Эксперименты

Признаться Сакуре все равно придется. Иначе он будет последней дрянью, обманывая женщину, которую он обидел и унизил. Переспал, а потом сразу же женился на другой. — Она, наверное, подумала, что я полный урод, — Хатаке прикрыл глаза и покачал головой, чувствуя отвращение к себе. Он больше не винил Сакуру в ее молчании об их сыне. Он понимал, почему она так поступила. Ей было больно и она защищала самого Какаши. На душе стало совсем паршиво. Но сидеть и жалеть о том, что уже случилось, было не в характере Какаши Хатаке. Он собирался наладить контакт с Сакурой, быть честным и откровенным с ней, быть самим собой. Какаши погладил по щеке малыша, тепло улыбнулся, заметив, как Макото чему-то улыбается во сне, и прикрыл глаза, приводя в порядок мысли и чувства. Когда он вышел из детской, на его лице отражались привычные спокойствие и уверенность. Сакура шепталась с Орочимару в гостиной. Какаши не слышал их слов, но по довольному выражению саннина, понял, что они задумали какую-то аферу. Учёный заметил Какаши и широко ухмыльнулся, подмигивая. — Поздно уже. До завтра, — Орочимару сделал жест, словно снимает шляпу перед Какаши, и прошёл мимо него к входной двери. Через минуту шаги ученого стихли, и наступила напряжённая тишина. — Что вы опять задумали? — тихо спросил Какаши, радуясь, что в комнате царит полумрак. — Увидите, — Сакура устало плюхнулась на диван. — Вы правы: надо что-то делать с главой Камня. По данным Орочимару, Каторо настроен серьезно. Их армия в полной боевой готовности. Его немедленно нужно устранять. Если начнется война, я не смогу остаться здесь. — О чём ты?! — Какаши ожидал чего угодно, но только не таких слов. — Ты же ниндзя Конохи. Ты должна защищать… Сакура стремительно поднялась и подошла к Какаши, он почувствовал смесь нежной страсти, которую, как он думал, загнал далеко внутрь себя, и обиды за ее враньё. — Я в первую очередь человек, личность. Я мать двоих детей. Только я решаю, как мне жить. Мое права на счастье и покой принадлежит только мне, а не Конохи и ее жителям… И я не хочу трястись от непереносимого страха за моих детей. Я не хочу умирать за других, зная, что Сарада и Макото останутся сиротами! Её слова набатом прозвучали в голове Какаши. Она была по-своему права! Он понимал её, а ещё Какаши понимал, что сделает абсолютно все для предотвращения открытой конфронтации с Камнем. На долю секунды Какаши захлестнула волна отчаяния. Он представил, что Сакура покинет деревню, забрав с собой Макото, и они больше никогда не увидятся. Но он быстро подавил эмоции и честно признался, что он сделает всё, лишь бы она не уезжала. С того дня, когда они были близки, прошло больше года, и Сакура давно уже пережила все, что случилось тогда. Или заставляла себя так думать… В отличие от Какаши, который только сегодня узнал, что у него есть сын. Не говоря уже о том что он не помнил момента их близости. Если он этого хотел, то что насчёт Сакуры? Почему она была с ним, он понятия не имел. И не знал хочет ли услышать ответ. Какаши хотел спросить, почему же он не помнит ничего, но Сакура его опередила, не дав ему открыть рот. — Это был эксперимент, — честно призналась она и заметила как он неприятно поморщился. Сакура рассказала о сыворотке. — Это было влияние момента, в общем и целом. И потому что это были именно вы, человек, которому я доверяла. Ничего уже не изменить… Да я и не хочу ничего менять. — Между ними ничего не может быть? — прямо спросил Какаши, уже предвидя ее ответ. Судя по её лицу, они… — Вряд ли, сенсей. Жизнь жестокий учитель, а время стирает многое, в том числе и чувства… Сначала я думала, что может что-то получится, но это было больше года назад. А потом поняла, что я просто хвастаюсь за соломинку, устала от одиночества. Но если бы вы хоть намекнули… я бы попробовала наладить с вами жизнь, правда, — сейчас Сакура выглядела усталой и потерянной, ей было трудно говорить обо всем этом прямо, но она знала, что Какаши Хатаке как никто знает, что такое одиночество, и поймет её боль. В горле вдруг встал ком, и Сакура прокашлялась. Она прислонилась спиной к стене и смотрела на свои ноги, не могла посмотреть Какаши в глаза, зная, что делает ему больно — она ничего не могла предложить ему, в её чувствах к нему не было любви. Ей сейчас и самой было больно, очень больно и безумно одиноко. — Какое-то время я думала, что вы решитесь сказать правду не под действием сыворотки, а честно признаться… Тогда, много месяцев назад, что-то и могло получиться, но сейчас… Это невозможно. Да и вы выбрали путь обмана и притворства, насколько я могу судить. Не знаю, для чего вы женились, но это уже не имеет значения. Слишком поздно что-то менять. Какаши хотелось кричать на неё. Сакура тоже была виновата в том, что они страдают от одиночества. Она не сказала ему ничего об их близости и ее беременности. Тогда бы он все честно объяснил ей. Сказал бы что его брак — лишь фикция, расчёт, в нём нет никаких чувств. Но Сакура сама страдала. Ведь на следующей день он женился на Аэри. Что Сакура должна была подумать о нём? «Как всё несправедливо и больно. Молчание Сакуры и мой расчет сделали свое дело — мы оба проиграли. Потеряли шанс на совместное счастье», — думал Какаши, плетясь домой. Сейчас он тонул в своей боли, проклиная себя, что посчитал долг перед Конохой выше своего счастья. — Сакура права: наше счастье принадлежит только нам самим, а я, идиот, не понял этого за все свои сорок пять лет, — Какаши опустился на скамейку и вцепился пальцами в волосы. — Я ничего не сделал ради своего счастья. Одно утешение всё же было. Его сын, которого он полюбил сразу, как только узнал, что он у него есть. И Сакура разрешила приходить и принимать участие в его жизни. Может быть, Какаши хоть в этом преуспеет. Хокаге тяжело поднялся и направился домой, где его никто не ждал. С женой он развелся месяц назад, и лишь одиночество являлось его спутником. Но теперь у него есть Макото. Какаши светло улыбнулся, вспоминая улыбку сына. Завтра Шестому предстоит нелегкий день, нужно хорошенько выспаться. — И чего я впал в уныние? — посетовал на себя шестой, подходя к своему дому. — У меня есть Макото, уже одно это делает меня счастливым. А что до остального… Нужно приложить достаточно усилий, чтобы повернуть ситуацию в свою пользу. С таким настроем Какаши завалился в постель и отлично выспался, что помогло ему быть предельно сосредоточенным и спокойным. *** Два дня спустя газеты всех стран твердили одно и то же: Цучикаге умер от кровоизлияния в мозг. И это многих устраивало. Опасения Какаши насчёт того, что их заподозрят в смерти Каторо было напрасным. И Шестого это радовало. Он вздохнул с облегчением, когда узнал, что на пост Цучикаге назначена Аюра Куридзава, умная, практичная, сторонник взаимовыгодного сотрудничества и противник силовых мер, если только это не необходимость. *** Что до Сакуры, она чувствовала себя увереннее и в тот же время испытывала неопределенность. С одной стороны, теперь ей не придется растить ребенка одной, что значительно облегчит жизнь. С другой же, ей это было в новинку, Сакура не знала, как вести себя с Какаши, когда он приходит. Наверное, только время расставит всё на места, а сердце укажет правильное направление. А сердце подсказывало, что сейчас все идёт именно так, как и должно быть. Ведь у неё есть дети и есть человек, который рядом. После её слов о том, что между ними ничего не может быть, Какаши не заикался о своих чувствах. Ни словом, ни вздохом не напоминая, как она ему дорога. Сакура это ценила. И это же удручало. Как и любой женщине, ей хотелось быть особенной и нужной. Всё было непросто в их отношениях. Но одно Сакура знала точно: на Какаши запросто можно положиться в воспитании и заботе о Макото. Шестой играючи справлялся с обязанностями папы-няни, даже у Сакуры так легко не получалось уложить или покормить сына. Или успокоить, когда он капризничал. Иногда Сакура чуточку ревновала Макото к его отцу, потому что малыш просто обожал папашу. *** Когда последствия техники на коже Джирайи исчезли, он смог жить открыто, ни от кого не скрываясь. Его возвращение прошло тихо, никто особо не обсуждал это. Отчасти потому что прошло много лет, и его заслуги стёрлись из памяти людей, как и он сам. Джирайю это печалило. Он-то думал, что его любят и ценят до сих пор. Ведь он один из трёх легендарных саннинов. Как можно забыть все, что он сделал для Конохи и мира?! Чтобы не сидеть без дела, Жабий отшельник вновь пустился в незабываемые приключения под названием «Ича-Ича» — продолжил писать эротические романы. Параллельно писал «Невероятно правдивую историю» своей жизни. В общем и целом Джирайя был донельзя доволен тем, что судьба дала ему второй шанс. *** Через месяц после смерти Цучикаге, Наруто со своей семьёй решил покинуть Коноху и отправиться в страну Южных морей. До неё было десять дней пути по морю. Самая отдаленная страна и самая мирная, где всегда тепло, а законодательство не подчиняется общему мировому соглашению. Сакура понимала, почему Наруто так поступает. Там его сын сможет жить открыто, сможет начать новую жизнь. — Я вас никогда не забуду, — сказал на прощание джинчуурики девятихвостого, — и вы всегда останетесь частью моей семьи. Сенсей, — Наруто крепко пожал руку Какаши и похлопал его по плечу. Затем обнял Сакуру, которая еле сдерживала слезы. — Надеюсь, мы ещё увидимся, Наруто, — сказала Учиха, рассматривая взволнованное лицо друга и стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Позвони, как только устроитесь на новом месте. — Конечно, не переживай, у нас все будет отлично, — уверено заявил Наруто и помахал на прощание рукой. Как только Узумаки скрылись за поворотом, Какаши спросил: — Почему он уехал? Из-за Боруто? — Конечно, — Сакура хитро улыбнулась, — Боруто уже ждёт их в гавани. У него новые документы… Я и Джирайя-сан помогли вывести незаметно его из деревни. Ведь по большому счету виноват Каваки, а не Боруто, вы же понимаете… Судя по довольному лицу Наруто, он наладил отношения с сыном. Какаши открыл было рот, чтобы попенять ей, что она нарушила ещё один закон, помогая беглому преступнику, но вовремя прикусил язык. Во-первых, Наруто был явно доволен жизнью, во-вторых, Сакура права насчёт Боруто, а в-третьих, спорить с женщиной с таким непростым характером, как у Сакуры, не лучшая затея. Вечером после работы Какаши встретил Сакуру на улице, и она рассказала ему, что Узумаки благополучно сели на лайнер и уже бороздят море, направляясь к месту своего нового дома. — Что ж, я рад за них. Верю, у них всё будет хорошо. — Здорово жить на берегу моря. Тоже об этом думала, кстати, — улыбаясь, мечтательно произнесла Сакура, идя рядом с Какаши. — А сейчас? — Нет. Сейчас пока не хочу. В мире тишина и покой. Нет поводов для волнений. И вообще все хорошо. Я не хочу ничего менять, меня всё устраивает в моей жизни, — спокойно ответила Сакура. — А где Макото, с Сарадой? — Они у моих родителей, пусть бабушка с дедушкой немного напрягутся, а то они все время жалуются на скуку, — хохотнула Сакура. Какаши тоже улыбнулся. С Макото не соскучишься. Очень подвижный и буйный нрав он перенял от мамы, иногда даже Какаши с ним еле справлялся. — Если ты не занята… Может прогуляемся? — слова вылетели так легко, как будто он предлагал Сакуре прогуляться каждый день. — Почему бы и нет, — просто ответила Сакура. Она действительно была не против.