Чувство вины — самое страшное чувство

      Да, они и в правду перегнули. В частности Арсений. Теперь это стало ясно как никогда.       И что делать? Что люди вообще делают в таких ситуациях? Арсений —взрослый человек, он легко может пойти и уладить все…       «Извиниться?» — вот оно решение проблемы, самое просто и логичное. Все же люди так делают: сначала ссорятся, а немного остыв и все осмыслив, идут извиняться.       Но Арсений не все. Он не может. Он даже не может сдвинуться с места, не говоря о том чтобы попросить прощения у него.       У Арса такое впервые, он просто не знает что делать, как правильнее поступить.       В компании подобные шутки были довольно часто, и даже если он кого-то обижал всегда мог легко извиниться, уладить недопонимание или банально спросить не обиделся ли человек. А сейчас?       «Да, что со мной… Черт возьми?» — проносится в голове. И в правду, вопрос хороший.       И если тогда объяснить свое поведение, по крайней мере сам Арсений не мог, то сейчас с уверенностью и абсолютно спокойно можно сказать — это чувство вины.       Чувство вины — самое страшное чувство. Оно заседает глубоко в сердце и выедает тебя изнутри. А самое болезненное — видеть как твои слова и поступки ранят тех, кого ты любишь и кем дорожишь.       Каждый взгляд, каждое прикосновение будет напоминать тебе о проступке, о твоей вине, о том как разрушил то, что было драгоценно.       Вина — та тень, что будет тянуть тебя в низ, в самый низ, в бездну отчаяния и безысходности.       Если вовремя не найти выход, как построить мостик через этот самый разлом, то от тебя останется лишь тоска и рана в сердце навсегда.       И вот, сейчас Арсений стоит на краю этой самой пропасти и смотрит в бездонные глубины своей тревоги. Вина разрушает его, как пламя, что испепеляет все на своем пути.       — Арс, тебе нужно с ним поговорить. — снова слова Димы, снизошли от куда-то свыше, как огонь снизошёл людям, благодаря Прометею.       Брюнет машинально обернулся на голос, параллельно осмысливая слова друга.       Мужчина стоял в максимально закрытой позе, как будто боялся чего-то.       И Дима наконец-то увидел его лицо.       Голубые, как 2 океана глаза, будто занесённые туманом, были на мокром месте. В тот момент он был готов заплакать.       — Тебе, срочно нужно поговорить с Антоном, пока он не ушел. Нельзя оставить все это так. — Димин голос был голосом разума, голос к которому нужно прислушаться.       И Арсений прислушивается, кидая наигранное безэмоциональное «Да», мчится к знакомой двери с надписью «Гримёрка №8, Антон Шастун». Он должен все исправить, просто обязан!

***

      Антон уже собрал свои вещи, несколько раз проверив не забыл ли зарядку, телефон или ключи.       Он подошёл к вешалке, взял лёгкую куртку и накинул поверх черной толстовки. Посмотрел в зеркало. Он выглядел довольно уставшим. Этот пул явно потрепал его. Немного подумав, он натянул на голову капюшон, а потом и темные очки на слегка покрасневшие глаза.       Схватив рюкзак и направившись к выходу, Антон толкнул дверь и едва ли не задел… Арсения?       «И что он тут забыл?» — с лёгким раздражением подумал Шаст, ведь Попов был явно не тем человеком, которого хотелось бы сейчас видеть. Пробежавшись глазами по профилю друга, Шастун сразу приметил тот факт, что что-то было не так.       — Арс, ты чего? — вид брюнета заставил его взволновался. Выглядел он явно не самым лучшим образом, и, если быть честным, был похож на уставшего, измученного внутренними терзаниями человека.       — Я… Эм. Мне нужно… Нам нужно поговорить. — Арсению сложно собраться с мыслями, сердце бешено заколотилось, того и гляди грозясь с секунды на секунду выпрыгнуть из груди.       Рука Арса упала на плечо Шаста и, мужчина толкнул их обоих, обратно в комнату.       Шастун понял, что придется задержаться здесь подольше, чем планировал и скинул сумку обратно на пол. Внимательный взгляд изумрудных глаз, казалось бы, пронизывает Арсения насквозь и в нем явственно читается ожидание и легкое недоумение.       Наконец решившись, Арсений тихо начал свою исповедь:       — Антон, понимаешь… Я. я не знаю, что на меня нашло, правда, это было очень неправильно, опрометчиво с моей стороны. Я пришёл сюда, чтобы попросить прощения. Извини меня пожалуйста. Я был слишком груб.       Вот оно — самое настоящее раскаяние, эмоциональная буря, которая сносит все на своем пути.       Страх, тревога, стыд, надежда, смирение, облегчение — все это, элементы бури, которая постепенно набирает обороты, проходится по всему твоему внутреннему миру, разносит твои чувства в пух и прах, и, когда наконец, человек решается на раскаяние, она постепенно сходит на нет, оставляя после себя половодье эмоций и приводит тебя к долгожданному умиротворению.       Теперь от Арсения не осталось ничего. Он абсолютно пуст.       Антон смотрел на всю эту сцену и смиренно ждал, пока брюнет закончит изливать душу.       — Арс, Арс! Все хорошо… — Антон тихо, почти шепча, пытается успокоить друга. Он и сам сейчас был готов порваться от переполняющих его чувств и эмоций.       Все таки мужчина не выдержал натеска эмоций. Слезы аккуратной дорожкой катились по его щеке.       — Арсений… Ну ты чего..? Иди сюда… — парень тихонько подходит к плачущему мужчине.       Арсению ничего не остаётся, как просто окунуться в безмятежные объятия, приятное ощущение тепла, исходившего от дорогого его сердцу человека, согревало как никогда.       В голове остаётся одна единственная мысль — «Антон его простил».       — Арс, ты чего так распереживался? Я и не обижался вроде…