы резко её покинули и отдельные всхлипывания переросли в плач навзрыд. Она уже не прикрывала мокрые глаза ладонями, как в тот вечер, и слёзы бежали ручьём по её лицу.
Миша не мог и дальше безучастно наблюдать, и он подошёл к потерявшей надежду матери. Он не имел права вновь оставлять её наедине с собой и поедавшей изнутри печалью.
-Мама, не плачь,- пытался успокоить сын мать, положив руку ей на плечо.
Он сказал первое, что пришло в голову.
-Всё будет хорошо,- вспомнил отцовские слова Миша, судорожно цеплявшийся за любую соломинку, чтобы подбодрить маму и убедить себя же, что произошедшее не приговор.
Ручей, стекавший струёй по щекам матери, пересох. Она резко повернулась к сыну, вцепившись в него покрасневшими глазами.
-Не ври!- с надрывом крикнула Ольга Анатольевна.
Во взгляде женщины горели одновременно гнев и сломленность. Миша испуганно убрал руку с материнского плеча и на шаг отдалился от неё.
-Всё, Миша! Всё!- бил по ушам Миши, как молот по наковальне, заставляющий дрожать голос матери.-Наша прежняя жизнь разрушена! Навсегда! Её больше не будет! Пойми! Сынок…
Ольга Анатольевна снова пустилась в слёзы… Миша убедился на примере, что он абсолютно бессилен перед лезвиями скорби, которые разрезали мать. Десятиклассник мог только следить за ней и защищать от самой себя, если женщина, подарившая ему жизнь, решится на непоправимое.
Но вступать в дело Мише не пришлось. Мама поднялась, подошла к раковине и обмыло лицо, как зеркало, отражавшее все её страдания. -Спокойной ночи…- выдавила женщина, лишь слегка повернув голову в сторону подростка.
Ольга Анатольевна через силу потащила себя в ванную.
-Спокойной…- отозвался с трудом Миша.
Он остался на кухне один, понимая, что грядущая ночь не будет спокойной ни для него, ни для матери. Да. Настала пора отбросить глупые надежды. Прежнюю жизнь снесло до основания, и она больше никогда не вернётся. Никогда не повторятся те воспоминания и фотографии, что Миша всегда считал обыденностью и не признавал ценными. Отныне его отца нет… Он так и не расскажет ему об Ане… Ему придётся оттолкнуться от руин и идти дальше…
Миша зацепил взглядом висящий на стене у входа на кухню календарь, с которого на него по-детски наивно улыбался тигр. Его улыбка, увы, была ничтожна перед жестокой реальностью. После ухода отца в тот вечер календарь перестал привлекать человеческие руки. Время в нём застыло на четвёртом октября. Миша взял ручку, лежавшую на столе столько, сколько он себя помнил, и зачеркнул все прошедшие с роковой даты дни. Он вспомнил, как в день первой его встречи с Аней вне школы, его отец зачёркивал последний день сентября. Это было его свидетельство о прошлом…
Чтоб хоть чуть-чуть забыться, он подошёл к окну. Миша почувствовал поток холода, рвущийся через деревянные рамы внутрь и без того холодной квартиры.
По ту сторону окна шёл мелкий дождь, под которым шли женщина с коляской, в которой лежал недавно пришедший в этот суровый мир ребёнок, освещаемый электричеством фонаря.
Необычное время для прогулок выбрала новоиспечённая мать.
Женщина, которую он видел, вероятно, в первый и последний раз, наклонилась к своему чаду и погладила его пухлые щёки. Это было новое поколение, которому, скорее всего, не придётся пережить всё то, что стало неизбежностью их с матерью дней. Когда-то оно придёт ему на смену и не будет вспоминать, как война, словно жнец, косила отцов. Это поколение будет читать о войне, которая началась в далёком двадцать втором году, как сам Миша читал сегодня об итальянском фашизме и немецком нацизме.
Но из-за кого Мишина жизнь стала такой?
Впервые он задался этим вопросом. Ведь дело не только в тех, кто вручил его отцу повестку и тех, кто только что истоптал грязной обувью его родную двушку. Кто-то стоял над ними и всё это время дёргал за нитки.
А не из-за тех ли, кто отдал приказ пересечь границу Украины двадцать четвёртого февраля? Не из-за тех ли, кто всё видит и знает, но упёрто притворяется слепым и глупым, тех, кто продолжает кричать «Полный вперёд», когда поезд несётся в пропасть?
В разум Миши выстрелила идея, которую он сначала, нервно улыбнувшись, отбросил. Но чем дальше, тем всё менее безумной казалась она ему. Ведь он рождался не затем, чтобы смиренно подставлять то одну, то другую щёку под наносимые удары на радость тем, кто ломает жизни. Он, как и все, рождался, чтобы быть счастливым, и бороться с теми, кто встаёт на пути к этому простому желанию…
Миша сел на стул, на котором ещё недавно восседала Ольга Анатольевна, и осмотрелся по кругу. Готов ли он был подвергнуть всё это риску?
«Да»,- отвечало хоть и не сразу, но уверенно сознание.
«У нас есть вечность, чтобы быть мёртвыми, и лишь короткое мгновение, чтобы быть живыми. И это мгновение не может пройти впустую…»- стали последним доводом вернувшиеся из забытия слова Артёма.
Он вернулся в комнату, уже забыв про недоделанное домашнее задание по истории. Миша взял во вспотевшие скользкие руки телефон и, открыв Telegram, отправил Ане всего два слова:
-Я согласен.
