Дом

      Дарон сидел на кухне за небольшим столиком, попивая свежезаваренный горячий чай. С волос бесшумно и изредка капала вода, попадая на немногие сухие участки одежды и на пол. А дело вот в чем: примерно полчаса он стоял под проливным дождем возле двери Сержа, находившегося тем временем в душе. Гитарист терпеливо ожидал его, пока наконец не достучался до него.       — Ох, прости, что заставил ждать! — Извинялся перед ним вокалист, тут же бежав на кухню ставить чайник. — Ты хотя бы предупредил, что придешь.       — Да я просто прогуливался, — Зачем-то оправдывался перед ним парень, параллельно рассматривая мужчину в халате. — И случайно дошел до тебя.       — Ладно уж, проходи. — Улыбнулся ему Серж, вновь убегая на кухню.       И именно поэтому Дарон сидел здесь и пил ароматный чай. Вкусный, даже пряный напиток согревал его изнутри, причем по-особенному — ведь это сделано руками Танкяна. Из ванны доносился звук работающего фена, который усердно сушит кудрявую гриву вокалиста. Представив это в своей голове, гитарист прикусил губу, чувствуя нарастающий жар в груди. Он также в мыслях видел, как прикасается к этим пушистым волосам, накручивая их на свой палец. Пока он в мечтах прикасался к вокалисту, тот практически подкрался к нему сзади и аккуратно обнял за шею двумя руками, целуя его в висок.       — О чем думаешь? — Нежно спросил его мужчина, отрываясь от него и начиная играть с его мокрыми волосами.       — О том, как шумно у тебя работает фен. — Улыбаясь, говорит Дарон. — Он все мне уши прожужжал.       За ним раздался смех кудрявого, затем Серж положил руки ему на плечи, наклоняясь к уху:       — Может тебе тоже их просушить? — Парень покачал головой, и тогда он спросил. — Тогда что ты хочешь?       Гитарист развернулся к нему, смотря ему в глаза:       — Тебя. Я хочу тебя.       Серж, не переставая улыбаться, прикоснулся к его губам. Поцелуем это нельзя было назвать, чисто прикосновение — мужчина затем игриво ухмыльнулся, взяв за руку парня, и тихо сказал: «Пойдем».       Дойдя до спальни, Дарон с нетерпением набросился на Сержа, сливаясь с ним в долгожданном поцелуе. Проливной дождь за окном барабанил по крыше и окнам, но это было не страшно. Они находились за стенами крепкого дома, в объятиях друг друга. Тепло другого тела согревало, страстный поцелуй зажигал внутри огонь любви.       Пока Дарон был поглощен поцелуем, Серж подтащил их к кровати и повалил на неё. Гитарист оторвался от губ, вылезая из-под него в глубь постели. Вокалист развязал пояс халата, открывая торс, и подполз к парню, нависнув над ним. Однако тот поднялся, параллельно приподнимая футболку, чтобы снять её, и с хитрецой в голосе сказал:       — Нет-нет, сегодня я сверху.       — Пф. — Серж помог снять ему футболку, затем схватил его за плечо. — Не-а, я хочу быть активом.       — Ты в прошлый раз был. — Схватив того тоже за плечи, ответил Дарон с оскалом.       — Ну-ну.       Серж откинул его на спину, а на попытки вырваться он схватил парня за запястья, приковывая его к постели. Улыбаясь, мужчина наклонился к его уху и сказал:       — Вот видишь? Я сильнее. Поэтому я сверху.       От горячего шепота у Дарона табуном пробежали мурашки, и половина его сознания смирилось с тем, что сегодня не он доминирует. Затем вокалист присосался к мочке уха, вырывая резкий выдох у гитариста. Серж затем перевел свое внимание на шею парня, нежно прикасаясь губами к гладкой чувствительной коже. Дарон хотел зарыться руками в черных кудрявых волосах, но они были скованны. Он задергал запястьями, невербально прося его отпустить, но мужчина сильнее сжал их и поднял над головой.       — Ну пусти. — Заканючил Дарон, выгибаясь от мощного выброса страсти из-за засоса.       — Нет. — Отрываясь от притягательной шеи, с усмешкой сказал Серж.       Он вновь навис над гитаристом, смотря ему в глаза. Серж каждый раз попадал под гипноз огромных карих глаз, которые сейчас умоляюще смотрели на него. Мужчина склонился, своим острым носом тёршись о чужой, маленький носик, и Дарон от ласки улыбнулся. Парень потянулся к его губам, нежно целуя его. Вокалист охотно отвечал ему, поочередно отпуская руки, а свои направляя к телу под ним. Он оглаживал и сжимал особо мягкие части торса, вырывая тонкий, звонкий стон из гитариста. Это довело Сержа до приятной дрожи, в паху стало особенно жарко. На секунду прошла мысль сорвать штаны с парня и трахнуть его, чтобы услышать как можно больше этих звуков.       Дарон протянул руки к волосам Сержа, на какое-то время массируя кожу головы, затем сильно потянул их, открывая себе шею. Он начал прикасаться губами к пульсирующей жилке, вызывая глубокий вдох и выдох мужчины. Пока парень наслаждался нежной кожей, вокалист потянулся к ремню, расстёгивая его, потом ширинку на штанах. Гитарист перешел на смуглые плечи, перемещая руки на спину, поглаживая и иногда едва царапая её. Он позволил снять с себя штаны, приподнимаясь и тут же возмущаясь:       — А нахрена ты трусы надел?       — А ты зачем надел? — Дергая его за резинку трусов, с улыбкой ответил ему Серж.       — Ты в халате! Мог бы не надевать.       — Да-да-да, я же знал, что буду сексом заниматься.       Они угорали с этого, немного отвлекшись от ласк. Серж откинул халат, принимаясь затем за трусы. Дарон прекратил смеяться, смотря на раздевающегося мужчину, который пододвинулся к нему. Затем он схватил его за волосы парня, пытаясь подтянуть его к паху, но тот начал сопротивляться:       — Нет-нет-нет. Или я сверху, или ты это делаешь.       — Это почему? — Вокалист выгнул бровь, но насильно не стал тянуть к себе гитариста.       — Как почему? Я страдать между прочим буду.       — А с какого это страдание?       — Это я образно. С тобою я не страдаю. — Дарон протянул руки к его шее, притягивая к себе и целуя.       Прекратив поцелуй, Серж сказал:       — Ладно, убедил.       Он спустился к трусам, сняв их с бедер парня. Дарон вцепился в кудрявые волосы, издав вздох наслаждения. Серж делал минет довольно умело — за несколько лет отношений с ним он отточил этот навык. Не сказать, что гитарист не умел — просто сейчас он не хотел этого делать. Как, собственно, и думать: хотелось только сжимать кудряшки и наслаждаться горячим ртом.       Жар ниже живота становился все сильнее, и Дарон со стоном отвел от себя Сержа. Хотелось, конечно, довести себя до конца, но пока рано. Он повелительно потянул к себе мужчину, одаривая его поцелуем и ощущая собственный вкус. Серж, в котором страсть разгорелось до предела, передавал её через бесконечное целование. Он терся членом об чужой, нетерпеливо толкаясь и сжимая в ладонях аппетитные ягодицы Дарона. На момент отрываясь от поцелуя, мужчина любовался расслабленным выражением лица парня. Таким его он в последнее время видит не часто — постоянная нервотрепка с альбомами, концертами сильно выматывали гитариста. Как, собственно, и его: не раз он прямо говорил, что хотел бы прекратить свою деятельность в группе. Он знает, что обижает этим Дарона — но и против своей воли играть привычную роль ему не хотелось.       Отвлекшись на унылые мысли, Серж потерял бдительность — в глазах Дарона тут же загорелся огонек безумия, и он резко опрокинул его на постель, наваливаясь на него. Парень оскалился, перехватывая запястья мужчины, и с победой в голосе сказал:       — Ха-ха! Исключено — я сверху! — Он посмотрел в глаза вокалиста и, заметив угасший взгляд, обеспокоенно спросил. — Серж, что-то случилось?       — Да так…ничего… — Промямлил мужчина, затем улыбнулся. — Давай не будем об этом, хорошо?       — Хорошо, — Дарон также улыбнулся. — Солнышко.       Сейчас, лежа на спине и раскидав кудри, обрамляющие его как ореол, он был похож на солнце. И улыбка у него была…солнечной. Даже веснушки будто светились нежным светом, оттаивая осколки льда в сердце гитариста. Парень вновь горячо поцеловал вокалиста, отпуская при этом его руки. Серж обнял его, затем попытался перевернуть его на спину. Поцелуй превратился в борьбу — никто не хотел уступать доминирующее положение.       Вскоре после продолжительного боя Дарон перевернул Сержа на живот, сдерживая его за плечи и зажимая его бедра своими. Мужчина дернулся несколько раз, затем замер, принимая поражение. Парень, уверенный в своем превосходстве, начал массировать его спину, отчего партнер под ним расслабился. Вокалист, наслаждаясь, руками огладил бедра как мог в своем положении. Гитарист после этого за таз подтянул его, ставя в коленопреклоненную позу, и потянулся за смазкой, которая была на тумбочке возле головы Сержа. Дарон, поняв, что не может дотянуться до тюбика, попросил:       — Серж, передай смазку.       Он потянулся к лубриканту, беря его, и передал:       — На. — Пользуясь моментом, он потерся ягодицами об член, за что получил шлепок по ним. — Эй!       Дарон захихикал, нежно поглаживая место удара, потом начал его растягивать, предварительно смазав пальцы. Вокалист замер, прислушиваясь к знакомым ощущениям — сначала неприятно, затем ничего, а лишь потом, когда гибкие пальцы дотрагиваются до нужной точки, возникает нарастающее удовольствие. Невольно он сравнивал себя с гитарой, находясь во власти гитариста, отчего на губах расцвела еще одна улыбка.       Наконец-то долгая подготовка завершилась, и Дарон уже пристроился, однако Серж начал возмущенно голосить:       — Эй-эй-эй! Ты презик забыл нацепить!       — А всё, а надо было раньше соглашаться быть снизу! — Чтобы мужчина не возникал дальше, парень взял подушку и накрыл ею его голову.       — Пфридуок, млядь! — Раздалось из-под подушки.       Проигнорив это, гитарист стал неспешно входить, ложась при этом на его спину и говоря:       — Ой, да ладно тебе. Не залетишь.       Подушка заворчала, затем вокалист дернулся и поднял руки, сдирая с себя предмет для сна, с тенью угрозы заговорив:       — Ну все, больше тебе отсасывать не буду.       — Я потом помою. — Войдя на половину, промурлыкал парень, оглаживая при этом тело под собой.       Серж ничего не ответил, просто закатив глаза. Он, конечно, уверен в партнере и в том, что он не заразен: скорее его задел тот факт, что Дарон не послушал его просьбу. Несмотря на нарастающий жар, мужчина плотно сомкнул губы и никак не поддавался толчкам. При этом парень будто не замечал отчужденности партнера, плавно насаживая на себя его и постанывая. Заметил такое состояние только когда потянул его за волосы, ожидая развратного стона, который обычно всегда вырывался из вокалиста; но тот промолчал. Дарон остановился и одной рукой обвил его шею, прошептав:       — Серж, ты чего? — Тот ему не ответил, поэтому он начал осыпать его поцелуями. — Се-е-ерж, ну скажи. Что молчишь-то? — Он попытался поцеловать его в губы, но мужчина отвернулся. Тогда парень не на шутку забеспокоился. — Ты обиделся, что ли?       — Да. — Лаконично бросил ответ тот.       — Это все из-за презерватива? Ну блин, Серж, хочешь, сейчас надену. Только не обижайся.       — Да не надо уже. — Пробурчал вокалист, нетерпеливо толкнувшись к гитаристу. — Продолжай.       Неловко кусая губы, Дарон поднялся, отцепляя руку от чужой шеи и кладя их на напряженные бедра. Страсть сменилась тревогой, отчего парень вышел из мужчины, переворачивая его на спину. Подтянувшись к лицу, он оставил на губах сначала робкий, затем неуверенный поцелуй. Пару мгновений — и Серж поддался, отвечая ему. «Прости» — прошептал гитарист, который раз целуя в тонкие губы, охотно отвечающие ему. Хмурый дождь за окном приутих, теперь ласково стуча по поверхности. А тем временем к любовникам возвращалась страсть: Дарон снова протолкнулся в нутро вокалиста, впервые выбивая из него стон.       После они самозабвенно целовались, наслаждаясь телами друг друга. Легкий, поутихший дождь теперь становился сильнее, четко отбивая свой древний ритм. Заглушал его звук в комнате лишь два мелодичных голоса, сливающихся в унисон. Серж аккуратно поддавался страстным, но не грубым движениям Дарона и сквозь возбуждающий туман смотрел на него, раскрасневшегося и с полуприкрытыми глазами.       — Ты чертовски красив, особенно сейчас. — Сбивчиво проговорил, а точнее прошептал ему на ухо гитарист и, цепляясь за его волосы, отдернул голову, засасывая свободный от бородки участок на подбородке.       Вокалист ничего не ответил, лишь простонав имя возлюбленного. Такого противоречивого, иногда с невыносимым для него характером, но все равно он его любил. Любил до отчаяния, до истерик по ночам, до полной апатии ко всему.       Дарон задвигал бедрами чаще и жестче, сжимая одной рукой плечо, а другой держась за грудь партнера, ненароком оставляя на ней царапины. Но он был поглощен страстью: в этом безумном водовороте эмоций парень забывал про конфликты между ними, про еле-еле записывающийся альбом, да и вообще про все. Есть только его Серж, его любимое солнце в этой жизни, бескорыстно дарящее теплые, нерадиоактивные лучи.       Жар стал нестерпимым, движения стали беспорядочными, а стоны громче. Серж начал в порыве страсти царапать спину, оставляя на белой коже яркие полосы. Но и Дарон не отставал в этом деле — он кусал плечи и до синяков сжимал бедра. Цепляясь друг за друга, они оба стремились к важному, но не очень желанному концу. Однако думать об этом не хотелось — желание достигнуть кульминации было сильнее.       Вдруг Серж выгибается ему навстречу, часто дышит и открывает рот, не издавая ни звука. Дарон замирает: он не чувствует, как нутро сжимает его, смотрит лишь на мужчину под ним. Весь мир сузился только до кудрявого, который будто стал яркой вспышкой перед глазами. Зрение вскоре вернулось к нормальному состоянию, но он продолжил наблюдать за партнером. Он внимательно следит за руками, вытирающих вспотевший лоб, к которому непослушные кудри прилипли. Вокалист приоткрыл глаза, глубоко дыша, и протянул ладонь к его шее, притянув парня к себе. Он оставил долгий, нежно-страстный поцелуй, на который гитарист отвечал с удовольствием.       Вскоре, оторвавшись от поцелуя, Серж скривился и с недовольством заговорил:       — Сука, ты в меня кончил.       Дарон усмехнулся и ответил:       — Извини, отвлекся на тебя. — Он поцеловал его в нос, затем переместился к уху и прошептал. — Ты бы себя видел в тот момент, когда кончаешь.       Мужчина закатил глаза, за плечо отодвигая его от себя. Парень расположился рядом, кладя голову на искусанное плечо, ведя по укусам пальцем. Сожалея за причиненную боль, он мягко целовал их. Вокалист тем временем поглаживал его, иногда играясь волосами и прислушиваясь к тишине. Дождь за окном совсем прекратился, и теперь теплая атмосфера ночи окружала их.       Они молчали, не желая нарушать священную тишину между ними. Сейчас никаких слов было не нужно. Дарон прижался к Сержу ближе, пытаясь сохранить остаточное тепло после любовного дела. Гитарист ощущал в себе то самое чувство, что не мог прочувствовать в своем доме. Будучи рядом с мужчиной, он чувствовал, что находится дома.