Зависть

Левиафан – Король Зависти, его грех и все такое. Этого никто не отрицает. Но зависть как чувство настолько распространена, что трудно сказать, кто может воплотить этот грех в наибольшей степени. Вдовствующая гоэтия Паймон утверждала бы, что у него есть полное право быть коронованным второстепенным принцем зависти. Возможно, он снова станет королем. Он заслужил это, ведь он питал это отвратительное чувство черт знает сколько времени, и все ради того, кто ему никогда не достанется. Люцифер Морнингстар. Король Ада, его начальник и… От этой мысли у совиного демона заурчало в животе. Как он мог быть таким глупцом? Хотеть ту, кто никогда не сможет смотреть на него так, как он, и все еще тоскует по матери всех суккубов? Лилит, которая бросила мужа и дочь без предупреждения и причины. Бессмысленная и эгоистичная женщина, и все же она обвела Люцифера вокруг пальца. Паймон едва не вскрикивает каждый раз, когда слышит ее имя. Видит те фотографии на стене короля. Слышит, как он говорит о ней с такой любовью и нежностью. Он видит, как Люцифер искренне улыбается всякий раз, когда речь заходит о Лилит, и обычно спокойный нрав бывшего правителя Гоэтии начинает вспыхивать. Лилит должна быть благодарна, должна быть здесь, чтобы греться в лучах обожания своего мужа. Но она не приходит. С годами она так и не приходит, а надежда Люцифера на что-либо угасает. Король отрубает своих собратьев по греху, оставляя лишь своего главного почитателя — правую руку — собирать осколки. Даже его дочь Шарлотта, самая маленькая, но самая яркая звезда в созвездиях, больше не приходит в гости. Паймон полагает, что Лилит где-то прячется. Он найдет ее, если будет усердно искать ее среди звезд. Вассаго видит будущее — возможно, бесполезного наследника этого виконта удастся правильно настроить, сделать его по-настоящему нужным. Это лишь вопрос времени. …верно? Иногда он бросает взгляд на Люцифера. Тот выглядит еще хуже. Тот свет, что раньше горел в его глазах, угас. Он парил высоко в облаках, а теперь застрял на земле. Эта женщина сломала его. Она сломила человека, который отказался от Небес и спасения, от всех своих достоинств ради нее. Эта мысль приходит к Паймону и потрясает его до глубины души. Почему он никогда не вспоминает о моей преданности ему, непреклонной и истинной? Почему Люцифер никогда не смотрит на него так, как он смотрит на Лилит? Что есть у нее такого, чего нет у Паймона? Люцифер – это мир Паймона. Все, что он есть, это благодаря настоящему королю. Не Сатана, не Асмодей, не Вельзевул, не Белфегор, не Маммона и даже не Левиафан, чей грех он теперь олицетворяет, – все это Люцифер. Всегда он, и никогда никакой другой. — Ты в порядке, старый друг? Люцифер называет так своих собратьев по Смертным грехам. Он называет так Фредерика фон Элдрича. Возможно, когда-то он так называл и Первого человека. Паймон знает, что он не представляет собой ничего особенного в общей схеме. Лилит получает все уникальные, любящие имена. Это никогда не успокаивает сову. Проходит немало времени, прежде чем гоэтия собирается с мыслями, чтобы ответить, но, если судить по взгляду Люцифера, он определенно не успокоился. Паймон бормочет извинения. — Простите, мой господин. Я неважно себя чувствовал. Он исчезает так быстро, как только позволяет ему остатки гордости. У него есть чувство, что Люцифер будет расстроен, но в этот раз он чувствует себя виноватым, а не грустным, что ушел так скоро. Он не может позволить никому причинить боль Люциферу, в том числе и себе. Но что же ему теперь делать? Он наконец-то смеется, невесело и пусто. Так вот каково настоящее проклятие.