Прыжок в неизвестность

      Риза, или “Горнило Скованных Звёзд”, как её называли многие, окруженная бесконечными орбитальными верфями, заполняла собой весь иллюминатор. Когда их судно вынырнуло из варпа, Рейвен уже не могла отвести глаз от сотен кораблей и челноков, снующих туда-сюда словно рои насекомых, от громадных орбитальных станций и доков, в которых можно было разглядеть стоящие на ремонте или же вовсе только строящиеся пустотные корабли.       Два огромных континента на севере и юге планеты были испещрены яркими огнями могучих кузен и реакторных комплексов. Именно здесь хранились ревниво оберегаемые Ризийским жречеством технологии генерации и удержания в узде плазмы. В местных мануфакторумах рождались лучшие в Империуме досветовые двигатели и плазменные орудия. Рейвен даже удивилась, увидев, огромный Океан, омывающий континенты, впрочем, он совсем не походил на пикты райских миров, которые скрашивали унылое убранство её терранской квартиры. На Ризе огромный Океан был цвета свежезамешенного камнебетона, загрязненный тысячелетиями нещадной эксплуатации, и усеянный многочисленными язвами глубоководных добывающих платформ, вытягивающих последние природные ресурсы со дна океана. Мир-кузня. Гений творения Механикус. Жемчужина галактики и безжалостный индустриальный ад.       Несмотря на то, что Терра была гораздо более населенной, загруженной и принимала ежедневно в разы больше кораблей, чем Риза, новый для Рейвен мир все равно поражал своими масштабами. Да, здесь не было Дворца, который в особо ясные дни все же можно было разглядеть с орбиты, не было многотысячных очередей из грузовых кораблей, ожидающих досмотра, но было другое. Была своя суета, совершенно иная, будто менее торопливая и более отлаженная.       Пока они ждали разрешения на высадку, Рейвен, стоя на верхней палубе, любовалась видом из панорамных окон. Развлечения ради она наблюдала за траекториями прибывающих кораблей, пытаясь, понять, какой порт статистически чаще принимает суда, окрашенные в синий.       — Жалеешь, что не стала техножрецом?       Филипп фон Хардинг появился как всегда внезапно и бесшумно, но в этот раз врасплох не застал: последние время они часто встречались на верхней палубе.       — И об этом есть в моём досье? — не отрываясь от подсчета кораблей, она усмехнулась.       — Это было лишь предположение. Даже мне не все о тебе известно. Но я был почти уверен. Хорошие аналитики получаются из неудавшихся красных мантий.       — Неудавшаяся красная мантия, — задумчиво повторила Рейвен, будто пробуя слова на вкус. — Звучит почти обидно.       — Я не это имел в виду,. — Филипп поднял ладони в примирительном жесте. — И всё-таки, как тебя угораздило попасть…. Или не попасть в красное жречество?       Она глянула на него, хитро прищурив один глаз.       — Откровенность за откровенность, мастер фон Хардинг.       — Справедливо, — кивнул он и облокотился на перила. — Что ты хочешь узнать на этот раз?       — Ты явно не терранец.       — Что меня выдало?       Рейвен рассмеялась.       — Всё, начиная от говора, заканчивая тем, как ты ведешь себя в толпе. У терранцев скользящий взгляд: он никогда ни на ком не останавливается. Ты учишься этому с пеленок и к совершеннолетию оттачиваешь до мастерства. Людей вокруг слишком много, и мы предпочитаем их не замечать. У тебя иначе: ты не потерял способность разглядывать окружающих в толпе.       Филипп улыбнулся.       — Хорошо подмечено. Есть предположения, какой у меня родной мир?       Рейвен нахмурилась, внимательно вглядываясь в его черты.       — Сложно сказать. Ты довольно долго прожил на Терре, а я слишком мало бывала на других мирах.       — Я с Каликс-пять, агромир на самой границе между сегментами Ультима и Солар. Старший сын одного… Очень влиятельного рода       Она кивнула.       — Скучаешь по родной планете?       Он пожал плечами.       — Я был ребенком, когда меня забрали на черный корабль, так что у меня осталось не слишком много воспоминаний. Не по чему скучать. Но это была уже вторая откровенность.       Рейвен усмехнулась и снова перевела взгляд на проплывающие мимо корабли. Их обшарпанные бока, на которых не всегда угадывался цвет, не говоря уже об остальных отличительных знаках, которые презабавно отражали свет яркого солнца.       — Я не всегда училась при экклезиархии. Отец устроил нас с братом в приличную школу, где учились, в основном, такие же, как и мы — дети служителей Администратума. Ну и любили туда наведываться почтенные магосы, искать среди малышни дарования. Задания давали всякие, испытания. Не помню уже, что там было конкретно, помню только, что это было весьма занимательно. — Она улыбнулась. — Кстати, это с тех пор у меня появилась привычка считать синие корабли.       — Ты считаешь синие корабли? — Кажется, этот факт здорово позабавил дознавателя: он расслабленно усмехнулся.       — Ты не знал?       — Мы не настолько близки.       Рейвен вздохнула.       — Льюис всегда спрашивал, сколько синих кораблей на горизонте. Или шаттлов. Или еще чего-нибудь. Но я отвлеклась. — Она выпрямилась и поправила высокие манжеты белой рубашки. — Я прошла испытания магосов и была признана достойной отправиться в Схаллакс на обучение.       Из груди вырвался тяжелый, почти мучительный вздох. Прошло уже очень много лет, за плечами сотни тренировок, в том числе и психологических, а разговоры о родителях неизменно отдавались тяжестью в груди. Хуже были только разговоры о брате… и Льюисе. Хотя, он тоже был для нее братом, не по крови, но по духу.       — Не успели почтенные шестеренки уладить все необходимые бюрократические дела, как на горизонте появилась эта фанати… — Рейвен осеклась и неловко кашлянула. — Появилась Преподобная Мазьярмата, которая когда-то подарила мне жизнь. Ей пришло видение, что я стою с ней рядом в качестве служителя Золотого Трона и смотрю, как горит на костре еретик. А потому была готова на все, лишь бы я не попала в руки механикусов. Отлучила отца от права заботиться о нас и поместила в интернат при Экклизиархии.       — А то видение, оно действительно оказалось пророческим? — осторожно спросил Филипп.       Она долго молчала, раздумывая над ответом. Стоит ли рассказывать? То, что сотворила Преподобная Мазьярмата со своим бывшим супругом, по мнению Рейвен, граничило с ересью. Отец не был виноват в том, что Томас родился псайкером, но доказать это удалось лишь спустя годы.       — Да, — мрачно ответила она. — Но сбылось не так, как Преподобная себе это представляла.       Приближающиеся шаги отвлекли от тяжелых дум.       — Милорд, миледи, — подошедший молодой офицер почтительно поклонился, — мы получили разрешение на высадку. А также сообщение от Его Светлости Фридриха Грюнвальда. Он будет ожидать вас в доке. Прикажете подготовить шатл?       — Да, готовьте шатл, — распорядился Филипп и, дождавшись, пока она снова останутся одни, повернулся к Рейвен: — Спасибо, что рассказала.       Она кивнула.       — Взаимно.       И отправилась в сторону лифта, а дальше к ангарам, где их уже поджидал старенький шатл, выкрашенный свеженькой синей краской.