Ирония несчастья

Сюэ Мэн дёрнул Мо Жаня за плечо, которое недавно похлопывал Чу Ваньнин. Он посмотрел прямо в глаза Мо Жаня, выглядя зло, но где-то глубоко внутри была видна маленькая паника. Эта паника была скрытой, но сила, с которой он сжал плечо Мо Жаня, полностью выдавала её. Сам Мо Жань смотрел на него растерянно, понимая, что сорвался и что не стоило кричать. — Ты зачем кричишь? С кем ты только что разговаривал? — раздался тихий голос Сюэ Мэна. Мо Жань молчал. Он не мог ничего сказать. Что он вообще мог сказать? Что общается с чем-то непонятным? Чтобы они подумали, что он с катушек слетел? Чтобы окончательно попасть в чёртову психушку? Нет, он не мог. Всё, что он сделал, это выдавил жалкую улыбку. У него было ощущение, что эту улыбку ему вырезали только что раскалённым ножом. Он тихо посмеялся, а затем довольно громко заговорил, чтобы и дядя с тётей услышали. — Я просто говорил по телефону! — с долей насмешки сказал Мо Жань. — Представляешь, у меня есть друзья! Брови Сюэ Мэна сошлись ещё сильнее, а головная боль Мо Жаня только усилилась. Они оба понимали, что это полный бред, ведь у него нет друзей, с которыми он мог бы говорить по телефону. Сюэ Мэн громко цыкнул языком, после чего развернулся и направился к выходу. Мо Жань решил сказать хоть что-то, чтобы эта ситуация забылась. — Насчёт друзей, как это ты ещё не позвал Мэй Ханьсюэ на Новый год? Злое лицо Сюэ Мэна тут же превратилось в искривлённую гримасу. Он яро показывал, как ему противно даже слышать об этом человеке. — Каким ветром он должен вообще быть здесь?! — Ну как же, он же твой лучший друг! Или уже всё-таки что-то больше? — ехидно сказал Мо Жань. Но ехидничал он недолго, ведь в ту же секунду, когда он договорил, в него полетела толстая книга, которая попалась первой под руку Сюэ Мэна. Парень стоял в дверном проходе, покраснев, и яростно вздыхал, смотря на Мо Жаня. От этого вида внутри самого Мо Жаня расцвело что-то тёплое. Это был один из тех редких случаев, когда он не ощущал неприятной боли. Это было чувство, когда он слегка, но искренне посмеивался и на секунды забывал, что живёт в одних проблемах. Это случалось так редко. Сюэ Мэн просто кинул пару фраз типа: «Чёртова псина» или «Закрой свою пасть». Мо Жань уже и сам не слышал. А потом Сюэ Мэн ушёл, и он остался один. Один со своими мыслями. И больше никого. — А кто этот мальчик? Снова раздался голос. Холодный и спокойный. Он появляется, когда Мо Жань падает на самое дно своих эмоций. Он появляется, а ему становится легче. Он как будто их забирает. А ещё с каждой минутой ему становится только комфортнее с этим ангелом. Так что вообще не хочется, чтобы он уходил. "Это неправильно, что вообще с ним происходит? Ему пора бежать? Только куда — в больницу или с крыши?!» Но пока он думал, тепло от присутствия этого ангела заполняло ему грудь. Он как будто становился пьяным, а затем услышал свой голос. — Так сказать, мой брат. А потом он сел на кровать и понял, что у него нет никакой тревоги. Всё происходит так же, как и на крыше. Это неправильно. Он посмотрел  на ангела, который стоял всё в том же ханьфу. Его волосы разливались как чёрная краска по этой белоснежной одежде. Он выглядел как мечта, а не реальность. Мо Жань не понимал сам, чего он хочет. Он попросил первое, что пришло в голову. Это звучало жалко. — Ты можешь уйти? Хотя бы на время этого дерьмового праздника? Чу Ваньнин ему не ответил. Мо Жань улыбнулся грустно и безнадёжно, а затем приложил свои ладони к лицу. Он хотел спрятаться. Вот и всё. Но после того как он потер переносицу и посмотрел снова на место, где стоял ангел, его там уже не было. Он оглядел одним взглядом всю комнату и понял, что Чу Ваньнина нет. Его нет, а чувство спокойствия осталось. Мо Жань ощущал себя странно и опустошённо. Ему хотелось сделать хоть что-то, чтобы просто не сидеть здесь. Поэтому он встал и наконец вышел из своей комнаты. Всё-таки до Нового года осталось всего-то час. Выйдя из комнаты, ему показалось, что коридор слишком длинный. Квартира Сюэ Мэна была действительно огромной. Она имела три комнаты, а также кухню, соединенную с залом. Родители специально купили такую большую квартиру. Вот только Мо Жань никогда не понимал, зачем Сюэ Мэну настолько большое жилье. Но сейчас для него это было не важно, ведь казалось, что коридор стал еще длиннее. Ему не хотелось идти туда, это вызывало у него отвращение. Коридор наконец закончился, а за ним открылся яркий свет и семья. Не его семья. Они сидели и радостно что-то обсуждали. Госпожа Ван расставляла бокалы, и как назло, Мо Жань видел четвертый. Он не заслуживает их любви. С комом в горле он подошел и сел на выделенное для него место рядом с Сюэ Мэном. Все улыбались ему, у всех на уме был праздник. Дядя и тетя что-то напевали, а Сюэ Мэн, как всегда, сидел угрюмо, только глаза, наполненные любовью, его выдавали. Сюэ Мэн возился с бутылкой вина. Еще две такие же стояли на столе. На удивление Мо Жаня, Сюэ Мэн перестал возмущаться, что тот купил целых три бутылки. Возможно, ему дали подзатыльник, а возможно, он просто что-то себе надумал, ведь сидел спокойно, разве что угрюмо. Сюэ Мэн выкручивал пробку, пока не открыл бутылку вина. Он поставил её в центр стола. Сюэ Чжэнъюн тут же сказал, что её стоило открыть за пару минут до Нового года, ведь тогда что-то выветрится. А Сюэ младший предложил провести старый Новый год, сказав: «У нас же теперь целых три». Слово «три» он выделил особенно сильно. Все смеялись, Мо Жань выдавливал из себя улыбку. Внутри было все спокойно. Это неправильно. Ком в горле не уходил. Он сжал руки в кулаки с огромной силой, и там, скорее всего, останется след. Время подходило. С минуты на минуту должны были пробить куранты, а город погрузиться в веселье и пляски. Все волновались. Перед самым Новым годом всегда накатывает волнение. Мадам Ван что-то быстро писала на маленьком листке бумаги, Сюэ старший зажигал свечи, а младший в это время разливал вино по бокалам. Когда очередь дошла до бокала Мо Жаня, он налил почти до краев. Мо Жань подумал, что он мерзавец. А еще он понял, что ему тоже дали листок бумаги, на котором он должен написать свое желание. Если подумать, у него может быть много желаний. Но сейчас ему слишком плохо. Ему действительно хотелось, чтобы это поскорее закончилось. Ведь с каждой секундой тошнота нарастала. Все что-то написали. Каждый за этим столом сложил свою бумажку и поднес к свече. До Нового года оставались считаные секунды. У всех горели бумажки. И как только пробило двенадцать, вся семья опустила бумажки в бокал и выпила залпом. Кроме Мо Жаня. Его бумажка просто сгорела дотла. Он сжал её в руке. Руку обжигало. Там не было желаний. Эта бумажка сгорела, так и оставшись пустой. Она только обжигала ладонь. За окнами прогремели салюты. Это случилось почти сразу после Нового года. Мо Жань выпил свой бокал. Вино было сладким, но приятным на вкус. Рука болела, но парень игнорировал эту боль. Он её вовсе не замечал. Она не была сравнима с тем, что внутри. Все веселились и желали друг другу успеха в Новом году. Мо Жань тоже желал, но ему было отвратно от самого себя. Он делал это не от сердца, ему было противно. Он тоже хочет счастья. Он тоже хочет. Мо Жань продолжал сжимать руки, теперь это помогало лучше, чем раньше. Ведь ожог все еще болел. Мо Жань даже не заметил, как Госпожа Ван удалилась из беседы. Она просто исчезла. Мо Жаню снова стало не по себе, когда он понял, что настолько погрузился в себя, что забыл об окружении. Но как Госпожа Ван исчезла, так и появилась. Так же неожиданно. Она стояла в дверном проеме и держала две красиво упакованные коробки. На её лице была широкая улыбка, из-за чего виднелись морщины. Когда она увидела, что на неё обратили внимание, она сделала пару шагов и заговорила: — Мы хотели бы сделать вам небольшой подарок. Она аккуратно поставила на стол первую коробочку прямо перед Сюэ Мэном, а вторую, чуть поменьше, перед Мо Жанем. Обычно они старались дарить что-то на двоих или одинаковое. Хоть они уже вышли из детского возраста, но подарки все еще радовали. Старались дарить одинаковые подарки. Но по красивым коробкам разного размера можно было предположить, что внутри вещи отличаются. Мо Жаню всегда было наплевать, что именно ему дарят; его радовал любой подарок. Ему было приятно, что о нём вспомнили и подарили что-то. — С Новым годом, дорогие, — отозвался голос Госпожи Ван. Со стола быстро поднялся Сюэ Мэн. Он помчался в свою комнату, ничего не сказав, оставив всех сидеть с непонимающими лицами. Мо Жань уже догадывался, куда он ушёл, и ему стало стыдно перед тетей и дядей. Когда Сюэ Мэн вернулся, в его руках был конверт, симпатично упакованный в новогоднем стиле. Сюэ Мэн вряд ли сам мог так упаковать. Он сел обратно на своё место и торжественно заявил: — Мам, пап, мы тоже искренне хотим поздравить вас с Новым годом, поэтому примите этот скромный подарок. Пусть удача будет с вами в этом году, — он протянул конверт и положил его напротив своих родителей. — Мы с Мо Жанем немного отложили денег на это. Это была ложь. Мо Жань ни копейки не вложил. Он был готов провалиться сквозь землю, ведь за занавесом своих страданий он вообще обо всём забыл. Ему было плохо от самого себя. А ещё хуже было то, что боль, которая хранилась годами, отступила при встрече какого-то ангела. Мадам Ван была приятно удивлена. Она обошла стол, чтобы подойти ближе к парням, а потом нежно их обняла. Сюэ Чжэнъюн взял конверт и покрутил его в руках, будто что-то подозревал, но на деле улыбка не сходила с его губ. Мадам Ван быстро вернулась на своё место и начала ожидать, когда Сюэ Чжэнъюн откроет конверт. На самом деле Мо Жань понятия не имел, что там вообще может быть. Он знал, что Сюэ Мэн выбирал не сам, а что «тому» могло стрельнуть в голову, никто не мог знать. Когда конверт был вскрыт, в нём оказались билеты. Два билета во Францию, в самый центр Парижа. Глаза Мадам Ван загорелись, а рот Сюэ Чжэнъюна приоткрылся. Это было действительно неожиданно. Даже Мо Жань удивился, но причиной было то, что ему стало интересно, где Сюэ Мэн нашёл деньги на это. Младший Сюэ не стал долго ждать и даже не дал сказать пару слов, как открыл свой подарок, а там оказался ноутбук. Это было неудивительно, ведь Сюэ Мэн утопил свой буквально пару месяцев назад. Видимо, он всем рассказал, как ему теперь плохо на учёбе без ноутбука. Глазки Сюэ Мэна загорелись, и он начал благодарить своих родителей. Он сложил руки в жесте благодарности, на что Мадам Ван начала легонько хлопать по столу, говоря, что парни тоже очень сильно потратились. Мо Жань всё время наблюдал за окном. Время от времени там взрывались фейерверки, он старался не вслушиваться в этот семейный поток благодарности, ведь с самого начала он ощущал себя не на своём месте. Мо Жаню не было ни страшно, ни тоскливо, ни тревожно. В его сердце будто пустота. Эта пустота приносила особый вид боли, вот только Мо Жань не мог понять, какой именно. За столом всё время звучали тосты и поздравления, первые две бутылки вина выпили мигом, и семья Сюэ опьянела. Они никогда не умели пить. Для Мо Жаня это даже казалось забавным. Сюэ Мэн уже давно уснул за столом, а Сюэ Чжэнъюн рассказывал очередную новогоднюю шутку. Мадам Ван была уставшей, но счастливой. — Уже почти три часа, — тихо сказала Мадам Ван. — Думаю, пора идти спать. Она встала из-за стола, и Сюэ Чжэнъюн поднялся вместе с ней, молча поддержав. После чего направился к Сюэ Мэну и схватил его, потащив того в комнату, пока Мадам Ван пыталась собрать хоть какие-то тарелки. Хотя все понимали, что это останется не тронутым до самого утра, ведь все уже устали и хотят спать, чтобы заботиться об этом. Поэтому Мадам Ван быстро оставила эту идею и пошла в гостевую комнату. Мо Жань остался сидеть один за новогодним столом. Тарелки, которые успела убрать тетя, только добавляли ему понятия, что это то, что он и заслужил. Он заслуживает жить в одиночестве. Очередной фейерверк взорвался за окнами, а Мо Жань выключил свет и пошёл в свою комнату, захватив с собой коробку, которая была красиво упакована. Он так и не открыл свой подарок, а третья бутылка вина так и стояла закрытой на праздничном столе.