Точка невозврата.

Шум в стенах университета это обычное явление, каждый спешит на пары или дополнительные спортивные секции, а в частности платники, которым могло не повезти недобрать два балла на бюджет. Сейчас же в одной из аудиторий царит настоящий кошмар, приближается сессия, все просят списать недостающие конспекты, скопировать чертежи или помочь с точными науками. Вечером, в одной из комнат общежития раздаётся тяжёлое дыхание и нервное хихиканье, обычно по этому можно сразу распознать комнату известного на весь университет Фёдора Михайловича Достоевского. За окнами старого, потрёпанного общежития медленно падают осенние листья и бьёт сильный ветер, который никак не даёт расслабится молодому архитектору. Фёдор поступил и учится в архитектурном ничуть не жалея об этом, за работы его всегда хвалили, а стипендию он получал довольно хорошую, поэтому мог позволить себе комнату без соседей. Само по себе помещение небольшое, но обставлено с комфортом, каждая книга, лежащая на полке была хорошим воспоминанием или опытом. Над полками висят картины младших сестёр и журналы, редактором которых был его старший брат – Михаил, письма от старшей из его сестёр и много сухих цветов от неё же, жаль, что больше таких не будет. Кровать на пружинах была на удивление хорошей, как и пара тумб, взятых на барахолке с очень большим торгом, забавно, но брюнет очень хорошо торгуется, пусть и не любит этого делать, но за его стипендию вряд ли можно позволить себе большее. Зеркало на дверце шкафа и двери, Фёдор пугается отражения ведь только недавно повесил их туда, слишком непривычно, но полезно иногда обращать внимание на внешний вид не для того чтобы выйти в люди, а невзначай. Под пальцами натянутый планшет и пустая, от сильной нагрузки, голова. Все мысли были заняты учёбой и собой, остальное его мало волновало и считать это ошибкой – глупо. Природа сегодня не располагает, по-видимому, но это ничуть не расстраивает, ведь ветер, такая хорошая причина открыть окна впервые за неделю. В душную комнату наконец проник воздух, холодный, свежий, даёт расслабиться чуть больше обычного и понять, чего хочется на самом деле. А хотелось сейчас только закурить и сдать сессию. И вот сидя над очередным проектом в виде многоэтажного здания, откинув голову назад парень не мог сосредоточится и выдать хоть что-то, то формы не устраивают, то сам чертёж неровный, а расчёты не сходятся, а то и вовсе с перспективой налажал. Рассматривая лист А3 со своим не самым лучшим, но неплохим чертежом и наброском, брюнет решает оставить работу такой, он обязательно вернётся к ней позже, когда его глаза и мысли будут ясны. Чёрные и давно не мытые волосы липли, спадая на лицо, тем самым раздражая своего хозяина одним присутствием, появляется навязчивое желание отстричь их к чертям, но он не сможет, слишком лень и испортит весь имидж. Чуть погодя Фёдор поднимает грязную и видимо старую резинку с пола цепляя ту на голову, образуя хвост. Тонкие руки, худое и до мурашек, болезненное лицо сопровождается чуть ли не чёрными синяками под глазами, но вот сами глаза... Прекрасные и манящие, они всегда излучают спокойствие и усталость, какое-то подсознательное нежелание жить и в то же время поглотить весь мир. Быть может такой взгляд ему достался от отца, ненавистного, мерзкого, жестокого, но как же он похож на него. Та же манера речи, те же действия будто давно понятный сюжет фильма. Переводя взгляд на руки покрытые старыми шрамами, мужчина вспоминал с какой ненавистью каждый раз наносил глубокие полосы и болезненные воспоминания волной накрыли как, то самое тяжёлое и колючее, советское покрывало. Вот отец берёт ремень и раздевая бьёт по спине, в следующий же раз проводом по рукам и через месяц вовсе берёт за горло, угрожающе смотрит и душит. Со вздохами и криками, парень всегда остаётся при своём мнении, он знает насколько это опасно, знает, что сделает только хуже братьям и сёстрам, но не может ничего сделать. От каждого воспоминания в голове, словно мозги оказываются в огромном, церковном колоколе, а отпускать не перестаёт. Он успокаивает младших сестёр после очередного скандала с отцом, в котором снова ушёл с побоями, он спасает младших хоть и не в силах защитить самого себя. Зачем он это делает? Фёдор давно взял на себя ответственность за девочек и не собирается так просто бросить их и сбежать. Понимая, что долго так не протянет, Достоевский подал документы в университет пропустив один год после школы и отдал сестёр в детский дом, в который стабильно приходит раз в неделю, сейчас ему остаётся надеяться, что их не заберут до того, как он окончит вуз и снимет квартиру. Старший брат вообще не знал, что после его ухода из дома всё закончится так, да и рассказывать ему нет смысла, Михаил живёт и учится в другой стране, приносить беспокойства лишний раз не хотелось. Порой от отчаяния хотелось взвыть, но ситуацию это не исправит и жить легче не станет. Радует, что Фёдор всегда мог постоять за себя словестно, часто выхватывая за острый язык, но он как никогда помогал не утонуть в унижениях отца. Несколько раз за свою память, парень давал отпор физически и то посторонними предметами бутылкой, стулом и кочергой, после последнего, кстати, избиения прекратились. Принося себе вред в абсолютно разных проявлениях, Фёдор часто думал о своей судьбе. Занимаясь чем-то подобным он всегда считал себя слабаком, но никогда бы не сказал этого в слух, не признался бы даже перед Богом. Достоевский любит и в то же время презирает свои шрамы, ведь для него это важные воспоминания и одновременно акт непозволительной слабости. «Ошибка юности, не обращай внимания» - Он сам начал верить в это со временем и возможно не зря. На впалом животе удобно устроилась серая кошечка и приятно грела собой не только тело, но и холодную душу Фёдора. В углу комнаты для неё всегда была еда и вода, редкость, что парень не забывает кормить животное, а себя да. Достоевский, наверное, был единственный кому разрешили держать животное в общежитии ведь он «договорился» с деканом в обмен на молчание о том, что его дорогой внук употребляет наркотические вещества. Откуда же об этом знал Фёдор? Так он сам их ему и продавал, а декану это знать не обязательно. Такими условиями парень не только кошку оставил, но и настоял, что бы его комнату не проверяли в отличии от остальных. А проверять было что. Сейчас же молодой человек медленно встаёт с насиженного места, убирает тёплую тушку и с мутным взглядом направляется на балкон. Открывая дверь его встречает уже родная рассада и пара пакетов уже сухой травы, недалеко от которых стояли табуретка, маленький стол и сигаретная бумага. Пальцы тянутся к уже сделанным сигаретам и зажимают одну из них между тонких, сухих губ. Зажигалка старшего брата с какой-то красивой гравюрой помогает зажечь сигарету и сделать первую затяжку с приятным ощущением нетерпения. Спустя какое-то время приходит блаженное чувство опьянения, туманность и хроническая нервозность наконец уходят на второй план, хоть завтра всё и проявится с новой силой, сейчас это совершенно не важно. Любимая трава спасает от реальности, даёт смирится с постоянными галлюцинациями хоть и не избавляет от них. Дым наполняет закрытый балкон и Достоевский теряется в этой эйфории, чувствуя, как руки дёргает от тремора, глаза наливает кровью, а ноги перестают ощущать пол. В таком состоянии не хочется думать абсолютно ни о чём, это и не требуется, говори себе в слух сколько угодно, никто ничего не скажет. Замечаний никто не сделает, ругать не будут, да и не узнают, всё же он хорошо учится, а это всего лишь способ расслабиться и уйти от реальности на некоторый срок. Так бы он и тонул в кайфе если бы не резкий и громкий стук в дверь от которого хотелось взвыть. Кому он нужен в такое позднее время? Неудивительно если у кого-то опять проблемы с конспектами или закончились сигареты. Оказалось, что это его сосед по этажу, хоть тот и видел в каком Фёдор состоянии, все равно послал того в другое общежитие напротив, суя в карман какой-то список и давая инструкции. Парень хотел было послать его, но дверь закрылась с характерным звуком, давая понять, что разговор окончен. Уже одетый в какие-то тряпки, Достоевский пьяно вышел из подъезда вешая вахтёрше лапшу на уши о том, как он бедный, несчастный хочет есть и ему нужно уйти на пол часа в магазин. По улице гуляет осенний ветер, который заставляет потихоньку входить в нормальное состояние и не выглядеть в край идиотом. А свет уличных фонарей проясняет взгляд серых глаз. Зайдя за очередной угол здания, парень замечает своим размытым и явно нетрезвым взглядом чью-то кудрявую и однозначно грязную, голову в кустах. Интерес взял вверх и парень, немного падая, все же становится рядом с этим «нечто» толкая того ногой в живот и задавая до очевидного глупый вопрос. - Ты жив? – На удивление тело подавало признаки жизни в виде дыхания и хрипов. В волосах была целая куча веток и листьев, какого-то мусора и по-видимому жвачка, на пару минут брюнет задумался, не подобрал ли он бомжа, но мысль отпала, когда он увидел лицо довольно молодого парня. «Господи его голова реально похожа на кучу дерьма» подумал про себя Достоевский и подвязал волосы потуже. В этой тихой с виду ночи, Достоевский с призрением смотрел на лежащего на полу парня своими мутными, но не менее прекрасными от этого, глазами. В мыслях не было ровными счётом ничего, кроме мелькающего понимания, что если этот торч сейчас умрёт, то ему по любому придется отвечать. Почему? Тут есть камеры на столбах, а он между прочим его пнул и «оставил умирать на улице». Стоя над незнакомцем, он все же принял решение тащить его к себе в общежитие. Поднять взрослого, хоть по виду его возраста, парня он был не способен так что напрочь выкуренный мозг сообразил кое что лучше. Спустя битые пятнадцать минут, парень лежал на какой-то огромной клеёнке, которую Достоевский нашёл на мусорке. Взяв два конца этой, немного порванной, херни, Федя связал их вместе своим шнурком конверсов, это было сделано у головы шатена чтобы в процессе передвижения тот не выпал. Поднимая два других конца уже у ног, парень потащил вонючее чучело к себе в общежитие, благо оно совсем рядом. По дороге он часто слышал какие-то болезненные вздохи сзади, но особо внимание не обращал так как комфорт при переноске не обещал и вообще это не такси. В голове мельком играл Сектор Газа – Бомж, как никогда подходит этому телу сзади, что быстро подметил Достоевский. Уже у дверей общежития он каким-то образом сообразил, что вахтёрша это так не оставит и потребует объяснений, иначе ночевать они оба будут на улице в той же мусорке. Пять минут, и клеёнка уже валяется где-то между маленькой урной и кустом, а незнакомец полусидя поддерживает стену. Молодой человек тянется рукой в карман доставая телефон раскладушку «Fly», который служил ему только для звонков важным людям или полезным знакомым, набирая номер очередного должника. *Гудок*… *гудок*…*Кто-то снял трубку* - Фёдор чего звонишь? Я же сказал, что в этом месяце все отдам, подожди немного. – Трубку взяли довольно грубо и явно нервно, неудивительно, учитывая в каких отношениях он со своими одногруппниками. - Спускайся к входу, я жду. Это не на счёт твоего долга, но если не хочешь лишиться своего диплома, то поможешь мне затащить одно «тело». – молодой человек не стал слушать возмущения собеседника, так как сам еле соображал, поэтому сбросил трубку и ждал. Взгляд вновь возвращается к его проблеме у стенки, теперь появилась возможность рассмотреть его получше. Высокий парень с тёмными коричневыми волосами, казалось, что в них точно есть вши и остатки гнезда птиц, но на удивление не так плохо, как могло бы быть. Достоевский пришёл к такому выводу из-за того, что видел в каком виде возвращается его друг Николай, после очередной вылазки в лес. Телосложение у шатена было довольно неплохое, не качок, но подтянутый, посредственно с его точки зрения, хотя что-то в нём интересовало. По виду не скажешь, что парень реально бомж, вещи нормальные, только грязные, и даже какая-то неплохая сумка через плечо висела, тогда что же с ним не так и почему он валялся возле мусорки? Чуть присмотревшись к лицу незнакомца, Фёдор был удивлён, что тот является азиатом, так как рост довольно высокий и волосы далеко не чёрные, он скорее шатен. - Блять ты что обблевался пока я тут решал твою судьбу? Мерзость то какая… - Вопрос был риторический, но Фёдору теперь противно тащить его в комнату. Спустя десять минут ожидания, из двери вырывается, нервный и перепуганный, русый парень с немного волнистыми волосами по плечи и выбритыми висками. Голубые, тусклые глаза, выражали полное недоумение и волнение, а на вид тот был чуть выше Достоевского. Молодой человек начал что-то громко кричать, переживать и кажется ругать Фёдора, но тот спокойно на него посмотрел и попросил помолчать пока не сбежался весь общаг. - Неси его ко мне в комнату, а я разберусь с Ниной. - Чел не пугай меня, ты его грохнул и хочешь меня за собой в тюрьму потащить?! – синеглазый явно был возмущён таким раскладом событий и не хотел попасть в места, не столь отдалённые от университета. - Владик, блять не неси херню и тащи наверх. Он жив, просто обдолбался, наверное. Видишь же в каком он состоянии, зелёный весь. – Достоевского уже порядком достал этот бред со стороны старого знакомого, и он молча приступил к делу. Как и ожидалось, на вахте его ждала дорогая Нина Ивановна, ждущая очередного вранья в которое естественно поверит. Фёдор спокойно, нагло и подробно рассказывал о том, какая же огромная в супермаркете очередь, был настолько голоден что съел все по пути и что этот вонючий бомж у Владика на руках на самом деле его давний друг которого выгнали из дома. Получив одобрение вахтёрши, под её осуждающий взгляд, парни поднялись наверх.В коридоре пару раз можно было заметить любопытные взгляды соседей, но они настойчиво игнорировались, как и комментарии Владислава по поводу отвратительного запаха от незнакомца, если дословно, то «Фууу нахуй, Достоевский ты с дубу рухнул тащить к себе в комнату вонючего бомжа?? Если я на него рыгану это не моя проблема.» а проблема, то реально не его и что с ним делать самому Фёдору – непонятно. Очевидно было только одно, в кровать он его не положит, а уж точно оставит на полу в куче мусора. Зайдя в комнату русоволосый кинул незнакомца на пол и поспешил удалится со словами «Меня здесь не было, я в этом не участвовал» хлопнув напоследок дверью. Разложив, по возможности, некоторые вещи пришлось накрыть нерадивого старым пледом и оставить временно на полу. Планов помогать, мыть или лечить незнакомца, у Фёдора не было, поэтому утром, если не придёт в себя, то сдаст в притон без капли сожаления. В комнате окончательно выветрилось, и брюнет полностью отрезвел, уснуть будет проблематично при таком положении дел, но всё же не хочется остаться без сна, завтра он в любом случае не пойдёт на пары по причине плохого самочувствия, а разобраться с телом нужно как можно скорее. . . .