Раскаты Грома

На улице быстро темнело из-за сгущающихся грозовых туч, каждые несколько минут сверкала молния, а дождь лил не переставая: буря только начиналась, и с каждой минутой всё усиливалась. По двору какой-то девятиэтажки бежали две фигуры: высокая, в кожанке, огромными шагами преодолевая лужи; и поменьше, в толстовке, натянутой до бровей, мелкими, но быстрыми шажками шлёпающая по лужам. — Давай быстрее под навес, вымокнешь же до нитки, чуть-чуть осталось! — крикнула фигура в кожанке и в два огромных шага прыгнула к подъездной двери. За ней в чуть большее количество шагов добралась и маленькая фигурка. Дима снял очки и протёр их рукавом толстовки от капель. — Дааа, льёт не по-детски… Такими темпами мы в участок либо попадём, но вплавь, либо вообще не попадём! — Стажёр устало облокотился на дверь подъезда — в такую погоду из неё вряд-ли кто-то выйдет, а силы потихоньку покидали его тело. Игорь стоял на ногах твёрдо, всматриваясь в грозовое небо и вспышки молний, скрестив руки на груди. С насквозь мокрых волос вода текла на точёные скулы и капала на такую же мокрую кожанку. Дима залип на эту прекрасную картину, но отлипать совершенно не хотелось. «Красивый… Забавно: красивый Гром на фоне грозового неба! Сейчас бы лежать с ним где-нибудь в тепле и спокойствии, а не вот это вот всё…». Лёгкая улыбка тронула лицо Димы. Если бы мама Димы поинтересовалась, как у того на личном, подразумевая Юлю Пчёлкину, про которую сын неоднократно рассказывал, то Дима бы честно ответил «Да я уже год как вляпался в одного быдловатого, грубоватого, но чертовски умного и красивого парня, мам, какая Юля!». Нет, конечно, Юля очень милая и весёлая, но Игорь запал в сердце сильнее. Правда, Дима скорее придерживался формулировки «Выбил дверь с ноги и уселся прямо посередине, капая соусом из шавы (БЕЗ КАРТОШКИ!!!)» но суть была одна. Вдруг тёмное небо озарила вспышка молнии, почти сразу же прогремел гром. Мда уж, они в самом эпицентре бури. Дождь забарабанил по навесу сильнее, капли стали залетать и в импровизированное укрытие. Гром вздохнул и подошёл ближе к стене, но взгляда от неба не оторвал. — Люблю бури. Вспышки, ветер, гром гремит. Прям душевное родство с погодой ощущаю, — нарушая тишину, сказал Игорь, — Мне звуки грома очень нравятся, как бы странно это не звучало, — он хмыкнул. — Знаешь, есть в них что-то… такое… Гром замолчал, не в силах подобрать нужные слова. Сложно выбирать словесные обороты, когда всю жизнь говорил кулаками и шавой. Дима же стоял, как громом поражённый. Ему в голову пришла совершенно идиотская идея: А что, если взять — и признаться? Когда стоишь под навесом, укрываясь от проливного дождя, то какие-то высокие мысли сами в голову лезут. А Димка ещё и художник, вообще натура нежная, на всякие тонкие материи чувствительная. Но Дима быстро отогнал от себя эти мысли: «Ага, щас. Игорь сразу бросится в мои объятия. Конечно. Точно не даст мне в лицо и точно не убежит от меня под дождь, дабы вообще меня больше не видеть.» Он немного ссутулился под тяжестью мыслей. Но тут гроза шарахнула особенно сильно, Дима дёрнулся и тут же решился опять: «Ой, да бог с ним! Жизнь одна, а я в этой жизни не ссыкун, я собака! Всё!». Но, помедлив несколько секунд, стажёр решил действовать более осторожно. Дима перёвел взгляд с носков ботинок на небо, всё ещё тёмное. — Мне тоже Гром нравится. Он такой… Резкий, сильный, громкий… Вызывает восхищение. — на удивление для себя почти спокойно, только с лёгкой дрожью в голосе, сказал стажёр, и нервно глянул на Игоря, в ожидании реакции. — Как ты вычурно природное явление описываешь — удивлённо и слегка заторможено ответил Гром. Тут Игорь заметил пристальный взгляд Димки и обернулся на собеседника. — Что ты на меня так смотришь? Это что, цитата была, а я, неуч, опять не понял? Ты учти, у меня по литературе тройка была, многого не жди! — С ноткой возмущения продолжил Гром. Дима отвёл взгляд, снял очки и устало потёр переносицу. План провалился. Ну ладно, хоть на душе стало легче. «Но неужели Игорь такой тугодум? Неужто по мне не видно?» Эти вопросы очень хотелось задать, но Дима знал — так он Игоря только больше запутает. Хоть майор и держит планку раскрываемости всему Питеру, но вообще не факт, что для него ежедневный кофе, заполненные отчёты, шава по четвергам, рисунки Игоря украдкой и, наконец, смирение перед его «методами» — проявление высоких чувств. Димка устало вздохнул, и с улыбкой буркнул себе под нос: — Дурак ты, Игорь. А лучший следователь в участке, тыры-пыры… К счастью или к сожалению, эта фраза не прошла мимо ушей майора. — Нет, ну я понимаю, литература предмет важный и тобой горячо любимый, но чё дурак-то сразу?! — Игорь говорил недовольно, но смешинку в его глазах было очень сложно пропустить. Особенно Диме, который пытался улавливать каждую эмоцию напарника, чтобы потом бережно хранить в сердечке. — Ну а то! Знаешь ли, те, кто шаву с картошкой не уважают, те только дураками называться и могут! — Дима принял правила игры и тоже вступил в шуточный спор. — Да я не то, что не уважаю, просто считаю это извращением! — Игорь начал наступление, ведь «За шаву и двор стреляю в упор», как грится. — Ты же чай с солью уважаешь, просто считаешь это извращением! — Игорь ухмыльнулся: хороший аргумент, тут не поспоришь. — Ой всё! — Дима картинно закатил глаза и сложил руки на груди, но не выдержал и захихикал. Невозможно спорить с Игорем, когда тот мокрый доказывает тебе преимущества шавы без картошки. Игорь тоже заулыбался, уже не пряча свои смешинки. — Ох Димк, ругаемся с тобой как женатики прям, я не могу. — Игорь облокотился на дверь уже совсем рядом с Димой. Тот, в свою очередь ещё не отойдя от шутливого настроения, как будто в шутку сказал: — Почему как? Я тебя по-настоящему люблю! Слишком поздно до стажёра дошло, что он только что вякнул. Понадеявшись, что Игорь воспримет всё как шутку, и вечер обойдётся без скандала, Дима второй раз за вечер нервно взглянул на Грома. Но, к сожалению Димы, майор внезапно притих, и Дима почти услышал скрип шестерёнок в его голове. А скрипели они не просто так. Игорь очень, очень крепко задумался. Наверное, впервые после поимки Чумного доктора. Ну не мог же Димка говорить это всерьёз? Хотя… Он приносил майору кофе, рисовал его в скетчбуке. Дима очень старался скрыть это, но Игорь-то видел, хоть и не хотел признаваться, что такие мелочи грели ему душу. Устав «думать-думать-думать», Игорь решил переспросить. Ну, мало-ли, послышалось? -В смысле? Дима напрягся. Ему и до этого показалось, что прошла вечность, а тут вся его нервная система сжалась окончательно. Но ответить-то надо! «Да ладно, Дима, дыши, сейчас переведём всё в шутку и всё, замнём как нибудь!» Димка ещё раз быстро взглянул в глаза майора. И тут ему показался там лучик надежды. Где-то глубоко-глубоко, даже за его собственным отражением. Дима смутился ещё сильнее прежнего, но всё же очень тихо проговорил, заливаясь краской. — В прямом, Игорь… Повисла тишина. Она не была неуютной или давящей. Несмотря на общую напряжённость ситуации им было спокойно, каждый был уверен, что закончится это всё хорошо. Дождь стучал мерно и постоянно, не меняя своего ритма, иногда слышался грохот грома и небо изредка озаряли молнии. Гром думал. Он не был до конца уверен в словах напарника. Был бы он рад, окажись это правдой? Да, да, и ещё раз да! Игорь был готов на всё ради Димы, тот был тем, ради кого нужна справедливость — чтобы его солнышко не угасло, а продолжало светить. Дима весь был как солнышко — яркий, весёлый и такой тёплый. Смотреть на солнце долго — вредно. Но когда Игоря останавливали запреты? Он смотрел на Диму с самого начала, и успел заметить, как тот из маленького солнышка превратился в яркое и красивое Солнце. Гром смотрел на это Солнце тихо, не смея подойти ближе — сгоришь ведь! Поэтому любовался украдкой. Конечно, после такого не поверишь, что Солнце тоже прислушивается к звукам Грома и млеет! Игорь бережно взял димкину руку в свою, как будто парень сейчас рассыпется на солнечных зайчиков. Дима напрягся, но руку не убрал, лишь отвёл взгляд и покраснел пуще прежнего. — Димк… — слова давались Игорю не легко, — правда чтоль.? — он в ожидании замер. Майор был готов простоять так вечность, слушая шум бури и держа димину ладонь. Тёплую, хоть на улице и холодно. Сил думать, переживать и молчать уже не было: — Да. Правда-правда. Игорь вздохнул. Да ладно. Он прижал Диму к себе, закрывая от дождя, и уткнулся носом в светлую макушку. Как оказалось, его Солнце не обжигает, а только греет. — Димк, Димочка, я так счастлив… Я тебя тоже очень люблю, мышонок. — прошептал Гром на грани слышимости. Димино сердце навернулось в груди за последние две минуты наверное раз пять. Сейчас же оно колотилось так, будто стажёр на грани смерти. Душевно же Димка был спокоен. Ему было тепло в окружении огромной грозовой тучи. Как выяснилось, внутри его грозовой тучи уютно и спокойно, а раскаты грома звучат не как зловещий грохот, а как мурлыканье большого пушистого кота. Дима руками заполз под кожанку и обхватил Игоря поперёк. И ведь Игорь правда почти мурчит! Дима счастливо улыбнулся и пробормотал куда-то в грудь майора: — Ты у меня такой замечательный… Мой самый любимый Гром… Буря потихоньку сошла на нет, давая проход ночному небу с большой белой луной, а они так и стояли, мокрые, но счастливые, грея друг друга теплом своих сердец. Позже в одной из маленьких квартир в пятиэтажке на кухне до полночи будет гореть тёплый свет, а два человека будут долго пить чай с ромашкой, смеясь и шутя. Свет погаснет и в этой квартире, Солнце спрячется в объятиях Грозовой тучи, и оба уснут крепким сном, ведь завтра — суббота.