Глава 4
17 апреля 2026 г., 20:37
Миша по-хозяйски оглядел стол Ани и взял верхнюю листовку из пачки. Серьёзное лицо его скривила снисходительная улыбка, и парню даже казалось, что его голова непроизвольно трясётся, точно как бабушкина, когда та смотрела телевизор или проводила время за чтением какой-нибудь толстой книжки, которую не могла осилить год. Когда-то Миша держал в руке такую бумажку и чувствовал, как он, словно бокал, наливается предназначением великой миссии - дела, затмевавшего все больные мысли. Просто листок с текстом… и так быстро он стал для подростка панацеей. Но панацея работает только, пока верят в её силу…
Бабушка была права. Это всего лишь подростковая спесь: одни лишь голые слова и максималистские установки не умеют ломать старое и строить новое. По её мнению, ему следовало раствориться в обществе, где принято ненавидеть палача и вместе с тем с нетерпением ждать, когда он позовёт новую игрушку с оплёванной личностью на эшафот, или где лик святых - метка мерзавца, а анафема - клеймо оболганного героя. Или он мог бы пополнить ряды аплодирующих в едином порыве прогибающихся спин какому-нибудь ученику средней школы, прочитавшему со сцены актового зала с пробивающей на слезу гордостью стихотворение в поддержку наших. А потом этот ученик сам рассмеялся бы с себя…
Но Миша знал ещё один вариант. Он не пойдёт на дно вслед за остальными и он не станет милым невидимкой без тени и мнения где-то в стороне. Зло заслуживало того, чтобы бороться с ним его же методами. А зло - это всё, что не вмещалось в его идеалы, все, кто мог их растоптать…
-Дань, а что с Артёмом-то?- любопытствовала Аня.
-Он… гуляет… с девушкой,- словно заново по крупице вспоминал русский язык Даня.
-У него девушка есть?- новость поразила Вову.
-Теперь, походу, есть…
-Эта что ли… Жирова?
-Она самая…
Миша отвлёкся наконец от прежнего столпа жизни и вернулся к Ане. Он чувствовал взгляд Дани. Взгляд, направленный не в настоящее, а в прошлое, счастливое некогда прошлое, закончившееся раз и навсегда и без которого не ясно, как продолжать засыпать и просыпаться.
-Что у тебя случилось?- опередила парня с вопросом Аня.
Даня с опозданием взглянул на девушку.
-Да… ничего…
-Нет, видно, что случилось,- настаивал теперь Миша.
Даня посмотрел в окно, за которым свистела тёмная вьюга. Одно лишь её заунывное пение гнало по коже Миши легионы мурашек.
-Бася умерла… моя кошка…
Неловкое молчание зависло в воздухе. Миша размышлял, мог ли он сочувствовать Дане, если у него никогда не было домашнего животного. Он часто просил родителей завести кота или собаку и под самыми разными предлогами каждый раз получал отказ. И сейчас Миша даже радовался тем отказам. Чем меньше близких, любимых существ, тем меньше впоследствии горя утраты. Те, у кого ничего нет, ничего не потеряют…
-Сочувствуем,- Вова первым сказал привычное в таких случаях слово.-У меня тоже была когда-то собака. А потом она умерла… Животные и в принципе абсолютно все умирают, это нормально. Пойми, это… просто кошка…
-Нет, не просто кошка!- не выдержал такой мысли Даня.-Она была, когда я впервые пошёл с одноклассницей в кино, она была, когда эта же одноклассница меня отшила, она была, когда я сдавал ОГЭ и поступал в колледж, она была когда я познакомился с Артёмом и когда мы с ним затеяли всё это! Она была всегда! Всегда, пока вчера я не увидел её лежащей на ковре в прихожей… Думал, спит, подошёл, а она не дышит… Я её так тормошил, я бы всё отдал, чтоб она сонно на меня повернулась… Я её любил больше, чем собственную мать! Но она так больше и не двинулась…
-И что… ты с ней… сделал?- подбирала каждое слово Аня.
-Поместил её в коробку и склеил коробку скотчем… Так ужасно было держать её на руках… Просто мясо с шерстью и органами…
Жир лоснился на слегка обвисшем кончике его носа и высоком лбе.
-А потом?- будто издевался над ним Вова, заставляя по второму кругу переживать страх вчерашнего дня.
-Дождался вечера… Взял… с лоджии… лопату и лом… откуда у нас вообще там взялась лопата, без понятия… Дождался позднего вечера… Кое-как еле-еле раскопал землю во дворе… и… ещё поначалу медлил, надеялся что ли, что Бася зашумит в коробке, как живая, не знаю… в общем, теперь она навеки в земле… Я это место запомнил… Около кустов, сзади от помойки…
После такого рассказа тишина была наилучшим доктором. Миша, водя пальцами по брови, косился на Вову. Если Бася - просто кошка, то он - просто человек, не ценивший не людские жизни…
Десятиклассник не заметил, как прошёл почти час. Вроде они обсуждали листовки и что-то ещё, что совсем уж не имело ценности. Листовки - это всего лишь красивые возгласы о любви к жизни при неоперабельной опухоли социума, но они сохраняли видимость того, что Миша подконтролен команде. Его разочарованные руки всё ещё продолжали их распространять…
Первым на выход попросился Вова.
-Ань, я закрою,- остановил десятиклассник уже собиравшуюся оттолкнуться от дивана девушку.
-Какой же джентльмен…- сказала Аня, но Миша, переглянувшийся в тот момент с Димой, не услышал.
Вова попрощался с одногруппником и хозяйкой комнаты и шагнул в прихожую. Двое одноклассников вышли вслед за ним. Пора…
Дима постарался, насколько это позволял его рост, прикрыть Мишу со стороны комнаты, а тот, изображая активное печатание сообщений, сфотографировал Вову. Тёмно-синий пуховик до колен и вязаная полосатая шапка с торчащей верхушкой - приметы, по которым должны были его опознать те, о ком не догадывался.
Миша нашёл контакт Максима и отправил ему фото скорой жертвы со словами:
-Готовьтесь встречать. Сделайте всё, чтобы он запомнил встречу с вами.
Сию же секунду сообщение было прочитано. Пошёл обратный отсчёт…
Вова ушёл. Миша и Дима, пожавшие ему как ни в чём ни бывало руку, настороженно обменялись взглядами. Теперь дело оставалось за троицей, которую они оба ненавидели, но на которую вынуждены были надеяться.
Они вернулись в комнату. Миша сел рядом с Аней и приобнял девушку. Почему бы ему и в самом деле не сделать ей подарок? Только после слов «дяди Ромы» он задумался об этом. Ведь раньше он полагал, что любить - это быть рядом, понимать каждый взгляд, каждое слово, каждое движение, а всё остальное - напрасные формальности, которые он на дух не переносил. И их соблюдения он не ждал ни от себя, ни от Ани. Любовь - это верёвка, за оба конца которой держатся, не зная усталости, два человека. Однако подарки этой верёвке тоже не чужды…
Чуть погодя, отряхивая мокрые руки, из ванной пришёл и Даня. С тяжёлым лицом он сел слева от Миши. Дёргая губами, он тем не менее долго не решался заговорить.
-Миша,- прозвучал спустя полминуты его надтреснутый голос.
Подросток в волнении повернул голову на Даню. Капли воды блестели на его лице.
-Прости меня,- он говорил прямо в глаза так, что искренность не вызывала вопросов и желания перебить.-Я был слишком груб и несправедлив с тобой… Ты хороший парень, Миша. Реально. Я ужасно себя вёл… Мне стыдно. Прости, пожалуйста…
Аня, впервые ставшая свидетелем такой чувственной речи Дани, с удивлением взирала на того ранимого и даже знакомого с любовью человека, что, оказывается, всё это время жил под бездушной, сухой оболочкой. А Миша, отвернувшись от них обоих, смотрел вперёд и вспоминал, какого цвета были глаза у Вовы. Кажется, изумрудного…
-Бля, Господи…- схватился в чудовищном осознании за лицо Даня.-Похоронил у помойки… Как же это ужасно звучит…
