Методы доверия в рамках преступления

— Ты исчерпала наше доверие, Лэйн. Я в тебе разочарован. Голос генерала отзывался в голове пульсирующей болью. Остриё кухонного ножа, который девушка сама же и стащила с кухни, было направлено в её сторону. Дмитрий держал оружие ровно, четко, едва не задевая нежную девичью кожу. На шее неровной дорожкой растекалась кровь. И пока что никто не знал, что принадлежала она не Лэйн. Она в целом не понимала, властвует ли над своим телом, либо им управляет нечто иное, темное. То, с чем отряду вряд ли бы захотелось столкнуться. Девушка почувствовала инородный голос в голове. Он кричал, требовал, рвался наружу вместе с уничтожающей все живое энергией. ОН требовал выхода, настаивал. «Когда же ты наконец закроешь свой рот? И тебя уничтожу, и щенков твоих под землёй будут искать. Вот, кто такие настоящие отродья. Умри. Умри. УМРИ УМРИ УМРИ УМРИ!!!» Игнорируя собственные всхлипы, захлёбывываясь собственной кровью, Лэйн сжала руками горло Дмитрия, когтями впиваясь в охладевшую плоть. В ней никогда не было столько сил, как в эти секунды. Она наслаждалась этим. Наслаждалась собственным кашлем, который свидетельствовал о её скорой кончине. Наслаждалась стуком сердца. Своего — почти остановившегося, плавящегося в агонии. Чужого — того, что боролось за жизнь как могло. Глупые смертные… Её кровь ручьем стекала на белоснежный снег, пачкала руки. Лэйн смеялась, она упивалась круговоротом чувств. Как жаль, что она испытает это в последний раз… Но как же ценны и прекрасны были эти мгновения! Глаза Дмитрия смотрели на неё безучастно — будто стеклянные. Жалкое зрелище, генерал выглядел как фарфоровая статуя. Вся из себя безупречная, холодная и идеальная. Как же сладко было чувствовать, как его трясет в конвульсии! Как тело этого давно сгнившего изнутри человека борется за жизнь. Истерически смеясь, она довела дело до конца. Крупное мужское тело упало к её ногам, смешалось с кровью. Разве могло быть что-то интимнее этого? Лэйн опустила взгляд, в глазах затуманилось. Помимо мертвого тела Дмитрия, она увидела перед собой худощавые остатки (именно остатки — сохранившим свои конечности телом это было назвать сложно) служницы. Её лицо показалось смутно знакомым. С диким криком Лэйн распахнула глаза. Её одежда была мокрой от пота, а во взгляде читался ужас в перемешку со страхом. С заинтересованностью бросил на неё взгляд Каин. Его голос ощущался слишком громко, после такого то яркого пробуждения. — Лэйн? Я ведь говорил тебе, перевод книги может подождать до завтра. Со сбитым дыханием, девушка оглядела свои руки — те тряслись, однако ни крови, ни ран на них обнаружено не было. Наконец, привыкнув к полумраку комнаты, она огляделась — местность указывала на библиотеку Романова. Вероятно, было раннее утро. Лэйн сидела за столом с онемевшими ногами. Точно! Она ведь настояла, чтобы просидеть над книгой дольше. Но что здесь забыл Каин? — Что ты тут делаешь? Я не припомню, чтобы ты работал здесь со мной вчера. — В себя приди, чудная. Трясёшься вся. Распахнув крылья, парень с опаской подошёл ближе. Не из-за страха, вовсе нет. У Лэйн периодически мелькали странности в поведении, но такого рева во сне не было слышно даже у отродий. Впрочем, чему удивляться? Она в целом была странной. Распахнув крылья, Каин как ни в чем не бывало подсел ближе, окутав её причудливой частью своего тела — такой обыденной на небесах, но непонятной смертным. Лэйн опустила голову, успокоилась. — Мне снился странный сон. — Сон? Насколько странный? Она уставилась в его заинтересованные глаза. — Чему тут удивляться? Сон… Лэйн честно созналась. Почему-то возникло ощущение, что поделиться с Каином было хорошей идеей. — Во сне я убивала. — Надо же. Нам сны не снятся… Что ты чувствовала во время убийства? Лэйн покраснела. До апокалипсиса в её жизни было множество удовольствий — ментальных, физических, телесных. С мужчинами и женщинами. Но такого пика она не испытывала никогда. Оставив в покое лицо Каина, Лэйн оскалилась. — Допрос устроить решил? Как я могла вообще что-то чувствовать?! Это ведь… Просто ужасно. Отвратительно. Каин ухмыльнулся. Даже не видя его выражения лица, девушка знала точно — он над ней насмехается. Очевидно, её мыслей он не разделял, но больше давить не стал. — Как знаешь. Дмитрий созвал всех в главный холл, через пятнадцать минут. Поторопись. Тебя здесь и так не любят, а за опоздание генерал по голове точно не погладит. Лэйн уже открыла рот, чтобы сказать в ответ колкость. Заявить, что обойдется без его советов, но от ангела и след простыл. Фыркнув, Лэйн на ватных ногах побрела в свою комнату. — Это просто сон. Странный, ужасный, сон… Какая-то её часть была явно не согласна с этим утверждением, но внутренние псы, наконец, перестали тянуть цепь, и голова ощущалось не такой тяжёлой. Быстро привести себя в порядок не удалось. Она просидела над расшифровкой книги Апокалипсиса до рассвета, и проспала от силы часа три. Синяки под глазами, трясущиеся руки — Лэйн, в целом, было плевать. Её репутация в отряде была пусть не нулевой, но красоваться не было перед кем. На её приход никто не обратил внимание, только Каин задержал задумчивый, непонятный ей взгляд. Собрание только начиналось. Привычно холодный тон Дмитрия заставил всех замолкнуть, отряд принимал поручения. Дмитрий изложил короткую суть — пропал ребёнок монаха. Мало кто оценил обязанность поиска церковников, но известие о пропаже ребенка, что было редкостью для Роткова, угомонило общие сомнения. Демонический культ не должен был добраться до невинного дитя раньше, чем это сделает отряд. Когда очередь дошла до задачи Лэйн, девушка в недоумении застыла. Генерал перевел взгляд сначала на Каина, затем на неё. — У вас будет отдельная цель. Допросите потерпевшего монаха. Осторожно, без излишней навязчивости. Ваша задача состоит в том, чтобы вытянуть из него информацию, при этом не спугнуть. Закончив с отдачей указов, Дмитрий не спеша покинул холл. Бессмертные исчезли из дома вслед за ним — явно не из-за того, что хотели быстрее закончить. Им просто не нравилось оставаться рядом со всеми. Лэйн удивляло то, что на расспросы монаха отправили её и Каина. Она не восприняла это как жест доверия. Нашлось бы относительное множество лиц, кому Дмитрий мог бы без сомнений поручить эту миссию. Но деваться было некуда. Раз уж она теперь часть отряда, а генерал решил именно так, бунтовать смысла не было. К тому же, предоставилась возможность расспросить местных без лишних ушей и глаз. Мотивы помощи монахам все ещё оставались загадкой, но кто она такая, чтобы сомневаться в решениях своего временного начальства. В общем, были вопросы важнее. Когда большинство людей разошлись, Лэйн направилась к Каину. Ей не терпелось поскорее разобраться хоть с чем-то, ведь вопросов со временем нахождения в отряде возникало все больше. Она хвасталась за любую возможность узнать хотя бы крупицу правды, а доверять можно было только себе. И Каину. Возможно. Впрочем, ангел сам прилетел к ней навстречу. Ему срез дистанции давался очевидно проще, чем смертным. Лэйн была благодарна за то, что ей не пришлось в очередной раз подниматься, чтобы переброситься парой слов. Каин, в отличие от неё, удивлённым решению Дмитрия не выглядел. Его изучающий взгляд скользнул по Лэйн, прошёлся от лица до самых ног. Девушка молчала, обдумывая, как правильнее спросить. Но Каин нарушил молчание первым, извиваясь в усмешке: — Говори, напарница. Напарница? Он никогда её так не называл, даже не смотря на то, что они работали вместе, и Каина нагло приставили к Лэйн, как няньку. Перспектива обоих не радовала, но с течением времени свыклись. Лэйн решила начать издалека. — Как заставить монаха говорить с нами? Ведь все знают про их отношение к нам… Каин хмыкнул. — Я уж подумал, что два плюс два ты умеешь складывать. Его не придется заставлять, Лэйн. Он расскажет все сам, раз уж обратился к Дмитрию. Либо он убитый горем отец, либо… — Отводит от себя подозрения? — Ты так жестока. Все верно. Даст ложные наводки, чтобы мы копали в неверном направлении, а сам будет пентаграммы вырезать, на теле своего ребенка. — А говоришь, что я жестокая… Этот мир сводит меня с ума. — Хочешь жить — привыкай. Нам пора. Лэйн кивнула, но сосредоточиться не смогла, с ужасом представляя, как монахи в белоснежной форме стоят в кругу, чертя сатанинские символы. Один из церковных служителей заносит окропленный святой водой кинжал над ребенком, вырезает ему кости, паралельно начитывая молитвы в агонии, а их рубашки вместе с душой окрашиваются в багровый цвет. — Лэйн. Она обернулась на обеспокоенный голос Каина. — Ты идёшь, или как? — Да-да… Я задумалась. Немного. — Как вернёмся — зайди ко мне. Поговорим. Моя комнат расположена… — Я знаю, где она. И хватит на меня так смотреть. Пожав плечами, Каин расправил крылья, метнувшись к выходу. Найти монаха оказалось нетрудно — угрюмый старик у входа молчаливо провел к нужному человеку. Это был относительно молодой, меланхоличный мужчина, с широкими плечами и полными тоски глазами. Он тихо поприветствовал их, заговорил нечётко, но просить его об этом не пришлось. Театрально вытерев сухую щеку рукой, он начал рассказ. Важные моменты проговаривал сухо. А вот детали, которые вряд ли бы могли чем-то помочь, растягивал с особым акцентом. — Томас… Мой милый, маленький парниша. Ему ведь и семи не исполнилось! О, мой Томас… Лэйн не прерывала, Каин следовал её примеру. Но было видно, что держится он с трудом, и убитый горем отец его явно не растрогал. Монах продолжал, все больше надрываясь. — Он пропал так неожиданно. Ночью был прямиком в доме, а на утро я его не нашёл. Никаких следов взлома или проникновения на нашу территорию… Каин позволил себе уточняющий вопрос: — А где вы живёте? — В домике при церкви. Став монахом, мне выделили скромное пристанище. Ключи от него есть у каждого служителя, ведь служу я совсем недавно. Ещё не успели переделать замок. Так вот… Ночью я уложил Томаса спать, сам пошел к церкви — грехи людские вымаливать. Дверь на ключ закрыл. Никого из церкви я не подозреваю, врагов в ней быть не может! Милостивые люди в ней всегда готовы принять меня, и мою семью. Мужчина рассказывал с таким благотворением, что стало не по себе. Лэйн спросила: — Скажите мне вот что… Вы вступили на службу совсем недавно. Как вы так быстро сумели стать монахом? Многие ведь идут к этому годами, начиная с простых прислужников и благодетелей церкви. Мужчина взглянул на Лэйн так, словно она на его глазах умудрилась совершить все смертные грехи, и прибавить к ним новый. — Какие странные вопросы. Я отдан вере и церкви! Звание мне вручили, как служить стал, и о сыночке своем ненаглядном рассказал. Дети в наше время большая редкость, увы… Но нашлись те, кого Господь помиловал, оставив такое сокровище в приданное! Дети — большое счастье. О, мой бедный Томас… Каин тяжело вздохнул. Похоже, у этого несчастного сейчас остановится сердце. То ли от актёрской игры, то ли от горя… По ним ведь с первого взгляда и не скажешь. Попрощавшись, и уверив, что найдут несуществующее отродье, которое ребёнка выкрало, покинули территорию церковников. Каин с презрением усмехнулся: — Фанатики дьявольские. — Божественные, Каин, божественные… Молвила Лэйн, а после сделала к нему шаг, прошептав — Услышат ведь! Каин её опасений не разделил, закатив глаза. Лэйн держала в голове мысль, что нужно поговорить с местными. — Раз уж мы закончили… Я могу пройтись одной? Хочу подумать. Каин остановился, всмотрелся в умоляющие глаза. — Что на этот раз удумала? — Ничего. Ты говорил, что будешь меня защищать! Я не могу даже спокойно побыть в одиночестве? Безразлично ответив, Каин словно потерял к ней интерес. — Порой нас нужно спасать от самих себя. Хотя… Ступай. Я ведь не щенок, чтобы выполнять приказы генерала. Лэйн не с первого раза поверила своим ушам. Как иронично, у неё появились к Каину новые вопросы, но время на поиск ответов ещё был. Загадочность Каина никуда не денется, а шанс вот так просто, без надзора бродить по улице мог не появится. Кивнув, Лэйн бодро помчалась к переулку. Идея была безумной, но должна была подействовать. Девушка вернулась к церкви. Почти дойдя до неё, столкнулась со служницей. Где-то она видела её раньше. То была худощавая девушка с белыми, как лист, волосами. Они шли друг к другу на встречу, Лэйн заговорила: — Здравстувйте. Неумело пародируя жест, которым служащие в церкви здоровались, продолжила. — Я бы хотела спросить о… Служница смотрела со скукой, но расплылась в благоприятной улыбке, нежно что-то бормоча: — Ох, прошу прощения, я здесь совсем недавно, и почти ничего не знаю! В церкви сейчас служебный акт… Служница, кажется, смутилась. Или Лэйн так только показалось? — Но я знаю человека, который знает о городе все! Удивительно, что он не из отряда… Я могу вас провести, я ведь здесь толком не знаю никого. Было бы интересно познакомиться с новой личность. — О… Хорошо? Неужели такой шанс свалился на неё почти сам?! Какое счастье! — Чудесно! Я так счастлива с кем-то подружиться. Меня нашли у обрыва, раненную. Благо, не отродьями, прибилась сюда. Пытаюсь хоть чем-то заработать… Как вас зовут? — Лэйн. — Какое интересное имя! А я — Лотта. Лэйн улыбнулась. Здесь со всеми было что-то не так, но Лотта вызывала чувство спокойствия и доверия. Лэйн не заметила, как вышла чуть вперёд, хотя шла она не быстро. Служница будто специально замедлила шаг. Но излишняя паранойя к добру бы не довела. Способна ли эта хрупкая девушка на хоть какой-то вред? Девушка от чего-то не сомневалась, что нет. Как вдруг! Лэйн ощутила кольцо из рук, которое сомкнулось на её шее. Она в замешательстве обернулась, глядя на злобную гримасу Лотты. Если её действительно так звали… Служница зашипела, усилив хватку: — Лезут и лезут, как же надоели… А ты, тупая овечка, даже эмблему своего проклятого отряда неправильно носишь. Боги вас всех покарают… С тебя начнут. Лэйн барахталась в её руках, подобно тряпичной кукле. Откуда в хрупкой девушке такая мощь? Разум медленно сходил на нет. В голове, тем временем, билось что-то инородное, давящее: «Она убьет тебя. Не дай ей этого сделать. Либо ты, либо она. ТЫ ЛИБО ОНА. ВЫБИРАЙ, ЛЭЙН. ВЫБИРАЙ ЖЕ. ЖИВИ, ИЛИ УМРИ ТАКОЙ ГЛУПОЙ СМЕРТЬЮ» И ведь никто не видел, как глаза Лэйн светились ярко красным пламенем. Никто не видел, как нож, украденный когда-то на кухне, воткнулся служнице под ребра. Как истошно вопила Лотта, или та, кто ею была названа, пока её кровь омывала руки и одежду Лэйн, разбавляла снег. Они вновь были лицом к лицу. Лэйн жадно глотала воздух, боролась за каждый вдох. Дыхание опаляло лёгкие, было больно и неясно, кому хуже. Служница протянула к девушке руки — ослабленные, но желающие вырвать ей конечности. Они душили друг друга истошно, с не менее ясным энтузиазмом, но сил у обоих было значительно меньше. В ход шли кулаки, выдирались вместе с кожей клочки волос. Если бы Лэйн не выронила нож — исход был бы очевиден. Схватка за оружие двух слабых на вид девушек с неожиданными сюрпризами могла бы быть очень любопытной: одна с кровоточащей раной, изгибаясь и пытаясь дотянуться до заветного ножа, вторая — задыхаясь и мало понимая происходящее, пытающаяся воткнуть руку прямо в открытую рану противницы. Снег омывала кровь, дневное светило молчаливо смотрело на зрелищную схватку. По ощущениям прошла минимум вечность, прежде чем раздался знакомый голос монаха. Того самого, которого Лэйн допрашивала с Каином. Он вопил, бежа прямиком к ним: — Айрис, Айрис! Айрис… Что с тобой, милая Айрис? Лэйн глядела на него с ненавистью. Служница отвлеклась от девушки, это дало Лэйн фору встать. Свидетели… Дело явно было плохим. Девушка встала так быстро, как смогла. Подняла окровавленный нож, намереваясь нанести Лотте… Точнее, Айрис явно не одно ранение. Её остановил внезапно подавший голос Дмитрий. В его речи читалась сталь. — Стой где стоишь, Лэйн. Ты исчерпала наше доверие. Я в тебе разочарован. Голос генерала отзывался в голове пульсирующей болью. Его пистолет, направленный в сторону своей подопечной, заставил остановиться. Лэйн чувствовала возню за своей спиной.