Black rabbit

      Кенши бегло проходится по тексту отчета, ведь уже читал его на днях и отправил автора сего сырого документа на доработку, дабы тот принял божеский вид и соответствовал всем нормам. Не то чтобы он придирался к подчиненным, нет, совсем нет. Такахаши как и любой другой руководитель требовал от каждого сотрудника должного исполнения обязанностей, иначе тем придется в срочном порядке рассылать свои резюме по e-mail'ам других компаний и фирм, в ожидании положительного ответа. Жестко? Возможно. Но крайне действенно и помогает держать дисциплину в коллективе и компанию на плаву, увеличивая показатели с каждым кварталом. «Тайра» заинтересована в людях, готовых работать и двигаться вперед, а не сидеть и кое-как справляться.       — У вас все? — интересуется Кенши, откладывая отчет в сторону и кивает, отпускает спикера, разрешая занять место. — Благодарю за отчёт, он был информативным. Вы проделали большую работу, но все же предлагаю сразу обращать внимание на детали, чтобы избежать подобных ситуаций, — намекает на доработку и смотрит на часы.       Такахаши обводит собравшихся внимательным взглядом, на ком-то останавливаясь особенно, просто так — из любопытства, дабы понаблюдать за реакцией и за тем, как у человека меняется выражение лица. Переключается на завибрировавший телефон, на экране которого всплывает уведомление от Джонни. Кто бы сомневался, соскучился. Молчал с самого расставания, даже ни разу не позвонил за эти дня два, что было довольно-таки странно. Скорее всего занят по горло. Японец даже задумывается на секунду, было ли когда-нибудь вообще такое «молчание»? Нет, определенно. Или же Кенши что-то упускает и не помнит, ведь голова в последнее время полностью забита работой.       Кенши никогда не позволял себе оставлять телефон на совещаниях даже в виброрежиме, только беззвучный. Привычка, ставшая правилом, перекочевавшим и в обычную жизнь, но на Кейджа оно не распространяется. Ни секунды не думая, открыл диалог и тут же закрыл, благо яркость затемненная и подошедшая секретарь не увидела того, что адресовалось самому Кенши. Господи, о чем этот придурок дурак только думает?       — Господин директор, все в порядке?..       Ага, в порядке. В полном. Просто муж отправляет интимные фотографии посреди важного совещания и очень хочется трахнуть его прямо сейчас, а не заслушивать нудные доклады и отчеты подчинённых. А так да, все в порядке.       Кенши тяжело сглатывает, пытаясь избавиться от словно застывшей перед глазами фотографии Кейджа, прочищает горло и встает с места, поспешно объявляя радостную новость, что совещание окончено и все могут быть свободны. Тут же кабинет погрузился в некий пару минутный хаос. Всюду звуки двигающейся мебели, шелеста бумажек и перешептывания коллег. Такахаши провожает их усталым взглядом, все так же держа телефон в руке и раздраженно постукивает по столешнице. Злится. То ли на себя, то ли на Джонни.       — Господин директор, у вас еще запланирована встреча с пред… — начинает говорить секретарь, нервно забирая со стола папку с документами, но ее перебивают.       — К черту, — едва слышно хмыкает Кенши. — Нет, ничего передавать не надо, я сам всё улажу, не беспокойся. Можешь идти, — слегка улыбается и провожает ее до двери, прикрывая и запираясь на ключ.       Одного взгляда хватило для того, чтобы образ Кейджа успел отчетливо отпечататься в сознании. Кенши быстро снимает блокировку, видя злополучную фотографию и только что плюхнувшиеся сообщения.       «Чего молчишь?»       И в догонку:       «Неужели дар речи потерял от такой красоты?»       Кенши на такое лишь закатывает глаза и уже было начинает быстро печатать ответ, но останавливается, открывая фотографию на весь экран, дабы разглядеть все в «деталях». Блять, как только додумался?       Кейдж сидит на корточках, широко разведя ноги в стороны, опирается одним коленом о пол. Напряженные мышцы ног обтянуты сетчатыми колготками — пошло, вульгарно. Кенши продолжает смотреть на черное атласное боди, прекрасно подчеркивающее фигуру американца, на того же цвета бабочку и на словно накрахмаленный белый воротничок. Джонни нагло улыбается, в своей лучшей традиции, обнажая белоснежные зубы. Черный ободок с высоко стоячими кроличьими ушками добивает окончательно. О нет, не совсем.       Падает очередное сообщение и фотка:       «Занят????»       И еще одно:       «Кееееншиии!!!»       Такахаши смахивает влево, перескакивая на следующее изображение. И да, это запрещенный прием, добивающий.       Кейдж стоит спиной к камере, упирается ладонями в панорамное стекло, за которым нереальной красоты закат, и хорошенько прогибается в спине, открывая шикарный обзор на свою задницу в этих дурацких сетчатых колготках и черном атласном боди, к которому вдобавок ко всему секс-кошмару пришит меховой кроличий хвостик. Пиздатый ракурс… Еще и рука так соблазнительно лежит на ягодице.       Можно смело помещать на обложку Playboy'я, не прогадают.       Кенши уверен, что этот извращенец нагло улыбался, пока отправлял ему подобное. А еще он находился в таком шикарном образе совсем один, в их спальне и не пойми чем занимался. Хотя нет, японец догадывается.       Конечно, Такахаши понимал, что его хотели поддразнить, еще и самым бессовестным образом — во время работы. Вот, как знал же… Он уверен, тут не просто ошибка в соотношении часовых поясов или случайность, а намеренно так получилось. Да Кейдж и в обычной жизни любил дразниться, дурачиться, игриво улыбаться и отвешивать всякие пошлые штучки. Джонни присылал разное, от обычных фоток вплоть до откровенных, не видя в этом ничего зазорного. Конечно, не он же будет ходить со стояком, прячась в кабинете и стараясь прийти в норму одним весьма действенным способом.       Но сегодня, это что-то новенькое. Контрольный выстрел прямо в голову.       Кейдж прекрасно знает, что Кенши слаб перед ним и бесстыдно этим пользуется. Через мгновение на экране высветилось новое сообщение:       «Как насчёт жаркого из кролика на ужин?»       «Ах да…»       Кенши облизывает пересохшие губы, видя как Кейдж опять что-то печатает. Боже, дай ему сил, пережить это всё.       «Я просто тут вспомнил, как объездил твой член в последний раз. Ты, я, полумрак нашей спальни и бутылка хорошего красного»       Легкая сладостная дрожь пробегает при воспоминании того вечера. Ранним утром был рейс, на регистрацию которого Кенши чуть не опоздал по вине ненасытного Кейджа, поймавшего его утром в душе минут на двадцать.       На экране высвечивается входящий аудиозвонок и японец быстро смахивает, принимая вызов.       — И тебе добрый… вечер — медлит, прикидывает сколько времени в Лос-Анджелесе. Хриплый голос Кенши вызывает кривую ухмылку и Кейдж уже предвкушает. — И чем же это ты занимаешься, позволь поинтересоваться?       — Да так… — неопределенно отвечает Джонни. — Скучаю, — отрывисто произносит и тяжело выдыхает, заставляя Такахаши напрячься и вслушаться в звуки, доносящиеся из динамика.       Кенши не глухой, чтобы не услышать пробивающееся мокрое хлюпанье, тяжелое дыхание, томные вздохи и стоны, которые муж всеми силами пытается честно подавить, потому что еще рано. Он отвел взгляд в сторону, прикусывая нижнюю губу. Озадаченное и возбужденное состояние Кейджа забавляло, но в то же время заводило. Что ж, раз Джонни начал, то почему бы не поддержать и не продолжить?..       — Значит так теперь скрашивают скуку? — Джонни ведет от этой хриплой усмешки и сердце пропускает удар, хорошо, что Кенши его не видит. — Переключись-ка на видео, — повелительный тон заставляет перевести затуманенный взгляд на экран и дрожащим пальцем нажать куда надо, принимая видеозвонок.       — Привет поближе, — как ни в чем не бывало, начинает Джонни, но еле сдерживает ползущую по губам улыбку, рассматривая лицо мужа.       — Ты же в курсе, что у меня совещание? — чересчур мягко спрашивает Такахаши и смотрит на раскрасневшееся лицо Кейджа и эти дурацкие кроличьи ушки на голове, отвлекающие на себя часть внимания.       — Правда? — с деланным удивлением интересуется Джонни, и чуть отодвигается, нарочно опуская камеру вниз, позволяя Кенши заметить ту самую сетку, что зовется колготками. Ободок и сетчатые колготки… и больше ничего. — Ну я же не могу контролировать свои мысли, — тон голоса понижается и Кейдж двигает бедрами, от чего постельное собирается складками под ногами. — Они наотказ забиты тобой, — еще разок соблазнительно-заманчиво двигается, проводит раскрытой ладонью от груди, касается напряженных мышц живота и двигается ниже к гладко выбритому лобку, останавливаясь на самом пикантном и не двигаясь ни на сантиметр.       Кейдж ухмыляется, видя как меняется в лице Кенши и чрезмерно довольный собой и производимым эффектом скользит ниже, проходясь тремя пальцами вдоль складочек, собирая обильное количество смазки. Мягко гладит и выгибает таз вперед-назад, меняет ракурс, заботясь о том, чтобы Такахаши видел всё и во всех подробностях.       — Мысли о тебе приводят к такому, — продолжает гнуть свою линию Джонни, а в голосе слышится неподдельная игривость и веселость. Забавляется, мучает. — Твоя вина… — чуть обиженно тянет Кейдж, так, для вида, прекрасно понимая, что конец квартала и всё горит.       Американец беззастенчиво подносит к камере влажные пальцы, испачканные в собственной смазке и растопыривает их, демонстрируя всю серьезность ситуации. Замечает как обстановка по ту сторону экрана поменялась и Кенши переместился, видимо, на диван. Устроился поудобнее, не каждый день такое кино с Джонни Кейджем в главной роли можно глянуть.       Кейдж бесспорно хороший актер, без порно в фильмографии. Ну разве что домашнее. Оно для личного пользования, так что не в счет!..       — Прихвати костюм, когда чемодан будешь собирать, — просьба, которую Джонни бы и так выполнил.       — Понравился? — ехидно интересуется и щелкает по кроличьему ушку, от чего то дергается, отклоняется назад и возвращается на прежнее место.       Кенши тоже дергается. Дергается от всей этой ситуации, дурацкого костюма Кейджа и от абсурдно быстро пришедшего собственного возбуждения, затуманивающего разум. Мешает трезво думать, наталкивает на грех.       — Спрашиваешь? Надеюсь и вживую оценю, — хмыкает Такахаши, ослабляет галстук и расстегивает верхнюю пуговицу белоснежной рубашки, давая себе чуть больше свободы. Душно стало, душно и жарко, а еще липко от чувства некой неправильности происходящего, которое с явным перевесом побеждается желанием. — Кейдж?       В ответ лишь вопросительно мычат, что больше походит на стон, Джонни весь во внимании, поудобнее перехватывает смартфон и снова меняет ракурс. Снова этот блядский вид снизу вверх, Кенши тяжело сглатывает, поправляет чуть съехавшие очки и запускает руку в волосы, уголок губ ползет вверх. Что ж, Кейдж решил поиграть? Но ведь разговора про правила не было, верно?       — Поласкай себя.       Кейдж замирает. Делает тихий выдох носом и глаза моментально закрываются, рука крепче сжимает несчастный телефон, который грозился выпасть из рук. А это уже интересно…       — Повтори?       Не послышалось. Джонни знает, что не послышалось. Хочется потянуть время — снова услышать этот низкий бархатистый голос… преувеличенно спокойный.       — Опусти пальчики к своей киске и поласкай себя. Справишься?       Голос Кенши заводит и расслабляет. Кейдж мгновенно кивает, упираясь лопатками в холодную плитку ванной и смотрит в экран, встречаясь с мужем взглядом. Тот выглядел чересчур спокойным, хотя внутри кипел от дикого желания и растворяющегося в жарком воздухе раздражения от этой выходки Джонни, которая, впрочем, уже начинала и нравиться.       — Или ты это всё затеял ради светской беседы? — приподнимает брови японец и не сводит глаз, жадно скользя по телу, считывая каждое движение.       Джонни ничего не отвечает, закатывает глаза и стонет достаточно громко, отчего Кенши приходится зажать пальцем динамик на телефоне. Бегает глазами по образу Кейджа, мягко проходится по запрокинутой назад шеи, приоткрытым влажным губам и ловит каждый срывающийся с них шумный выдох.       Тело американца жаждет долгожданной разрядки, ломит и любое промедление хуже всякой пытки. Прикасается, утопая в собственных соках и накрывает набухший клитор, чуть зажимая меж пальцев и переходит к активным круговым движениям, которые вот вот и разрешат проблему. Хочется кончить — грязно и мокро, забрызгав всю плитку и рухнуть на дорогущий мраморный пол от возбуждения, раздвинуть ноги и снять себя на видео, демонстрируя текущую киску.       Такахаши держится, выдержка не изменяет. Собственное возбуждение дает о себе знать, но он не хочет ничего с этим делать, не перед камерой, может быть как-нибудь потом, но не сейчас. Минут тридцать остается в запасе, чего должно хватить, дабы разрулить проблему.       — Кейдж, — снова эти повелительные нотки в голосе и Джонни послушно переводит затуманенный взгляд на экран. — Не заигрывайся сильно.       О нет, он заиграется еще как заиграется. С чего бы ему останавливаться в нескольких шагах от финиша? Так не пойдет.       Ничего не говорит, лишь дышит, сквозь плотно стиснутые зубы и перехватывает телефон поудобнее, опуская камеру вниз. Удерживает, палец проскальзывает по экрану, пачкая, но Джонни держится, продолжает снимать. Касается себя, скользит меж половых губ, поглаживая чувствительное нутро. Разводит нежные складки, дает смотреть на сжимающуюся, пульсирующую киску. Так легко скользит внутрь пальцем и рвано выдыхает, дрожа всем телом.       — С превеликим удовольствие вжал бы тебя в раковину и нагнул, — вкрадчиво произносит Кенши, а у Кейджа ноги подгибаются и сбивается дыхание.       Боже, да. Еще, еще, еще.       Джонни слышит собственное сердцебиение и облизывает пересохшие губы. Жадно дышит, стискивая зубы, чтобы хоть как-то приглушить себя.       Был бы Такахаши здесь, то Джонни не задумываясь сам бы вжался грудью в эту мраморную раковину, раздвинул бы высокие ноги и прогнулся в спине, чтобы Кенши видел. Видел текущую киску, жаждущую ласки, а потом и хорошего траха чуть ли не до потери сознания, чтобы перед глазами плыло, а в голове не осталось бы ни единой мысли. Все в лучших традициях жаркого, страстного секса. Взял бы сзади, схватив за волосы или удерживая за талию.       — Ке-е-енши!.. — тянет Джонни и заходится протяжным стоном чистого наслаждения, представляя во всех подробностях эту сладостную картину.       Хочется выкрикивать имя этого японского дьявола до охрипшего голоса и заплетающегося языка. Бедра двигаются невпопад, в разные стороны, а пальцы проникают все глубже и глубже. Кенши молчит, совсем не издает ни звуки, лишь внимательно наблюдает, как Кейдж активно двигает рукой, быстро и ритмично погружая пальцы внутрь, так как он любит.       Джонни до одури желает, чтобы Такахаши хоть что-нибудь сказал. Не важно, желательно очередную пошлятину, как он умеет, резко, чтобы тряхнуло, приблизив к разрядке, что совсем близко и вот-вот накроет с головой.       — Кончишь для меня? — низкий голос мужа словно гипнотизирует, вводит в транс.       Да, да, да!       Кейдж не только кончит, а сделает что угодно для него, душу дьяволу продаст, если надо. Поправочка, уже продал, скрепив сделку обручальным кольцом, красующимся на безымянном пальце.       Изначально в планы входило простое желание подразниться, но он совсем не против, что все перевернулось таким образом. Кенши кинул карту «реверс», переводя шалость против инициатора. Да Кейдж только и рад такому развитию событий, но это так, по секрету.       Скользит пальцами из киски, вновь разводя половые губы, даря возможность рассмотреть блестящее от смазки алое нутро, растянутое собственными пальцами. Мышцы живота напрягаются, пальцы на ногах поджимаются, а дыхание срывается на короткие жадные вздохи. Тело затекает, а рука дрожит так, что телефон грозится выпасть на мраморный кафель.       — Ну же, Кейдж, — с нажимом произносит Кенши и Джонни ведет от этого хриплого голоса, камера ничего не захватывает, но хлюпающие звуки говорят сами за себя. — Будь хорошим мальчиком, ты же не хочешь залить все вокруг? — усмешка, блядский низкий голос, нельзя же быть таким…       Телефон падает на ковер экраном вниз и Кейдж свободной рукой цепляется мертвой хваткой за край раковины, дабы не потерять равновесие. Подхватывает ритм, мастурбируя в быстром темпе. Громкие несдержанные стоны ударяются о плитку, растворяясь в горячем липком воздухе и дрожь проходит по телу. Выгибается в пояснице чуть ли не до хруста и ударяется затылком, голос обрывается на высокой ноте, пока пальцы делают последние резкие движения и оргазм поднимается горячей волной по телу.       Жадно ловит ртом воздух и ноги становятся ватными, вжимается лопатками в холодный мрамор и вздрагивает от контраста. Забрызгивает собственными соками плитку, ковер, который теперь придется кинуть в стирку и в немом стоне оседает на пол пока тело потряхивает от долгожданной кульминации. Прикрывает глаза, облизывает пересохшие губы и тяжело сглатывает вязкую слюну.       Джонни всегда красив, но сейчас особенно.       Расфокусированным взглядом скользит по ванной, приходя понемногу в себя и нащупывает смартфон — целый, ковер спас. Смотрит в выключенный экран на котором красуются белесые разводы и прикусывает губу, отводя взгляд в сторону.       Сбросил.       Кейдж снимает ободок, откидывает куда-то в сторону, не сильно заботясь сейчас об этом. Не до этого. Лениво смахивает вверх, вводя пароль и видит, что Кенши пару минут назад завершил звонок, видимо удостоверившись, что все в порядке. Более чем.       Кое-как поднимается, упирается обеими ладонями в край раковины и смотрит на собственное отражение. Да уж, хорош. Растрепанные взмокшие волосы, пряди прилипшие ко лбу, раскрасневшиеся щеки и накусанные губы, расширенные зрачки не двигаются, смотрит в одну точку, слышит как до сих пор гулко отдаются удары сердца.       Из оцепенения выдергивает звук пришедшего уведомления. Раздраженность сменяется широкой довольной улыбкой, видя голосовое от Кенши. Балует.       «Наберешь, как будешь твердо держаться на ногах.»