На репите в голове

— Чаги-я, — зовет Хенджин, нервно постукивая пальцами с выкрашенными черным лаком ногтями по столешнице. Минхо замирает, прекращая жевать. Обычно муж так его называет только в том случае, если хочет серьезно о чем-то поговорить (ну или во время секса, а их спокойный завтрак определенно не похож на момент страсти), так что Ли невольно напрягается, вместе с этим опуская приборы на стол. Ради Хенджина даже самые вкусные панкейки на свете, приготовленные самим Минхо (с любовью), могут подождать. Он кидает взгляд на тонкий ободок кольца на пальце, и это помогает ему подготовиться к разговору. — Да? — он прочищает горло, слегка откашливаясь. Хенджин хочет вскочить со своего места, чтобы подойти и похлопать мужа по спине (конечно, эти похлопывания были бы похожи скорее на удары: младший никогда не упускал возможности сделать какую-нибудь пакость), но Минхо притормозил его жестом. Так что Хван остался сидеть на своем месте по другую сторону стола. — Нормально? — Минхо кивнул. — Тебе не кажется, что мы отдалились в последнее время? — Хм, — пожевал губами Минхо, — как минимум… сейчас нас разделяет этот длиннющий стол, так что мы действительно слегка отдалились. И правда: Хенджин и Минхо сидели друг напротив друга, разделенные столешницей из дерева благородной породы. Хван, который занимался дизайн-проектом их первой семейной квартиры, очень долго объяснял, почему хотел бы иметь в квартире своей мечты именно такой кухонный стол. Возможно, Минхо согласился на его покупку во многом потому, что хотел бы поиметь на нем своего мужа. — Не напрягайся ты так, — цокнул Хенджин, подмечая, как широкие плечи Минхо поджаты, а спина выпрямлена, — ничего такого. Я понимаю, что мы были слегка заняты обустройством квартиры и работой. Кстати, я все еще в восторге от того, что мы теперь живем в своей квартире. Как настоящая семья!.. — Мы и есть настоящая семья, — напомнил Минхо, хмыкнув. Он с грустью смотрел на остывающие панкейки, но понимал, что сейчас не время. Ли видел, как что-то все-таки Хенджина беспокоит, и не мог оставить его в этом. — Да-да, — поспешно закивал Хенджин. — Конечно. Но я хотел поговорить о том, что это не совсем то, о чем мы договаривались. — А о чем мы договаривались? — изогнул бровь Минхо. — Ну, мы не договаривались, конечно… Просто я не думал, что мы настолько быстро станем престарелой семейной парочкой, погрязшей в рутине. Минхо фыркнул. Возможно, у него были некоторые привычки не по возрасту, но он не думал, что его любовь к шерстяным носкам или привычка ворчать по мелочам могут так задеть Хенджина. Или… Возможно, тот просто хотел что-то другое получить от мужа, но не говорил прямо. Это качество младшего иногда раздражало Минхо. Он скрестил руки на груди так, что футболка задралась, подчеркивая крепкие мышцы его рук, после чего подметил голодный взгляд, которым Хенджин смотрел на него через стол. Минхо достаточно хорошо знал своего мужа, чтобы предположить, что у того на уме (явно ничего приличного). Ох. Понятно. — Что ты пытаешься сказать, Джинни? — прищурился Ли. — Тебе не кажется, что наш секс стал скучным? — А, так ты об этом, — Минхо продолжал делать вид, что он ничего не понимает. — И все же? — настоял Хенджин, с подозрением смотря на безмятежное лицо мужа. — Нет, — просто пожал плечами Минхо, спокойно возвращаясь к трапезе. К сожалению, панкейки уже остыли, но Ли было слишком лень вставать, так что он предпочел доесть их просто так. — Но, может, у тебя будут какие-то пожелания, а, чаги-я? — Не подумай, что ты меня не удовлетворяешь, но в последнее время мне слегка приелись твои нежности, хочется чего-то нового, понимаешь? К тому же, мы разобрали последнюю коробку после переезда еще на прошлой неделе, но все еще не потрахались на всех поверхностях! — бурно поделился Хенджин. — Теряешь хватку. На тебя еще действует гарантия?.. Минхо, молчаливо сверлящий его взглядом какое-то время, почему-то ласково улыбнулся. Все-таки не совсем такая реакция должна быть у человека, которому любимый партнер признался в том, что ему приелся их секс. — Наш сервис обязательно учтет ваши пожелания в следующий раз, — сказал он так, будто знал что-то.

***

Минхо всегда был любителем нежного секса. Скорее даже… Занятий любовью, как бы ванильно это ни звучало. Ему нравилось осыпать Хенджина поцелуями и комплиментами, нравилось, как румянец расползается от его щек дальше, на шею. Он самой нежной любовью любил те моменты, когда друг, ставший парнем, женихом, а потом и мужем — Хван Хенджин — тает в его руках, под его толчками и на его члене. Но Хенджину, очевидно, хотелось немного другого, а Минхо всегда был тем, кто исполняет хвановы прихоти. У всех свои слабости! Ли не виноват в том, что не может устоять перед глазками-бусинками и приподнятыми в мольбе бровями, точно так же как не виноват и в том, что время от времени позволяет себе вестись на чужие провокации. Потому что назвать их секс старческой рутиной… это что-то провокационное. Определенно. И если Хенджин хочет не просто млеть под его руками, а крошиться, то Минхо даст ему это. Потому что просто не может иначе. Он вытрахает из Хенджина все сомнения, если это то, чего его муж хочет. Возможно, Минхо немного подкаблучник, но и личный интерес у него есть: пришло время воплотить те фантазии о сексе на кухонном столе (не зря же они такой добротный покупали). Однако была все-таки одна проблема. Хотя Минхо мог быть сколь угодно властным с подчиненными на работе, на Хенджина это никогда не распространялось. С ним хотелось быть нежным и трепетным, хотелось превозносить и обожествлять его всегда, с самого начала отношений. Но не потому, что тот был хрупким или просил об этом, нет. Просто Минхо казалось, что это то, что Хенджину нравится: Ли всегда важно было заботиться о его комфорте и счастье. Но если для этого нужно проявить немного грубости, у Минхо не было с этим проблем. Наверное. Он чувствовал, что расстроен словами Хенджина, и боялся сделать что-то не так. Разобраться он решил в процессе. Все началось с дурацкого каламбура, но это не было чем-то таким уж удивительным для их отношений. Хенджин бросил Минхо вызов, и тот с радостью готов был его принять. Потому что просто невозможно было устоять перед Хван Хенджином, увидевшим приготовленное Минхо мясо на плите и сразу после этого потребовавшим отжарить и его тоже. Сначала, конечно, Минхо понадобилось немного времени на то, чтобы отсмеяться, потому что эта фразочка Хенджина была настолько же ужасной, насколько он был красив. Катастрофически. И только после того, как Хван надул пухлые губы и прищурился, Минхо смог взять себя в руки (очевидно, чтобы потом уложить их Хенджину на талию). Он направил мужа к столу, радуясь, что еще не начал сервировку к ужину. — Ого, даже так? — Минхо не видел лица мужа, но слышал в его голосе улыбку. И картинка того, как Хенджин нагибается над столом для него, сама собой встала перед глазами. Его хитрый взгляд, слегка расфокусированный, игриво приподнятая бровь и изгиб красивых ключиц. Нельзя сказать, что вид сзади хоть в чем-то уступал всему этому. Минхо видел, как Хенджин прогнулся в спине, а его недлинная футболка задралась, приоткрывая полоску кожи на пояснице и подчеркивая талию. Ли почувствовал, как у него во рту начала скапливаться слюна. Его прервал Хенджин: — Ну, и? — он повернулся через плечо, сверля мужа взглядом. Увидев его лукавые глаза, Минхо невообразимым образом нашел в себе силы нахмуриться (для него смотреть на Хенджина без звездочек в глазах и улыбки на губах было чем-то почти что невозможным). А затем Ли притянул мужа ближе, с нажимом целуя распахнутые в удивлении губы. Тот охнул, и Минхо воспользовался этим, чтобы проникнуть в хванов рот, наслаждаясь вкусом любимого человека. Хенджин всегда был громким, так что в процессе поцелуя мычал. А еще совершенно бесстыдным образом терся своей задницей о пах Минхо, распаляя того только сильнее. Не то чтобы Ли был так уж хорош в понимании намеков, но сейчас он знал, чего от него хочет муж, как никогда ясно. Одной рукой Минхо помог Хенджину приспустить штаны, а они, достаточно свободные, очень просто скатились по длинным ногам (о, как же Минхо любил ощущать их тяжесть у себя на плечах) к щиколоткам, так что Хван просто вышел из них. — Не медли, — потребовал Хенджин. И тогда Минхо, схватив его свободной рукой за челюсть, развернул к себе. — Ты будешь командовать? — спросил он ехидно. В интонацию сам собой прокрался скепсис. — Пожалуй, — это заставило Хенджина приосаниться, подчеркивая их разницу в росте. Но Минхо никогда не был тем, кто обращает внимание на физические параметры, когда дело касается установления своего превосходства. Он просто никогда не использовал это с мужем. — Ты уверен? — спросил Ли еще раз, вынуждая Хенджина встретиться с ним взглядом. О, конечно Минхо не видел, как он сейчас выглядит, но в его представлении он должен был казаться грозным. — Джинни-я? — Да… — начал было Хенджин, но так и не договорил, потому что его шею сжали. И не то чтобы Минхо сделал это так уж сильно, просто Хвана повело от того, насколько этот жест показался покровительственным. Кажется, это именно то, чего он хотел. — Нет. — Что, нет? — игриво спросил старший. В другой его руке был возбужденный член Хенджина, и Минхо водил по головке пальцем, размазывая предэякулят. Хван уже был таким чертовски влажным. — Пожалуйста, ты, — взмолился он. Удивительно то, насколько нуждающимся Хенджин показался Минхо. Конечно, он всегда был тем, кто заводится быстро, но чтобы настолько… Тут явно было что-то не так, но Ли решил отложить этот вопрос. Минхо хищно улыбнулся, прежде чем попытаться отстраниться, но Хенджин не дал ему этого сделать. — Не уходи, — попросил он. — Я за смазкой и презиками, — хотел было отмахнуться Минхо, но муж впился в его руку, не позволяя уйти. — Что? — Можно без презервативов, — заверил он. — Ты всегда можешь кончить в меня, когда того пожелаешь. Пожалуйста. Минхо почувствовал, как от этих слов стал еще тверже. Ему так хотелось поцеловать Хенджина нежно, огладить его лицо пальцами и рассказать, что тот делает с ним. Но вместо этого он только натянул на лицо хитрое выражение и прищурился: — Не думал, что ты так быстро примешь правила игры, — он надавил на поясницу Хенджина, заставляя того прогнуться и выпятить задницу, из-за чего он потерся обнаженной кожей о ткань штанов мужа. — Если это раззадорит тебя и позволит мне быстрее ощутить твой член в себе, то почему нет? Только не проси называть тебя папочкой, а то меня стошнит. Старший рассмеялся. — О нет, я бы не стал. Ты же не хочешь, чтобы у меня упал? — Нет, я хочу, чтобы ты меня трахнул, — немного подумав, Хенджин добавил, — пожалуйста. — О, ну раз ты так просишь, то конечно. Но нам все еще нужна смазка… — начал было Минхо, но Хенджин его перебил: — Она есть. — Где? — кажется, это прозвучало немного тупо, но Минхо не виноват. Просто все его мысли крутились вокруг его любимой задницы, нуждающейся в нем и находящейся в такой близости непосредственно от его члена. — Во мне, — сказал это Хенджин как-то гордо. — Когда я пришел, то увидел, что ты готовишь… И черт, это всегда так горячо. Мне нравится, какой ты сосредоточенный, как контролируешь процесс. Со мной ты не такой. — А какой? Тебе правда так не нравится наш секс? — задал Ли вопрос, в глубине души очень боясь услышать ответ. Все это время Минхо действительно беспокоился, но он, привыкший казаться сильным, игнорировал это. И, как по-настоящему сильный человек, Минхо бы расплакался и, возможно, умер, если бы Хенджин сказал, что у них есть серьезные проблемы в отношениях и им нужно расстаться. — Чаги-я, — Хенджин явно услышал волнение в голосе мужа, так что развернулся к нему корпусом и взял его лицо в ладони. — Я не совсем это имел в виду тогда. Мне очень нравится. Просто я так возбуждаюсь от одной мысли о властном тебе, когда вижу, как ты разговариваешь по телефону с подчиненными. Или, вот, готовишь. Так что я тоже очень хотел бы почувствовать эту твою сторону на себе. Надеюсь, я не заставил тебя усомниться в нас. Я люблю тебя, любил и буду любить. Он нежно поцеловал Минхо, заставляя что-то внутри того расцвести. Тут-то Ли и понял, что действительно загонялся несколько последних дней из-за слов мужа. Хенджин напоследок чмокнул его в уголок губ, отстраняясь: — А теперь трахни меня хорошенько. Минхо молчал пару мгновений, прежде чем спросить чрезмерно серьезным тоном: — А «отжарь меня как эту говядину» ты придумал до или после того, как растянул себя для меня? — Секрет, — самодовольно ухмыльнулся Хенджин. — Боже, какой же ты дурак. Сердце Ли наполнилось всепоглощающей нежностью, и он подумал, что это именно тот самый «я люблю тебя момент», но не сказал этого вслух. Вместо этого он, одной рукой расстегивая брюки, другой показал Хенджину упереться в стол. Теперь-то Ли обратил внимание на то, как поблескивает влажная кожа меж чужих ягодиц. Хенджин готовился. Для него. Внутренний собственник Минхо поднял голову и мазнул взглядом по кольцу на хвановом пальце. В любой другой раз Ли бы спросил, можно ли ему войти, но сейчас Хенджин явно хотел того, чтобы Минхо сам все решал, не спрашивая разрешения. Так что Ли, распределив предэякулят по члену, вошел в Хенджина. Тот застонал, расслабляясь для Минхо и наслаждаясь блаженным чувством наполненности. Шло туго, но Ли упорно проталкивался, желая снова сделать Хенджина своим. — Ох, — выдохнул Хван, и это заставило Минхо широко улыбнуться. Он прихватил зубами мужа за ухо, и тот повел плечами, сдвигаясь на члене и заставляя Ли застонать. — Нравится? — Спросил Минхо и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Ну конечно тебе нравится, иначе быть просто не может. Ты так отчаянно хотел, чтобы я тебя трахнул, так нуждался в этом. Я люблю то, что ты настолько жадный до меня, что возбуждаешься от таких повседневных дел, как готовка. Это так мило. Минхо вошел до конца, замирая и давая Хенджину привыкнуть. Все-таки в последнее время их постельная жизнь не была такой уж регулярной. И, кроме того, именно Минхо был снизу последние пару раз, но он не исключал, что жадный до удовольствий Хенджин периодически растягивал себя пальцами. — Сними верх, — попросил Хенджин, — я хочу чувствовать тебя кожа к коже. Грубо толкнувшись в мужа, Минхо шлепнул его по заднице, заставляя зашипеть. — Что нужно сказать? — его голос был удивительно низким, потому что он с трудом сдерживался, чтобы не сорваться на быстрый темп сразу. Хенджина хотелось трахнуть сильно, до красного света перед глазами. — Пожалуйста, можешь снять верх? — Молодец, — похвалил Минхо, из-за чего Хенджин приосанился. Это заставило его дернуться и тут же зашипеть. Хван любил, когда его хвалили, и всегда начинал покрываться румянцем. — А теперь ты примешь все, что я тебе дам? Не дожидаясь ответа, Минхо задвигался внутри Хенджина. Толчки были сильными и выбивали из Хвана стоны, которые тот пытался сдержать, кусая губы. За год с небольшим, что они были в браке, и еще два до Минхо отлично изучил тело и поведение мужа. Да, Хенджин всегда был громким, не мог сдерживать собственные звуки, хотя и пытался. Потому секс даже в полу-общественных местах был для них большой проблемой. В их прошлой съемной квартире стены оказались картонными (при покупке совместного жилья они учли этот момент), поэтому соседи вечно жаловались на любивших устраивать секс-марафоны парней. Но они не были виноваты в том, что Хенджин во сне притирался задницей к паху Минхо, так что старший просыпался от стояка. Как и не были виноваты в том, что им постоянно хотелось любить друг друга, дарить нежность и страсть. Для Минхо, на самом деле, это было большой проблемой. Уж слишком он любил Хенджина и те звуки, которые он издавал во время занятий любовью. Но если до этого Минхо уговорами показывал мужу, что тот может не сдерживать себя, то сегодня он мог позволить себе использовать другие методы. Минхо оттянул Хвана за волосы, заставляя посмотреть на себя. Мощные толчки не прекращались ни на мгновение, только темп сбился. Внизу хлюпало от того, сколько смазки использовал Хенджин, и эти звуки возбуждали Минхо только сильнее. Хван застонал от силы, с которой его потянули за волосы, и самого властного жеста. — Не смей сдерживать стоны, — голос Минхо казался как никогда низким. — Я должен слышать, как тебе хорошо со мной. — Блять, — задохнулся Хенджин, смотря на своего мужа глазами-сердечками. Тот сейчас, со слегка растрепавшейся челкой, горящими внутренней силой глазами и растягивающий его своим крупным членом, был самым сексуальным, что Хван когда-либо видел в жизни. Он знал, что в Минхо это есть, просто прячется глубоко внутри. И только теперь тот позволил своим внутренним демонам взять над собой верх, чтобы потом взять Хенджина. Сильно и долго. Руки, которыми Хван опирался на стол, устали и зудели. Теперь-то он пожалел, что зачастую ленился и пропускал зал даже тогда, когда Минхо звал его с собой. Член, напряженный с того момента, как Хенджин вернулся домой и увидел готовящего мужа, был давно красным. С него текло, наверняка между ног уже образовалась лужица из смазки, но Хвана эта мысль крайне возбуждала. Все это, вместе с тяжелым взглядом Минхо, заставляющим Хенджина казаться маленьким, его порывистым дыханием, опаляющим ушную раковину, и сильными толчками, попадающими по простате (все-таки Ли чертовски хорошо знал тело своего мужа), заставило Хвана кончить быстро и много. Он, не сдерживаясь, издал высокий стон и покрыл спермой свой живот и пол под собой, хотя тот и так пришлось бы в любом случае мыть. Пара капель попала на столешницу, и Минхо с удовольствием проследил за ними, все еще не прекращая толчков. — Я буду тебя трахать, пока не кончу. Потерпи, ты ведь так хотел мой член в себе, — сказал Минхо, ускоряя свои движения, и Хенджин замычал. Его руки больше не могли держать его вес, и Хван опустился на локти, сильнее прогибаясь в пояснице. Минхо просто обожал то, каким гибким был его муж. Вот и сейчас из-за смены положения он начал толкаться под новым углом, выбивая судорожные вздохи и ничем не сдерживаемые стоны из Хенджина. — Что, нравится, когда с тобой так обходятся? — в ответ раздалось не совсем внятное мычание. Еще не отошедший от оглушительного оргазма Хенджин, сейчас ничего, кроме сверхстимуляции и руки в волосах, не ощущал. — Может, мне стоит чаще говорить тебе не о том, какой ты молодец или какой красивый, а о том, что все твои мысли только о моем члене? Хенджин всхлипнул, и это заставило Минхо замедлиться. — Еще… — взмолился Хенджин, ощущая, как его мягкий член вновь наливается. Глаза застилало мутной пеленой из-за слез, но он все равно не мог отвести обожающего взгляда от Минхо. — Все хорошо? — все-таки спросил Ли, как всегда такой заботливый. — Да, — кивнул Хенджин и улегся на руки, пальцы Минхо больше не оттягивали его волосы. — Ты всегда делаешь мне очень хорошо. И я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, потому что иногда мне кажется, что наш секс крутится только вокруг меня. Он только сильнее прогнулся и сам толкнулся, желая ощутить себя более полным. — Так ты поэтому хотел, чтобы я был с тобой груб? — неуверенно спросил Ли. — Ну не только, ты действительно секси, когда проявляешь свою властную сторону. Но ты относишься ко мне так, будто я одна из тех ваз, которые ты при переезде обмотал пупыркой со всех сторон! — Чего? — удивился Ли. — Да, не самое удачное сравнение… — задумчиво произнес Хенджин. — Я пытаюсь сказать, что ты обращаешься со мной так, будто я стеклянный, но это ведь не так. Когда мы занимаемся сексом ты как будто думаешь только о моем удовольствии. — О нет, я очень эгоистичен и думаю только о своем. — М? — Просто больше всего удовольствия я получаю тогда, когда хорошо тебе. Возможно, это звучит чуть-чуть странно, но у всех свои фетиши. — Скорее слащаво, — хихикнул Хенджин и ощутил своим плечом дыхание мужа. Минхо, очевидно, наклонился и теперь прижимался к Хвану всем телом, но не давил на него так уж сильно, опираясь руками с двух сторон. — Что ж, тогда тебе следует трахнуть меня так, как нравится тебе. Мою программу ты уже выполнил. — Будешь указывать, как мне с тобой поступать? — Ли прикусил кожу плеча, заставляя мужа выгнуться и вскрикнуть. — А ты выдержишь второй раунд? — Боже, да, не волнуйся, у меня опять стоит и я умру, если не кончу. А еще я соскучился по своему нежному Минхо. — Правда? — в голосе Минхо была заметна надежда, и это заставило сердце Хенджина сжаться. Кажется, он действительно не смог внятно объяснить, что хотел бы поменять в их сексуальной жизни, так что подтолкнул мужа к самокопаниям. Чтобы тот поменьше думал, Хван притянул Минхо к себе за шею, неудобно изворачиваясь, чтобы прижаться к любимым губам. Через мгновение чужой язык мазнул по его губам, и Хенджин приоткрыл рот для него, позволяя хозяйничать внутри. Кажется, Ли понял его намек, потому что двинул бедрами, срывая с хвановых губ стон и сразу же сцеловывая его. Теперь толчки не были такими сильными, но вызывали дрожь, бегущую по позвоночнику, потому что Хенджин уже кончил. Он чувствовал то растяжение, которое Минхо обеспечивал ему своим членом, особенно ярко. Края входа растянулись вокруг толстого члена, смазка все так же хлюпала, и это приводило, вместе с методичными попаданиями по простате, Хвана в восторг. Он оторвался от губ Минхо, смакуя его вкус с наслаждением, и изогнулся, чтобы откинуть голову на плечо мужа, закатывая глаза в блаженстве. Пирсинг блеснул на проколотой брови. — Такой красивый, — улыбнулся Минхо, поведя плечом, чтобы Хенджину было удобнее. Одну из рук он оторвал от столешницы, нагревшейся под жаркими ладонями, и уложил мужу на живот, где явно ощущались толчки его члена. — Так хорошо меня принимаешь. Может, ты создан именно для этого, а, чаги-я? Хенджин застонал. — Да, вот так, — Минхо не задвигался быстрее, но его толчки стали более мощными. Бедра болели, и пора уже было заканчивать. Помочь Хенджину кончить во второй раз и сделать так, как тот хотел — наполнить своей спермой. Это же должно Хвану понравиться? Это именно то, чего он хотел? Помня урок, который преподал ему сегодня Минхо, Хван старался не сдерживать свои звуки. Он громко дышал, его сбившееся дыхание опаляло висок мужа. Стонал тоже куда-то в мощную шею, постепенно растекаясь в чужих сильных руках. Если бы сейчас муж спросил бы его любой вопрос кроме «как меня зовут?», то Хенджин ответил бы неверно, потому что все его мысли крутились вокруг Минхо и его члена, так хорошо его наполняющего. — Джинни-я, — позвал Минхо, и Хван промычал что-то невнятное, — ты заставил меня волноваться. Не стыдно? Не переживай, все хорошо. Разве мог бы старик сделать тебе так хорошо, как это делаю я? Удовлетворить твою жадную натуру? — Минхо… — Такой красивый в моих руках, чаги-я, — хмыкнул Минхо, ведя по поджавшемуся животу вниз, к безволосому лобку и крепко стоящему члену. — Сделаешь для меня кое-что? Я хочу, чтобы ты кончил. Справишься, м? Он накрыл головку чужого члена своей небольшой ладонью, позволяя Хенджину тереться о нее. Тот ерзал, пытаясь управлять своими длинными разъезжающимися ногами, но выходило так себе. Всего было слишком много. Хенджин издал звук, похожий на что-то между стоном и скулежом, и впился мужу в шею, оставляя след от своих зубов. Что бы он ни сказал тогда за завтраком, Минхо был его и Хван не собирался его никому отдавать. Тот был прав — так же хорошо никто Хенджина не наполнит собой. Ну а еще, конечно, ни для кого в сердце места у Хвана больше не было места. Там всегда был только… — Минхо, — застонал Хенджин, кончая на выдохе второй раз, не так обильно, но все равно много. Сперма покрыла руку Минхо, снова попала на стол и на пол. — Молодец, — похвалил Минхо, делая последние толчки. Яркий оргазм заставил Хенджина судорожно сжиматься, пульсировать вокруг растягивающего мышцы члена. — Ох… Через пару таких толчков Ли со стоном кончил, наполняя Хенджина собой. — Боже… — Да. — Блядство. Хенджин, который держал себя на ногах с трудом, улегся щекой на стол, вскрикнул от того, как смена положения прострелила острой болью поясницу. Кажется, ему придется принять ванну после сегодняшнего — двух оргазмов подряд, причем таких разрушающих, у него давно не было. Может, это возраст сказывался. — Ты как? — заволновался Минхо, медленно покидая растраханный вход, чтобы принести Хенджину как можно меньше неудобств. По ногам потекла сперма вперемешку со смазкой, и Ли не мог оторвать взгляд от этой картины. — Действительно блядство. — Что? — с интересом спросил Хенджин, подкладывая руки под голову. — Ты. — А, ну да, — хмыкнул он как-то неловко, словно смущаясь. — Я нормально, но буду рад, если ты обо мне позаботишься. — Это ты говоришь, чтобы успокоить меня, да? Если тебе не нужна моя помощь или я слишком навязчив, то… — начал Минхо, но был прерван: — Просто кое-кто вытрахал из меня всю душу, так что меня ноги не держат, — хмыкнул Хенджин. — Прости. — О нет, это было замечательно. Очень горячо. — Хенджин сдул прядь длинных вспотевших волос с лица. — Но еще горячее будет, если ты за мной поухаживаешь после этого. — Так тебе все-таки нравится, что я о тебе забочусь, или ты просто пытаешься мне угодить? — Господи, нет! Конечно мне нравится твоя забота. — Иначе и быть просто не могло. Минхо ухаживал красиво: никто никогда не был так внимателен к Хенджину, как его будущий муж, и он никогда не сомневался, что сделал правильный выбор. Даже если не всегда мог внятно это донести. — А теперь отнеси меня в ванную, пожалуйста. — Так быстро хочешь избавиться от моей спермы в себе, да, Джинни-я? — спросил Минхо, подхватывая его как невесту. — В следующий раз мы что-нибудь придумаем и я сохраню ее в себе для тебя. Чтобы ты видел, насколько я полон тобой, — проговорил Хван заговорщически. — А сейчас я хочу побыстрее съесть ужин! Ты наверняка так старался для меня, хен. Слова Хенджина заставили Минхо улыбнуться. И это выражение лица не сменялось весь вечер, хотя рядом с Хенджином иначе быть не могло, — улыбка становилась только ярче. Оттого, что младший тянулся к нему, позволил вымыть сперму из себя и намылить голову. Оттого, как млел под самыми обычными прикосновениями и как ежился, завернутый в большое теплое полотенце. Конечно, и оттого, что при пережевывании мяса щеки Хенджина смешно надувались, а глаза закатывались от наслаждения вкусом. Сразу убираться у них не было сил, так что Минхо с Хенджином пришлось ютиться в уголочке, касаясь друг друга коленями и стараясь побыстрее прикончить ужин. — Как же вкусно! — простонал Хван, и это заставило сердце Минхо в очередной раз затрепетать. Он слишком любил делать мужу приятно. — Если бы ты не был уже моим мужем, я бы сделал тебе предложение. Минхо коротко хохотнул, одобрительно потирая чужую коленку. Жест мог показаться благодарным. — Что, уже не хочется сдать меня по гарантии назад маме? — приподнял одну бровь Ли, ехидно прищурившись. — Да никогда в жизни! — прозвучало это чересчур драматично. — При всей моей любви к госпоже Ли, конечно. Ты только мой, Чаги-я. Накрашенные ногти Хенджина забарабанили нервно по столешнице из дорогого дерева, как будто он действительно боялся, что сейчас Минхо заберут у него. Это заставило сердце Ли наполниться теплом и нежностью. — Да, ты от меня так просто не избавишься, — хмыкнул он, демонстрируя руку с кольцом. — Даже если скажешь, что я трахаю тебя как старикан. — Я этого не говорил! — громко возмутился Хенджин, и это заставило Минхо высоко захихикать.