Мне побыть твоей грелкой?

                                                                  В квартире и вправду стало намного холоднее, хотя за окном давным давно не январь месяц. Минхо кутаеться в мягкий плед, который пропитался сладким запахом его омеги и снизу завязываеться тугой узел накатывающего возбуждения. Ему холодно, чертовски холодно.       В замочной скважине пару раз щелкает замок и через секунду слышиться громкий хлопок входной двери. Из прихожей доносятся шершание одежды и тихие вздохи Джисона, который явно устал на подработке. Сегодня пришлось подменять Чонина в кафе, пока тот занят «важными делами».       Минхо тихо выплывает из спальни, тенью следует за младшим на небольшом расстоянии, а когда тот заворачивает на кухню, видимо, заварить сладкий и горячий чай, подходит сзади и обвивает торс Джисона. Тот пискает, едва не роняя небольшую коробку с пакетиками.       — Божечки, Минхо, ты напугал меня. — шепчет Хан, спокойно выдыхает и откидывается на крепкую грудь позади него. Он не сразу понимает, что альфа стоит полностью обмотанный его пледом.       — Хан-и. — томно раздается над ухом, отчего Джисон вновь вздрагивает, а по телу пробегает табун мелких мурашек. Голос Минхо на несколько тонов ниже, чем обычно, и отдает хрипотцой.       — Минхо, тебе холодно? — замечает Джисон, когда чужие руки нетерпеливо проползают под вязаный свитер, соприкасаясь с горячей кожей. В районе живота Джисон резко чувствует холод и пискает. — Боже, ты весь холодный.       — Я знаю, согрей меня, Сони. Молю. Согрей мой член.       Джисон опешил от такого прямого признания. К щекам прилила кровь, демонстрируя появившийся румянец, а веки прикрылись в наслаждении, когда руки спустились еще ниже, расстегивая его уличные брюки. Они бесстыдно щупали его за бедра и ягодицы, слегка разводя их в стороны.       — Мне побыть твоей личной грелкой, хён?       Джисон знал, как Минхо любит данное прозвище, поэтому тихо хихикнул, когда второй промычал ему на ухо немое согласие.       Они дошли до спальни довольно быстро, минуя преграды в виде мебели и постоянно прерывались на мелкие, но частые поцелуи. Минхо обранил плед где то по дороге, но только небрежно пнул его в сторону и затолкал младшего в открытую дверь.       В спальне было намного прохладней, чем в остальной квартире, потому что она находилась не на солнечной стороне. Теперь понятно, почему Минхо так сильно замерз.       Он нетерпеливо стягивал с Джисона брюки вместе с темным кружевным бельем. Тот всегда тщательно подбирал его под свои образы, так как знал, насколько долго Минхо стоит в магазинах и выбирает самое красивое, чтобы его омега всегда и везде был самым прекрасным. Даже если этого белья никто, кроме них, не увидит.       Джисон расслабляется всем телом, когда его бережно укладывают на мягкую простынь и выцеловывают открытые участки кожи. Минхо втягивает ее губами, слегка прикусывает зубами и сразу зализывает. Ну точно кот.       — Минхоо. — тянет младший, пока Ли незаметно добирается пальцами до его влажной промежности и ласкает выглядывающий из-под капюшона клитор. Ноги вздрагивают от удовольствия, а пяточки не перестают ерзать по кровати.       — Хочу поменять позу.       — Что? — спрашивает Минхо, который явно не ожидал такого заявления.       Но стоит ему перевести взгляд на лицо омеги, увидеть поднятые домиком брови и ряд зубов, что закусывал нижнюю губу, как он покорно опустился на постель рядом, стягивая с себя домашние штаны.        Джисон довольно перекидывает ножку через чужие бедра, упирается ладошками в крепкую грудь своего альфы, и тихо хихикает, присаживаясь на колом стоящий член промежностью. Липкая смазка сразу растекается по стволу, а жадные складочки обхватывают его по всему, до чего могут дотянуться.       Минхо сдавлено стонет, хватаясь руками за дрожащие ляшки младшего и со властью сжимает. Ему чертовски хочется сейчас перевернуть младшего, подмять под себя и вбиться в поддатливое тело, но Хан хотел сегодня быть ведущим. Пусть дерзает.       Джисон, словно по щелчку, начинает потираться киской о возбуждение страшего, тихо постанывая и что то бормоча себе под нос. Его веки закрыты, а голова слегка приподнята на верх в удовольствии.       — Блять, Сони. Вставь его в себя. — шепчет Минхо, пытаясь принять сидячее положение, но ладошки Хана многозначительно давят на его грудь, заставляя оставаться на кровати и не двигаться.        — Раз уж я согласился погреть твой член, который даже от холода встает, то будешь играть по моим правилам. — Хан выпрямляется, слегка приподнимаясь на коленях, чтобы завести руку за спину и помасировать липкую дырочку, которая только радостно раскрывается для одного пальца. — Если ты не забыл, то мне нужно растянуть себя.       — Я могу помочь. — вновь пытается Минхо, но его смеряют злобным взглядом кофейных радужек.        — Нет.        Хан ставит огромную точку на их разговоре и продолжает растягивать себя уже двумя пальцами. Смазки выделяется еще больше, отчего она начинает стекать вниз небольшими капельками и падает на, обделенный вниманием, член. Минхо мычит, жмуря глаза в нетерпении.       — Только посмотри на себя. Настолько возбужден, что не можешь дождаться, когда я оседлаю тебя.       Омега хихикает и наконец то берет чужое возбуждение, сразу же подводя его к подготовленной промежности. Трется совсем немного о залитую кровью головку, дразня, но слыша сдавленое дыхание снизу, вводит ее в себя.       — Б-блять! — вскрикивает Джисон, сжимая пальчиками широкие плечи своего альфы, а тот заворожено рассматривает картину перед собой. Его прекрасный омега сейчас берет на себя инициативу и самостоятельно трахает себя его членом. Просто невероятно.       Не проходит и минуты, как Джисон опускается до основания, громко постанывая в пустоту комнаты. Ему чертовски хорошо, ведь головка упирается в шейку матки, а сам член идеально растягивает стенки влагалища.       — Как, блять, чертовски хорошо. Минхоо! — вскрикивает Джисон, чувствуя, что старший начинает медленно двигать бедрами, не в возможности больше ждать.       — Сука, Хан Джисон. Сколько можно мучить меня и мой член. — рычит Минхо на омегу, отчего тот вздрагивает и сжимается на члене еще больше.       Минхо пользуется замешательством, меняет их позициями и как хотел чуть ранее, подминает младшего под себя всем телом. Хан вскрикивает, стоило Минхо начать двигаться в нем и раз за разом вбиваться в стенки матки.       Они не замечают, как движения становятся более развязаными, а Джисон и сам поддается бедрами навстречу толчкам, которые выбивают из него еще больше стонов. Он хватается руками за все, до чего дотягивается. Сжимает пальцами простынь, подушку и рядом лежащее скомканое одеяло, ранее служащее обогревателем для ног. Минхо крепко держит его за талию, не давая сдвинутья с места не на миллиметр и ускоряется, гонясь за собственным оргазмом.        — Я. я с-сейчас! — бормочет Джисон, мотая головой из стороны в сторону от наслаждения, которое уверенно подбирается к нему и закручивается узлом где то внизу живота.       — Давай, малыш. Кончи для меня, залей тут все.       Они кончают одновременно. Хан громко всхлипывает и стонет, пока из его вагины бьет прозрачная струя, заливая всю постель. А Минхо чудом успевает выйти из него, чтобы быстро довести себя рукой и излиться на напряженный живот омеги.        Альфа падает на омегу сверху, размазывая сперму по коже и обнимает крепко. Джисон, едва отошедший от сквирта, лениво обвивает его за плечи, прижимая ближе к своей тяжело поднимающейся груди.        Они лежат так еще несколько минут, греясь в обьятьях друг друга и медленно отходят от бурного секса.       — Минхо! — громко шепчет Джисон, чувствуя, как тот бесстыдно входит в него, но тут же замерает, смотря на омегу.       — Чшш, я не буду двигаться. Просто подумал, что если для головы есть подушка, то и для члена нужна.       — Божечки, ты такой дурак, хён.