Мы не идеальны, но мы есть друг у друга

Sometimes it still hurts a bit Sometimes I'm so full of shit But this much is true

      Внезапно всё остановилось, как в замедленной съёмке, не найдя отклика в потускневшей от безысходности душе. Мир вокруг исказился и потерял все краски, весёлый и задорный смех снаружи превратился в невыносимый шум. Тело пронзила мелкая дрожь, а грудь сдавило невидимыми тисками, выжимая из лёгких последний глоток кислорода, а вместе с тем и остатки от пустых и безответных надежд. Силы, совсем недавно агрессивно бурлящие в теле, испарились, оставив после себя лишь гнетущую и безжалостную пустоту, разъедающую тело и разум. Голова, не в силах больше держаться, бессильно рухнула на потрепанный временем руль автомобиля, вырвав из него жалобный, протяжный гудок, заглушающий песню бывшей девушки. Теперь всё стало абсолютно не важно. От нахлынувших как шквал эмоций, последние остатки от самоконтроля дали трещину. Его горло стало саднить, а сдерживать подступающие к глазам слёзы уже не осталось сил. Блиц разумом прекрасно понимал иррациональность происходящего, но несумев взять верх над уставшим телом он закричал от боли.       Блиц всегда ненавидел это чувство - тревожное и липкое ощущение собственной беспомощности. В эту минуту он чувствовал себя не просто сломленным и разбитым, а размельченным в порошок, выкинутым и забытым отбросом на обочине жизни, как никому не нужный хлам. В голову наконец-то пришло осознание простой истины - только он сам является виновником своих же проблем. Все дело в нем. В том, кто он есть - тупой эгоистичный кусок дерьма, который лишь ранит тех, кто ему действительно дорог, который настолько боится близости, что готов самолично разрушить все, лишь бы больше никогда не почувствовать боль от потери по-настоящему дорогого человека. Ему не хотелось признавать это, но после разговора с Веросикой, после расставания со Столосом, невозможно и дальше пытаться убегать от самого себя. Конечно, перекладывать ответственность было намного легче, чем принимать горькую правду. Где-то в глубине души он надеялся, что все образумится, но это было так наивно. В его голове проносились мысли: "Почему всё не может быть просто? Пришел, поебался, ушел. Ведь это работало! Зачем было все усложнять. Зачем думать о гребанных чувствах?!"       В этом адском вихре противоречащих эмоций Блиц вдруг поймал себя на мысли, что было бы славно, чтобы этот оглушающий, режущий слух гудок не прекращался, чтобы он полностью заглушил собой его мысли, его боль. Но поток сознания продолжал разрывать беса на части: "Всё кончено! Это же к лучшему? Наши недоотношения все равно давно зашли в тупик. Так будет лучше для нас обоих. Теперь можно наконец-то расслабиться и не думать о том, как угодить этой пернатой заднице! Я же мечтал об этом, но почему мне так херого?! Почему мне так больно видеть, как Столас сосется с каким-то уродом? Почему я хочу вернуть все как было? Вернуть его!".       Как же не хотелось думать об этом. О том, что всё больше никогда не будет так, как прежде. Он корил себя как за резкие слова, сказанные в пылу гнева, так и за невысказанные важные признания, которые пока сам не мог до конца принять. Однако мысль о том, что все кончено принесла не такую сильную, жгучую, разрывающую на куски боль, как мысль, что всё испортил именно он сам. Своими руками разрушил то, что такими трудами пытался исправить все это время Столас. В отличие от беса, он хоть что-то делал, чтобы разбить этот порочный круг. Сидя в своем грязном старом фургоне, Блиц не желал больше думать об этом. Сейчас он хотел лишь одного - забыться. Ведь как хорошо не думать ни о чем, выключить свой мозг хотя бы на секунду и снова стать веселой версией себя. Прямо сейчас, в эту минуту только это могло спасти его. Он нуждался в этом чувстве, как в глотке воздуха, как в тепле в зимнюю стужу, как в воде в знойной пустыне, как в блеклой надежде на раскаяние.       В это время все внимание гостей, стоящих у входа в помещение, было направлено на авто, из которого уже несколько минут подряд разносился неприятный надоедливый звук гудка. Этот шум уже не просто раздражал, а мягко говоря подзаебал всех вокруг. Не в силах больше терпеть эту адскую гуделку, один из парней подошел вплотную к боковому стеклу и прокричал: "Да выруби свой гудок уже, блядь! Ты всем мешаешь! Уже даже спокойно покурить нельзя". Устало подняв голову, Блиц хотел бы ответь этому уебану что-то в стиле "Прости, милый, может, тебе беруши подарить? Представляю, как ты в пробках страдаешь... Бедняжка, тишины захотел?". Однако у него уже просто не осталось сил на подобную клоунаду. Только не сейчас, когда он настолько сломлен. Когда так сильно устал. От всего, от всех, но больше всего - от себя. Никто на этой тупой вечеринке в его честь не может себе даже представить, насколько сильно он себя ненавидит. Проведя рукой по лицу, избавившись от соленых полос, Блиц попытался сосредоточиться - нужно было съёбываться из этого места как можно скорее. Медленно выпрямившись, он опустил трясущиеся руки на руль. "Нужно собраться. Ну же! Соберись, тряпка!" Однако это не помогло. Скорее наоборот - сделало только хуже. Коварные слезы снова хлынули из глаз. Не в силах это терпеть, Блиц с отчаянным криком ударил по ещё работающей стереосистеме, которая от силы удара сразу же разлетелась на части. Даже через перчатки, которые он снимал в очень редких случаях, было видно, как с костяшек пальцев медленно стекали капли крови, пачкая салон. Не отрывая взгляда с тыльной стороны ладони, на которой предательски блестел камень Асмодея, Блиц почувствовал, как физическая боль на миг заглушила психологическую. Внезапно на душе стало так легко. В надежде продлить это мгновение тишины, бес судорожно достал телефон и стал искать ближайшие открытые бары. Ведь он точно знал, что ему всегда помогало в подобной ситуации - алкоголь. Его самый верный друг и товарищ. Он тот, кто никогда его не осудит, тот, кто всегда поддержит в трудную минуту. Только спиртное могло его понять. После нескольких безуспешных попыток найти хотя бы одно "приличное" открытое заведение в людском мире, он сдался, переведя взгляд на место, чьим порождением он стал. Вдруг его осенило: "Я же могу набухаться в хлам прям здесь. Бесплатная выпивка - есть. Ну, а больше и ничего не нужно! Раз эта вечеринка в мою честь, то почему бы не оторваться?! Я же здесь главный гость как-никак". Протянув руку к зеркалу заднего вида, а после направив его на себя, имп оценил свой внешний вид. "Раз чувствую себя как дерьмо, то и выглядеть нужно соответствующее. Да, пока что я отлично справляюсь! Не хватает лишь капли спиртного в крови, но я сейчас это легко исправлю!" Не теряя времени, бес мгновенно покинул авто и громко хлопнул дверью. От резкого звука, по его телу вдруг прошла волна мурашек, сердце бешено заколотилось, и снова начался приступ паники. "Как я туда собираюсь прийти, если буквально каждый в этом месте хочет убить меня?!" Вцепившись в ручку двери он уже хотел открыть машину, чтобы поехать домой к Луне и напиться уже там, а не выебываться, но уставившись в свое искаженное отражение в окне, ему на ум пришла только одна мысль: "А не похуй ли?". Если все тебя ненавидят, есть ли хотя бы какой-то смысл пытаться? Да, он хочет быть лучше, но сейчас явно не его день. Он же не собирается всех в этом месте озлобить еще сильнее, скорее хочет присоединиться к этому клубу ненависти. Разве это плохо? Он не будет мешать Столасу веселиться. Он не будет ни к кому доебываться. Выпьет пару бокальчиков, а после как-нибудь доедет до дома. План простой.       Взвесив все за и против, Блиц медленно побрел ко входу, уже совершенно не парясь о маскировке, собирая по пути несколько недоуменных взглядов и возмущённых возгласов. Зайдя в душное помещение, в котором музыка, задорный смех и непринужденные разговоры слились в единый непрерывный поток белого шума, бес стал осматриваться в поисках идеального места для того, чтобы вдоволь напиться. Бродя по помещению, намеренно избегая центра, ему удалось быстро заприметить хорошее местечко у барной стойки. Имп, не думая ни секунды, ринулся к бармену, стараясь игнорировать сосущегося уже у стены Столаса, который, к счастью, не обратил внимание на знакомую фигуру в толпе.       — Налей-ка самое крепкое пойло, которое у тебя только есть, — сказал Блиц, запрыгивая (буквально) на барный стул. Приняв заказ, бармен неспешно достал бутылку бурбона и стал заполнять пленительной жидкостью бокал, предварительно кинув в него пару кубиков льда.       — Это, конечно, не мое дело, но ты же тот парень, которого здесь все ненавидят, да? Это каким уебком нужно быть, чтобы в твою честь устраивали такие вечеринки? — спросил парень, получив в ответ лишь недовольную гримасу.       — Знаешь, почти каждый в этом месте не хочет тебя видеть — сказал бармен, покосившись взглядом на парочку лесбиянок, не отводящих злобных взглядов от беса, — не думаешь, что тебе стоит уйти, пока не нарвался на неприятности?       Посмотрев в сторону упомянутой парочки, Блиц, оперившись щекой на руку, а в другую взяв стакан, легко ответил:       — Какое совпадение, у нас с ними много общего. Я тоже себя ненавижу.       Осушив бокал с "обезболивающим", бес продолжил:       — Наливай ещё, трезвым я отсюда точно не выйду.

.

.

.

.

.

      Спустя какое-то время, вечеринка стала подходить к концу. Гости постепенно расходились. Одни вызывали такси для своих не совсем трезвых друзей, другие просто выходили на улицу, чтобы покурить и отдышаться от безудержных танцев и духоты. Только один бес сидел на месте и никуда не торопился. И этот бес - Блиц. Ели как оставаясь в сознании, он все еще просил налить ему ещё и ещё, но бармен заявил, что его рабочее время подошло к концу. Поняв, что уговорами делу не поможешь, Блиц разочарованно вздохнул и опустил тяжелую голову на стол, чтобы после собраться с последними силами и резко попытаться встать. Однако вместо того, чтобы приземлиться на пол на своих двоих, бес с грохотом упал лицом об пол. Проскулив от боли и прокляня последнюю выпитую стопку коньяка, Блиц привлек внимание Столаса, который тоже собирался уходить, но тот не смог пройти мимо бывшего любовника.       — Б-блиц? Почему ты ещё здесь? Ты же вроде ушел пару часов назад? — подойдя ближе к бесу, сказал Принц.       — Фштолаз...м-м-м сейчас не самое лучшее время для издевательств — смерив взглядом бывшего любовника и не получив никакой реакции, бес продолжил — И почему у тебя 16 глаз? Хотя это и не так важно... я все равно не собираюсь тебя больше ебать.       — Блиц! — крикнул уже давно протрезвевший Столас, мельком взглянув на реакцию инкуба, с которым тот провел весь вечер, — Ты пьян, тебе пора домой. Ну же, поднимайся!       — Оставь меня, ты мне не нужен! — откинув руку помощи, заявил бес — Я с-сам отлично справляюсь! — лежа на грязном полу, заявил имп.       Закатив глаза, Принц Гоэтии не сдался и все равно попытался поднять Блица, но вырвавшись из плена своего бывшего любовника, бес снова упал на пол. Устав наблюдать за нелепой сценой, инкуб спросил:       — Тебе нужна помощь, милый?       — Все в порядке, я справлюсь. Отнесу его домой и дело с концом. Спасибо за чудесный вечер! Я рад, что ты составил мне компанию сегодня.       — И тебе спасибо! Был бы рад повторить. Если что, пиши, я всегда на связи — подмигнув ответил инкуб, направляясь к выходу.       Засмущавшись, Столас отвел взгляд, но наткнулся на Блица, который вцепился в ножку барного стула, пытаясь с помощью неё приподняться. Вздохнув, Принц ещё пару раз спросил беса не нужна ли ему помощь, но услышав в ответ только шмыганье носом наконец-то заметил, что с лица когда-то дорогого бесенка падают слезы.       — Блиц, ты...плачешь?       Подняв замыленный взгляд на Принца и попытавшись спрятать свое лицо за ножкой стула, имп тихо ответил "нет", а после снова соскользнул на пол. Не найдя более подходящих слов, Столас сказал:       — Но я же вижу, что ты плачешь.       — Я не плачу! — развернувшись, закричал Блиц, в этот раз удачно приподнявшись и облокотившись на барную стойку, — На что ты так удивлённо смотришь, а? Ну и что, что я потерял тебя? Ну и что, что пока я тут напивался, я слышал, как ты трахался с этим мудаком?! И что мне с того?! Ты мне не нужен! Больше не нужен...       Новая волна рыданий захлестнула беса. То ли от количества выпитого алкоголя, то ли от мысли, что он снова все проебал, Блиц стал пытаться взять себя в руки, чтобы не упасть ещё ниже в глазах бывшего. Но жалкие попытки остановить слезы не увенчались успехом, на их место приходили новые, снова и снова. Столас, который наблюдал за этой картиной, впал в ступор, не зная, что делать. Но неловкое молчание прервал истерический смех бесенка, который видимо почувствовал себя настолько беспомощным, что уже не чувствовал нужды это скрывать. Вдруг его тело затрясло с новой силой из-за чего тот снова потерял равновесие, но в этот раз Столас успел подхватить Блица, а после медленными шагами потащил его на свежий воздух.       — Выглядишь не очень.       — А ты выглядишь, как обычно, охуенно!       — Точно, а я уже и забыл, что я "просто богатый мудак", спасибо, что напомнил, Блиц.       Остановившись, имп вцепился в мантию Столаса, к чему тот совершенно не был готов. Уже собираясь что-то сказать, Принц Гоэтии был прерван бесом, который, не отрывая взгляда от бывшего любовника, нервным голосом закричал:       — Это не так! Ты никогда не был таким! — почувствовав, что его сердце сейчас выскочит из груди, он попытался успокоиться, чтобы спокойным голосом продолжить — Я был не прав, окей? Мне никогда не было насрать на тебя, Столас...       — Сегодня, точнее говоря, уже вчера ты мне говорил не это — приподняв бровь, ответил Принц.       — Это не то, что я имел в виду! Я разозлился, понятно?! Потому что, когда мы виделись в полную луну, я даже не успел понять, что происходит! А когда понял, было уже слишком поздно — сильнее сжав мантию в своих руках, бес продолжил — Я испугался. Я подумал, что больше тебе не нужен, что ты нашел себе замену получше. Но потом... Я знаю, что наговорил лишнего в тот вечер, но когда я хотел извиниться, ты даже не захотел выслушать меня, а после вообще выгнал за дверь! Я пытался достучаться до тебя, но ты не открывал... А потом не отвечал ни на сообщения, ни на звонки. Я не знал, что ты говорил всерьез. По крайней мере, я был уверен в этом! Я был уверен, что единственная причина, по которой ты терпишь меня, это классный секс. И я принял эту роль! Но ты...       Понемногу приходя в сознание, Блиц отпустил подол мантии и на пару шагов отошел от Столаса. Посмотрев в его глаза, он понял, что больше шанса на признание он не получит. Тем более, что трезвым дождаться хоть капли правдивых слов от себя невозможно. Нужно было признаться сейчас. Не сколько Столасу, сколько самому себе.       — Я накричал на тебя, не потому что тебя ненавижу, а потому что мне было страшно. Ты даже представить себе не можешь насколько, блять, сильно меня пугает близость с кем-то... в плане чувств. И да, может быть, я люблю тебя?! И не хочу видеть с кем-то другим. Но и я, и ты прекрасно знаем, что это ничем хорошим не закончится, и это только одна из причин, почему мы оказались здесь.       Все еще растерянный Столас от всех этих откровений не смог произнести ни звука, ком в горле просто не позволял ему подобрать подходящих для этой ситуации слов. В голове стали проносится мысли: "Почему сейчас? Почему так поздно?". Раньше он и мечтать не смел о том, чтобы Блиц произнес эти три заветных слова "я люблю тебя", но когда он получил, что хотел, то понял, насколько сильно реальность отличается от романтичных фантазий. Смотря на трясущегося в отчаянии беса перед собой, он осознал, что это наверное самая честная речь, которую когда-либо Блиц говорил ему. Подойдя ближе, Столас был прерван:       — М-мне жаль, мне очень-очень жаль.... Я не должен был вываливать все это на тебя, когда всё уже решено, — бес зажмурился и обнял себя руками — Все меня ненавидят и я тоже себя ненавижу. Я ужасный человек, я отравляю жизнь каждого, кого подпускаю слишком близко к сердцу, — он опустил свой взгляд на разбитую руку. Почему-то от этого вида ему стало не по себе. Паника ещё сильнее окутала импа, и тело сковала невыносимая тревога. Сердце заколотилось, а животный страх вырвал из его уст — Да, я ничтожество! Но прошу...не оставляй меня одного! Пожалуйста, не бросай меня! Не сейчас. Пожалуйста! П-прости меня, прости-прости-прости-прости-прости-       Судорожно повторяя это тупое слово "прости", Блиц все больше и больше погружался в свои мысли. Он уже не соображал, что делал, что говорил. Он точно забудет этот разговор когда проспится, но сейчас это не важно. Ничто уже не имеет значения. Темное, обволакивающе липкое чувство овладело его разумом, отравляя саму душу, которая превратилась в расколотое зеркало, неспособное сдержать ни капли гордости и достоинства. В ушах звенело, легкие словно сковал толстый лед, не давая сделать даже один маленьких вдох, от чего он стал задыхаться. Тело пронизывала холодная дрожь, но вдруг ему стало до безумия тепло. Тревога отошла, оставив вместо себя такой необходимый покой. Подняв тяжелые веки, он увидел, что Столас крепко обнимает его.       — Тише, все хорошо. Я рядом. Пожалуйста, просто дыши. Успокойся, все хорошо... — поглаживая голову бесенка, повторял Принц.       Сделав рваный вдох, Блиц хрипло произнес: — Я обещаю, я стану лучше! Не оставляй меня одного, п-пожалуйста, не уходи...       — Я никуда не ухожу. Я здесь, стою рядом с тобой... — сказал Столас, сильнее обнимая Блица в своих руках, чтобы тот поскорее почувствовал, что он рядом, что не бросит его в этом состоянии.       Стоять вот так и расплываться от нежности в объятиях Столаса было очень приятно. В голове Блица пронеслась мысль: "Вот бы это длилось вечно", но всему хорошему приходит конец. В зале раздался громкий голос, напоминавший, что помещение нужно освободить через 5 минут. Нехотя отстранившись, бес попытался сосредоточить свой взгляд на лице бывшего любовника, но сил даже на это простое действие больше не осталось.       Заметив, что Блиц ели как держится на ногах, пытаясь не свалиться в обморок, Столас аккуратно поднял его на руки:       — Как ты себя чувствуешь? — получив в ответ лишь кивок, они вместе направились к выходу — Тебя проводить домой? Я могу позвонить луне, чтобы она...              — Нет! — неожиданно резко для своего состояния выкрикнул бес, от чего закружилась голова. Поэтому, уткнувшись щекой в плечо Столаса, он прошептал — Можно я останусь с тобой?              — Конечно, — ответил Принц, но было поздно, — Блиц уже мирно сопел в его руках.