Маятник

Сессия — время тяжелое. Что для Авантюрина, умудрившегося пропустить половину пар, но сдавшего все с первого раза благодаря загадочной удаче и красивым глазкам, что для Топаз, купившей все конспекты у курса старше еще в первый день учебы. Что для Веритаса Рацио — кажется, единственного человека с потока, который пытался учиться исключительно своими силами. Он редко подпускал людей близко, мало с кем дружил, а многих и вовсе пугал сложившимся грозным образом. Все вокруг привыкли думать, что все давалось этому без пяти минут обладателю красного диплома слишком просто: любой экзамен сдавался на отлично, каждое выступление сопровождалось громом аплодисментов и безграничной похвалой. Гениям ведь и не нужно стараться — все решила генетика. Авантюрин, впрочем, на правах его соседа по комнате вот уже второй год терпеть не мог подобные разговоры за спиной. Слишком часто приходилось быть свидетелем ночной зубрежки при свете ламп, горы кружек кофе в их общей комнате, жутких синяков под глазами, которые сам же помогал иногда закрашивать. Они так и подружились: на второй месяц учебы Веритас совсем перестал высыпаться, а заботливый сосед предложил свою помощь и свой консилер, чтобы скрыть следы жестокого обращения университета со студентами. Рацио согласился слишком поспешно, а потом краснел, когда ему не дали сделать все самому, вместо этого чуть ли не прижав к стенке и аккуратно водя кистью по светлой коже. Смотря на соседа сейчас, Авантюрину казалось, что никакие золотые запасы косметики не спасут это красивое лицо от следов усталости. Почти все экзамены уже были сданы, последний оставшийся — чистое издевательство с обязательным наличием полных конспектов и семьюдесятью устных вопросов. Сам Авантюрин давным-давно выиграл спор на конспекты и заставил проигравшего и злобно ругавшегося Бутхилла с параллельного курса переписать все за него. Почерк был, мягко говоря, кошмарным, но наличия на проходной балл ему точно хватит. Но Веритас не такой, Веритас, черт бы его побрал, идеалист и праведник — скорее съест собственную тетрадь, чем попытается схитрить на экзаменах. Вот и мучается, бедный, переписывает ночами бесполезные лекции, а днями заучивает не менее бесполезные вопросы, вслух проговаривая материал стоящей на столе уточке. Подарок Авантюрина, между прочим! Тогда он не знал, что чужой бубнеж в лицо уточке начнет сводить его самого с ума. — Веритас, — протянул уже в третий раз чужое имя Авантюрин. — Сильное взаимодействие — короткодействующее фундаментальное взаимодействие, связывающее кварки внутри нуклонов и других адронов, — игнорируя соседа, продолжил бубнеть Рацио. — Ну Веритас! — Авантюрин позвал громче, перевернувшись на кровати со спины на живот и подперев голову руками, — я слышу это определение уже в четвертый раз, ну сколько можно? — Сила этого взаимодействия намного превосходит силу трех других фундаментальных взаимодействий, — Рацио наконец-то оторвался от конспекта, наподобие совы медленно повернул одну только голову в сторону соседа и продолжил совершенно опустошенным голосом, — электромагнитного, слабого и гравитационного. Авантюрин от такой картины скорчил совсем жуткое лицо. Еще немного и ему придется делить комнату с ожившим мертвецом. Веритас всегда был красивым, Авантюрин это еще при первой встрече для себя отметил, но сейчас на несчастного без слез не взглянешь: еще бледнее обычного, губы потрескались, синяки под глазами не спасет никакой консилер, волосы спутанные и чересчур отросшие. Авантюрин задержал взгляд на чужих волосах и сам удивился своей находке. — Ой, Веритас, у тебя корни отросли. В ответ на такое замечание сосед поднял руки, будто пытаясь прикрыть увиденное. Недостаток сна делал его действия заторможенными и мешал думать быстро. — Ты ничего не видел. — Ну нет, а ну дай посмотреть, — Авантюрин, в отличие от соседа вполне выспавшийся, быстро встал и почти вплотную приблизил свое лицо к чужому. Рацио забавно нахмурил брови от слишком наглого нарушения личного пространства. — А брови у тебя не выкрашены. И как я раньше не заметил? — Авантюрин в наглую ткнул соседа в лоб. — Прекрати, — ответил Рацио, слишком медленно моргая в ответ на касание. — Боже мой, да ты уже моргаешь как ящерица. Как сдавать завтра собираешься? — Если будешь мне мешать — никак. Слезь с меня, — прохрипел Рацио и попытался отодвинуть наглеющего Авантюрина обеими руками, наконец открывая вид на довольно сильно отросшие корни. — С ума сойти, и это лучший ученик университета? — Авантюрин легко увернулся от чужих рук, резко повернув вращающееся кресло соседа и устроился у того за спиной. Запустил руки в мягкие волосы и слегка погладил. На ощупь они оказались намного мягче, чем тот думал, а корни при лучшем освещении сильнее бросались в глаза, контрастируя своим светловатым каштановым цветом. — Знаешь, а тебе бы пошли и натуральные, — задумчиво протянул Авантюрин, не добавляя вслух, что такому красивому Рацио подошел бы вообще любой цвет, — зачем ты красишься? — Не твое дело. Мне еще три вопроса подготовить, потом закрашу, — флегматично ответил Рацио, позволяя нагло гладить себя по голове. — Хочешь сказать, что успеешь? Спать сегодня вообще не собирался? У тебя хоть краска есть? Ответов не последовало и Авантюрин подумал, что все они отрицательные. — Что бы ты без меня делал? Сиди здесь, сейчас сбегаю к Топаз и все решу. Не успел Рацио ответить, как того уже и след простыл. Тяжело вздохнув, он повернулся обратно к столу, уставился на утку и коротко выругался. Черт бы побрал этого Авантюрина. Всего через пять минут в их комнату под шумные разговоры ворвался Авантюрин в компании с Топаз. В одной ее руке была целая коробка с различными тюбиками и кисточками, в другой — крохотная домашняя свинка с красным бантиком. На секунду Рацио показалось, что он уже упал в обморок от недосыпа и ему снится страшный сон. — Зачем вы принесли ко мне свинью? — Авантюрин не свинья, а мой прекрасный Счетовод тем более, — весело сказала Топаз, получая в свой адрес недовольный взгляд друга, — не могу же я его одного оставить? А спасать вас надо. Так, фиолетового оттенка у меня нет, но сейчас намешаю розовый с голубым и все сделаем! Топаз опустила на пол крохотную свинку и та гордо потопала в сторону Рацио, стуча по паркету копытцами. — Вам что, готовиться совсем не надо? — За меня все написал Бутхилл. — Я списала все еще месяц назад с конспекта Джейд. Рацио не нашел чем ответить. Никто в этом дурдоме не учился, кроме него самого. Дотопавшая к своей цели свинка боднула головой его ногу, и Веритас окончательно сдался. Не идти же ему завтра на финальный экзамен в таком виде. — Ладно. Только давайте быстрее. Топаз убежала мешать краски в ванную, а Авантюрин поднял с пола Счетовода и уселся прямо на стол перед Рацио. — Тебе не помешает отдохнуть хотя бы немного. Доверься, Топаз всю жизнь сама себе пряди красит, а синюю краску, кажется выменяла у какого-то первокурсника за печенье. Веритас протянул руку и слегка погладил свинку по голове. Счетовод не возражал. — Так зачем красишься? — продолжил спрашивать Авантюрин, — ладно, давай так: как давно ты красишься? — С четырнадцати, — Веритас устал спорить, а его сосед все равно так просто не отстанет, — в моей школе выгнали ученицу за розовые волосы. Я решил доказать, что такие глупости никак не влияют на разум. Я был лучшим, со мной все равно не могли бы ничего сделать. — Ого, — Авантюрин ждал глупую историю о подростковом бунте, но был неожиданно тронут таким поступком, — а родители не возражали? — Они меня сами и покрасили. Хорошо, хоть не в розовый. — Я бы посмотрел. Будешь ходить как Счетовод, — Авантюрин ехидно прикрыл глаза и улыбнулся. Свинка в его руках согласно завиляла крохотным хвостом. Рацио предпочел не отвечать. — Все готово, бегом сюда! — позвала Топаз, не выходя из ванны. — Так, подержи, — Авантюрин впихнул Счетовода в руки Рацио и повез кресло вместе с самим Рацио прямо в ванну. Там Топаз уже разложила все нужные вещи на раковину и протянула одну из кистей Авантюрину. — Быстро ты, — тот взял в руки кисть и разведенную краску, — в четыре руки мы быстро управимся, доверься нам. — Для протокола: я вам не доверяю. — Ты все равно ничего не докажешь, — засмеялась Топаз, — вперед, сначала под душ! Вдвоем они мучили несчастного Рацио еще целый час. Тот, смирившийся и уставший, спокойно чесал свинке спину и прокручивал в голове выученные вопросы к экзамену. Спать хотелось до невозможного. Не давали ему уснуть прямо сидя в кресле только чужие руки, вечно тянущие за волосы и наносящие на голову краску. Авантюрин с Топаз весело щебетали без остановки, перемывая кости одногруппникам и обсуждая преподавателей с их глупыми условиями автоматов. Рацио помалкивал, только пару раз вставив свои невероятно важные комментарии. Повсюду летели капли воды, и приходилось мысленно хоронить свой любимый домашний свитер с глупыми совами. Топаз честно пыталась работать аккуратно, но пара капель все равно скатились вниз по шее. На глупое предложение соседа раздеться Рацио решительно отказался. — Так, теперь посиди так минут двадцать, смой краску и все готово, — закончив с работой сказала Топаз, забирая Счетовода к себе на руки, — сами справитесь, а я побежала. Увидимся завтра! Авантюрин шутливо поцеловал ту в щеку на прощание и Топаз убежала к себе. Вернувшись, он уселся на край ванны и оперся руками на подлокотник кресла в котором продолжал сидеть Рацио. К удивлению Авантюрина, Рацио спал. Задремал прямо в кресле, с нелепой конструкцией из краски и фольги на голове. Глупый, но такой умный Веритас совсем перестал себя беречь. Авантюрин оперся щекой на согнутые руки и затих. Хотелось дать ему хотя бы маленькую передышку, пока краска не высохнет. Их отношения вот уже второй год колебались маятником от уютной близости до ссор и недопониманий. Авантюрин взбалмошный, непостоянный, вечно рискующий своим состоянием, и он — Веритас Рацио, лучший ученик, всеобщая гордость. Пришлось пожить вот так целый год, чтобы до обоих наконец начало доходить, что за фасадом прятались совершенно обычные люди. Авантюрин задавался вопросом, пройдет ли еще один год, чтобы они наконец сказали это вслух. С собой он может быть и честен, но быть честным с миром никогда не удавалось. Приходилось вот так молча смотреть на уставшее бледное лицо соседа и надеяться, что однажды хватит смелости протянуть руку, перестать язвить и наконец открыть собственную душу. Авантюрин надеялся, что нужные двадцать минут будут длиться дольше. Но поставленный заранее таймер оповестил, что тонуть в мечтах больше нельзя. — Вставай, спящая красавица, — Авантюрин всегда будил его тихо, добавляя легкое касание к руке. Небольшая собственная прихоть. — Мхм, только не буди меня поцелуем, принц-лягушка, — сонно ответил Рацио. Авантюрин засмеялся: — Дурной, ты со сна все сказки перепутал. Сонный Веритас — самое очаровательное, что можно увидеть в их общей квартире общежития. Только в сонном своем состоянии он позволял Авантюрину больше, чем тот с радостью пользовался. — Ладно, принцесса, спи дальше, я все сам сделаю, — посмеивался Авантюрин. Он потянул кресло с соседом ближе к ванне и начал настраивать температуру в душе. Сонный Рацио начал подавать признаки жизни и сам наклонился вперед, подставляясь под чужие руки. Такая редкая близость была очень приятна Авантюрину. Он осторожно снимал фольгу с волос, пальцами в прозрачных перчатках распутывал короткие фиолетовые пряди. Все еще удивлялся, насколько те мягкие. — Вода не холодная? — спросил Авантюрин. Сосед ничего не ответил кроме неопределенного мычания. Кажется, положительного. Веритас доверял ему. Может, не в глобальном смысле, но прямо сейчас — точно. Позволял вертеть себя, как тряпичную куклу, послушно закрыв глаза, чтобы вода с краской им не повредила. Авантюрин старался делать все аккуратно, гладил чужую голову осторожными касаниями и сам удивился, что руки начали подрагивать. Свою глупую подростковую влюбленность получалось скрыть от мира, но не от самого себя. Оставалось надеяться, что сосед ничего не замечал. — Авантюрин, — от его голоса сам Авантюрин чуть не подпрыгнул. — А? — Спасибо за помощь. Я не замечал, что так вымотался. Губ коснулась нежная улыбка. — Без проблем, принцесса. Я всегда рядом, — интимная обстановка играла на нервах, и Авантюрин не удержался от шутки, — комендантша солгать не даст, знаешь, эта злобная бабка меня терпеть не может? Топаз она разрешила свинью в общежитии держать, а мне, видите ли, нельзя было кота с улицы подобрать. Еще неделю с ним чуть ли на улице не жил, пока не пристроил. — Я помню, — сонно посмеивался Веритас, — ты тогда на квантовую механику с котом пришел, тебя чуть не выгнали за мяуканье с последней парты. — Пф, как будто на вашей квантовой механике я какие-то другие звуки издавал. — Получим дипломы — возьмем себе троих котов. Пойдет? Вопрос выбил из Авантюрина весь воздух. О возможности продолжать жить вместе и после университета он пока даже не пытался думать. Зачем себя расстраивать заранее? Им еще два года вместе, успеет выплакать все слезы в подушку. От неожиданности руки затряслись сильнее и Авантюрин выронил полотенце, которым старательно вытирал фиолетовую голову. Они оба быстро наклонились за ним, глупо сталкиваясь лбами. — Ой, извини. — Прошу прощения. Первым дотянулся Веритас и, поднявшись, замер с полотенцем в руках. Авантюрин пристально смотрел на него с непонятным выражением лица, слегка запрокинув голову вверх. Разница в росте бросалась в глаза сильнее, когда они стояли вот так близко друг к другу. Сердце Рацио затрепетало от такого пристального взгляда. Он всеми силами пытался строить из себя бесчувственную гипсовую статуэтку, но сердце не обманешь. И зачем только сказал про тех котов? Какая глупость. — Кхм, Веритас. Ты же меня любишь, правда? — голос Авантюрина дрожал. — Что? — на секунду Рацио показалось, что мир пошатнулся. — Знаешь, убийство уголовно наказуемо. Ты же не убьешь любимого соседа если что-то случится? — теперь Авантюрин начал нервно смеяться, продолжая неотрывно смотреть на голову Рацио. До Веритаса начало доходить, что что-то не так с его волосами. Он попытался медленно повернуться к зеркалу, но был моментально остановлен руками соседа. — Стой! Не смотри, там ничего интересного, правда. Я сейчас сбегаю к Топаз и мы все доделаем, ладно? — Авантюрин, ты... Перепуганные чужие глаза вселили ужас и в самого Веритаса. Пользуясь перевесом в физической силе, он просто переставил Авантюрина в сторону и сам повернулся к зеркалу. И замер в ужасе: корни на его голове выкрасились в розовый и голубой с двух разных сторон. — Ха-ха, эм, — Авантюрин неловко мялся за спиной Рацио, нервно посмеиваясь, — Топаз наверно забыла смешать краски. Или просто пошутила. Тебе даже идет! Рацио поймал взгляд Авантюрина в отражении зеркала. Тот еле сдерживал смех, прикрывая рот рукой. — Тебе это смешным кажется? — трясущимся от гнева голосом спросил Рацио. — Тебе честно ответить? — Авантюрин все же не сдержал смех и расхохотался в голос. Все еще с мокрой головой и разноцветным кошмаром в волосах Веритас походил на недовольную, промокшую под дождем птицу. Когда злился, сходство становилось еще очевидней. Недовольный Рацио, не оборачиваясь, кинул в соседа полотенцем. Смех не прекратился. Маятник снова качнулся в сторону: почти интимный момент доверия сменился криком, смехом и шутливой ссорой. В тот вечер они оббегали весь корпус в поисках нормальной краски для волос. Авантюрин ни на минуту не переставал шутить и веселиться, Топаз пыталась извиняться, но все равно успела наделать десяток фотографий несчастного Рацио дрожащими от смеха руками. А сам Веритас так и не поспал этой ночью, пока доучивал вопросы и перекрашивал голову в нормальный цвет. Зато на следующий день ответил, как всегда, идеально, усиленно игнорируя всеобщее восхищение тому, как просто ему все дается. А через много лет Авантюрин обязательно распечатает одну из фотографий, сделанных в этот день Топаз, чтобы поставить в рамочку между фотографиями трех обещанных котов. Веритас ведь сдержит свое обещание, не смотря на все их маленькие ссоры, правда?