Road trip

      За окном машины проносятся смазанным пятном яркие неоновые вывески вечернего Бангкока, на который обрушился сезон дождей. В воздухе пахнет сыростью и выхлопными газами, а на коже оседает испариной духота, которая не спадает даже вечером. Но Коду всё равно нравится это время после дождя, нравится отблеск огней, отражающихся от луж на асфальте и капель на лобовом стекле машины. В такое время ему хочется побыстрее к Сатуру, упасть в его крепкие объятия, вжаться в тело и сделать так, чтобы им обоим стало ещё душнее. Только уже не от воздуха и прогретой земли, а от страсти, бушующей по венам.       Впервые за несколько недель Баркод освобождается раньше Джеффа, прыгает в машину, заезжает в аптеку, осознавая, чего хочет, и направляется на фотостудию, чтобы дождаться своего парня и забрать его домой. Сегодня у музыканта фотосессия для Картье, официальным амбассадором которых он станет через несколько недель. И Код тихонько заходит, чтобы не привлекать внимания, кивает Вину с Расикой и здоровается с Винес, усаживаясь в углу и наблюдая за процессом.       А Джефф полностью отдаётся образу, камере и атмосфере: позирует, улыбается, демонстрирует украшения, натягивая подозрительно знакомую куртку. И пока Тин восстанавливает цепочку воспоминаний, пытаясь понять, где же видел эти заклёпки, Сатур переодевается, кивнув ему издалека и улыбнувшись, натягивает чёрную, тонкую рубашку и возвращается к точке для фото. И если Баркод пытался минуту назад вспомнить, откуда ему знакома эта куртка, то сейчас, сидя в этом углу, ему нужно пытаться не возбудиться, не завестись на ровном месте, потому что Джефф, чертяга, то ли просто так планировал изначально, то ли делает это намеренно прямо сейчас, чтобы раззадорить и привлечь внимание одного определённого человека. Сатур сверкает яркой улыбкой, поворачивая голову, подносит руку к губам, приоткрывая рот, и пошло касается большим пальцем то ли губ, то ли влажного языка.       И Баркод сглатывает, растекается и залипает на музыканте, с этой секунды забывая обо всём, что существует вокруг, и только смотрит-смотрит-смотрит, впитывает красоту своего любимого человека, засматривается на его движения и мимику, понимая, насколько красиво и профессионально работает Джефф, и из-за этого восхищается им ещё больше. Но тело и мозг всё равно помнят эти движения, только при других обстоятельствах, подкидывая фантазии о том, как Тин встаёт, одёргивая вниз толстовку, чтобы скрыть явную заинтересованность, выделяющуюся через джинсы, подходит ближе, игнорируя всех вокруг, убирает руку парня, заменяя её своей, и просовывает палец между губ. В этой фантазии Тин смотрит в потемневшие глаза возлюбленного, притягивает ладонь Сатура за запястье к своему лицу, открывает рот и вбирает его влажный палец внутрь, отвечая на соблазнение Джеффа своим собственным. И эта фантазия яркая, вкусная и такая желанная, она затаскивает в омут, отключая Кода от окружающего мира и практически заставляя ощутить на кончике языка соль и влажность немного шершавой кожи.       Он плавает в мареве, купается в вожделении и предвкушении, смотря перед собой расфокусированным взглядом, поэтому возвращается в реальность рывком, тяжело сглатывая, и смотрит на то, как Джефф благодарит всех за съёмку, улыбается, кланяется и подходит к Коду, бросая быстрое:       — Я переоденусь и можем ехать.       Вот только Баркоду хочется сейчас не ехать куда-то, а подрочить, желательно не своей рукой, и с губами на губах, но с этим, скорее всего, придётся ждать до самого дома, сдерживать свои низменные, но такие волнующие порывы.       Они прощаются со всеми, машут стаффу Джеффа, который поедет в микроавтобусе, а сами идут к машине Кода, усаживаясь и сразу пристёгиваясь.       — Ты был сегодня красивым на фотосессии, даже слишком, — Тин произносит промежду прочим, стараясь не съехать в пошлое: «Я хотел прямо там опуститься перед тобой на колени», выруливает со стоянки, но понимает, что желание, яркое и сильное, словно неконтролируемый стихийный пожар, никуда не девается, не испаряется и не ослабевает, а мозг «услужливо» напоминает об этом блядском пальце на этих блядских губах.       — Я рад, что тебе понравилось, — Сатур улыбается, смотрит на напряженные руки со вздувшимися венками, сжимающиеся на руле, ползёт взглядом выше на грудь, плечи, шею и смотрит на красивый, точёный профиль, понимая, что ему не показалось. Его мальчик возбуждён и заведён, и чтобы это понять не нужно класть ладонь на пах и проверять наличие эрекции. И в другой день, при других обстоятельствах и при бо́льшей усталости Джефф, скорее всего, дождался бы приезда домой, мягкой постели и удобного положения для секса. Но он не устал, чувствует себя энергетически заряженным и понимает, что ему тоже хочется и хочется прямо сейчас, и он знает что нужно сделать, чтобы получить желаемое, — расскажешь, что понравилось больше всего? Может та леопардовая рубашка? Или чёрный пиджак? Хм… или куртка Кима?       — Куртка Кима? О, так вот почему она мне показалась знакомой, — Тин хватается за возможность отвлечься, не замечая хитрого взгляда, на секунду сбрасывает с плеч вожделение, возвращаясь в прошлое, и думает, что ему всё же кажется, что Джефф его дразнил, поэтому даже немного успокаивается, но следом слышит тихое, игривое:       — Или тебе понравились мои пальцы и открытый рот? — и когда Код сжимает челюсти так сильно, что ходят желваки, а руки напрягаются ещё больше, заставляя натянуться мышцы под тёмной толстовкой, Сатур понимает, что угадал. И убеждается окончательно в своей правоте, видя, как мальчишка сворачивает в какой-то тёмный переулок, выключает фары и глушит двигатель, смотря прямо перед собой.       — Ты это специально, да? — эмоции на лице Кода можно разобрать только благодаря фонарю, тускло светящему в отдалении, но Джеффу хватает и этого, когда он отстёгивает ремень безопасности, разводит ноги в стороны и мягко говорит, лаская взглядом профиль своего возлюбленного:       — Я просто знаю, что ты любишь мой рот.       — Блять, Пи’Джефф! — Код непривычно для себя ругается, отстёгивается рывком и перебирается через приборную панель, отмечая то, как Сатур мгновенно отодвигает кресло назад и чуть наклоняет его, чтобы Тин не ударился головой о потолок машины.       Джефф смотрит вверх на парня, сжимает ладони на мягких бёдрах и открывает рот, пошло высовывая язык. И Баркода срывает на этом моменте, он поднимает руку и ведёт большим пальцем по подбородку, уголку губ и гладит язык Сатура, неотрывно смотря ему в глаза. А музыкант продолжает ласкать упругие мышцы, спрятанные под тканью штанов, мягко пробегается пальцами по внутренней части бёдер и приближается к паху, но не расстёгивает ширинку, а трёт твёрдую плоть через чёрные, облегающие джинсы и захватывает палец Кода в рот, смыкая вокруг него губы и посасывая. Он дуреет от вкуса и текстуры кожи, ощущает рваный выдох на своём лице и даже при таком освещение понимает, насколько мальчишка поплыл.       — У нас никогда не было секса в машине, — хрипло замечает Баркод, толкаясь бёдрами в ласкающую руку и двигая пальцем во рту любимого так, словно там совсем не палец. И это настолько плавит мозг и тело, настолько разгоняет кровь по венам, что он перестаёт отдавать себе отчёт, рвано, возбуждённо дышит и давит на влажный язык, думая, что если его сейчас не возьмут, то он сойдёт с ума. Поэтому Тин с глухим звуком освобождает палец из плена, наклоняется низко-низко к лицу Джеффа и выдыхает-выпрашивает обрывисто, — поэтому нужно, чтобы ты меня трахнул прямо сейчас.       А Джеффу почему-то вспоминается далёкий разговор из прошлого, который состоялся в его машине, когда Код говорил, что хотел бы с ним полноценного секса, в то время как Сатур вынужден был признаться в отсутствии опыта в определённых вопросах. И уже прошло столько времени, почти два года, и теперь они удовлетворяют друг друга так часто, как могут, любят друг друга и делают приятно, не стесняясь, но Тин прав: за всё это время, полноценного секса в машине у них ни разу не было, только минет и взаимный петтинг на заднем сидении. И никто из них, на самом-то деле, не жалуется на такое положение вещей, просто интересно, что даже спустя столько времени, они находят для себя ещё то, чего не пробовали. И Джефф видит голодный взгляд, улавливает тёмное желание, блеснувшее в глазах, и тянется, целует в подбородок, проговаривая хрипло и едва слышно:       — У меня нет с собой ни смазки, ни презервативов, — и хоть вторым они практически не пользовались, но для секса, после которого ещё как-то нужно добраться домой, защита точно пригодилась бы.       — У меня есть в бардачке, — так же хрипло, глухо отвечает Код, тянется назад, открывает дрожащими от возбуждения пальцами замок и тихо стонет, когда Сатур сначала ещё больше опускает кресло, а потом целует в длинную, вытянутую шею, сразу же втягивая в рот кожу в этом месте.       — Подготовился? Правда хотел, чтобы тебя трахнули прямо здесь? — Джефф урчит на ухо, расстёгивает ширинку и пуговицу, и понимает, что Баркоду придётся выбираться из штанов, чтобы секс у них действительно случился. И Код это тоже понимает, смотрит на слегка вспотевшего Джеффа, моргает длинными ресницами и наклоняется, выдыхает в самые губы:       — Если бы ты не был таким сексуальным и не открывал так свой рот, будто рекламируешь не кольца, а себя, я бы дотерпел домой, но теперь мне нужен твой член внутри, — и он неловко выбирается из штанов, пытаясь ничего не отдавить Сатуру, не ударить его и не травмироваться самому, проклинает эти узкие джинсы и ворчит под нос, — никогда их, блять, больше не надену.       — Я протестую, твоя задница в них шикарна, — воркует Джефф, забираясь руками под толстовку и сжимая ладони на талии запыхавшегося, раскрасневшегося парня, который, наконец, избавляется от джинсов вместе с бельём и обхватывает длинную красивую шею тонкими пальцами.       — Я хочу тебя внутри, не зря же я так мучился, — второй рукой он скользит по груди Сатура вниз и без особых прелюдий расстёгивает его штаны, чтобы достать твёрдый влажный член и провести по нему рукой. Тин не думал, что Джефф уже будет полностью возбуждён, но, видимо, музыканта так же сильно заводила перспектива близости в машине, как и его самого.       А Сатуру больше не хочется болтать и что-то обсуждать, он сгорает от терпкого жгучего желания, которое поднялось в нём достаточно быстро и внезапно, захватывает пухлые губы в развязный глубокий поцелуй, проникая языком в любимый рот, и берёт смазку, которую Тин бросил на сидении около его бедра. Джефф щёлкает флаконом, продолжая ласкать языком язык, и выливает лубрикант на пальцы, немного согревая, а свободной рукой давит на поясницу, вынуждая парня прогнуться сильнее и выдыхая прямо в поцелуй, когда твёрдый член проезжается по его собственному.       Баркод перебирает коленями по кожаному сидению, разводя шире бёдра, и выгибается больше, обнимая Сатура и ощущая жизненную необходимость быть наполненным, поэтому когда его колечка мышц касается смазанный палец, трёт его и обводит по кругу, Тин буквально хнычет в поцелуй, потому что ему нужно больше. И он получает это больше, хрипло стонет, прикусывая губу Джеффа и царапая плечи через футболку, когда в него, вместо одного, проникают сразу два пальца. Медленно, аккуратно, миллиметр за миллиметром они проталкиваются внутрь, преодолевая сопротивление колечка мышц, и трут, ласкают изнутри, пока Код рвано дышит Сатуру в рот и медленно расслабляется, позволяя себя растягивать. Но Джефф не торопится, двигает двумя пальцами увереннее и быстрее, гладит комочек нервов, пуская по телу любимого мальчика импульсы тока и дрожь, целует в щёку, скулу, местечко за ухом и шею, слушая прерывистые, тихие стоны, пока пальцами другой руки он трёт твёрдый сосок через ткань толстовки.       — Я так люблю твою чувствительность, твои нежные соски, мягкую кожу и пухлые губы, ты такой прекрасный, идеальный для меня, Код, ты так… — он не может закончить свой поток слов, ухмыляется пьяно и ехидно, когда смущённый его болтовнёй Тин просто накрывает ладонью губы и просит прерывисто:       — Если ты… продолжишь, я… я кончу раньше времени, — и парень стонет звонко, утыкается лицом в изгиб шеи возлюбленного, когда Джефф аккуратно добавляет третий палец, разводит их в стороны и трёт-ласкает комочек нервов, вынуждая Тина дрожать сильнее и смаргивать навернувшиеся от удовольствия слёзы. Ему всегда хорошо с Джеффом, всегда приятно, но сегодня как-то всё по-особенному остро и пряно, словно у них долгое время ничего не было, а теперь они дорвались друг до друга. Возможно так и есть, потому что Баркод убирает руку с губ Сатура, целует его снова, скользит по его языку своим и просит, — давай, я готов, — потому что не хочет и не может больше терпеть, сам тянется к презервативам, которые покупал «на всякий случай», и вскрывает упаковку зубами, смотря в глаза своего парня, горящие от похоти. Тин приподнимается, дрожит, потому что пальцы внутри ни на секунду не перестают двигаться, и натягивает латекс на член Джеффа, сжимая его у основания и добиваясь ответного глухого стона.       А Сатур хочет ещё поиграться, подразнить, продолжить трахать пальцами, но понимает, что выдержка подходит к концу слишком стремительно, когда Баркод начинает сам насаживаться, двигать бёдрами и сжимать свою жадную дырочку, и если сейчас он, Джефф, не окажется внутри, то просто кончит только от зрелища полуголого, вспотевшего парня, извивающегося на его коленях. Поэтому он вытаскивает пальцы, выдавливает ещё смазки, не заботясь о том, что они оба и сидение будут испачканы, потому что сейчас ему хочется только одного: сделать своему Тиннаситу максимально приятно.       А Баркод понимает, что от него нужно, приподнимает бёдра, прижимаясь к Сатуру ближе, и опускается вниз на член, головка которого касается дырочки. Они стонут громко в унисон, когда Тин медленно, аккуратно и легонько раскачиваясь впускает в себя полностью твёрдую смазанную плоть и замирает с ней внутри, тяжело дыша.       — Я долго не продержусь, — хрипло предупреждает Джефф, понимая, что оргазм уже и так гуляет где-то внизу живота и на кончиках пальцев, вызывая искристое удовольствие. Тин ничего не отвечает, прикусывает зацелованную губу и начинает медленно, с оттяжкой покачиваться и приподниматься, стимулируя внутри заветную точку и осознавая, что и он сам не сможет долго продержаться, но всё равно получит своё удовольствие, как и Джефф.       И они правда получают, музыкант обнимает его одной рукой за талию, прижимая к себе, а вторую стискивает на бедре, помогая Баркоду двигаться, трахать себя его членом, проникать в горячее, тугое, словно девственное, нутро, и целует, вылизывает тонкую шею, усиливая ощущения. Баркод же раскачивается, виляет упругой задницей, принимает в себя твёрдую, горячую эрекцию и сжимает мышцы, а когда Джефф практически полностью выходит из него, он опускается до упора, вызывая волну сильнейшего жара, прокатывающегося по венам.       И хоть им хочется растянуть удовольствие, распробовать, разобрать на атомы и молекулы, но оргазм подходит, накатывает с каждым разом всё ближе, когда Сатур толкается вверх, а Тин опускается вниз. Парни занимаются любовью, смотрят в глаза, рвано дыша, и иногда целуются, понимая простую, но важную истину: они правда идеально друг другу подходят, не только как партнёры по жизни, но и как любовники, чуткие, внимательные и настолько сильно желающие доставить удовольствие своему парню и синхронизировавшиеся в этом стремлении, что оргазм настигает их одновременно и внезапно, захлёстывает, словно прибрежная волна, и утаскивает с собой на глубину, вырывая из груди обоих громкие стоны наслаждение и мандраж, прокатившийся по каждой клеточке.       Джеффу кажется, что он отключается на несколько минут из-за невероятно вкусного удовольствия, и в сознание его возвращают влажные поцелуи Кода на шее и всё ещё жаркое пульсирующее нутро, стимулирующее его сверхчувствительный член.       А Баркод приходит в себя медленно, секунду за секундой улавливает реальность, восстанавливая дыхание и осознавая, что это был один из самых мощных его оргазмов, которые он испытал с Сатуром. Это было приятно, немного больно в самом начале, но абсолютно точно крышесносно. И если у него сейчас спросить, хотел бы он всё переиграть и уже дома отдаться Джеффу, он может точно сказать только одно: он и дома будет не против ещё раз покататься на своём Пи’Джеффе.       Сатур же гладит обнажённые бёдра Тина, ласкает ягодицы, ямочки на пояснице и спину, покрывшуюся плёнкой пота, и целует в пухлые губы, шепча с улыбкой:       — Теперь и на фотосессию для Картье я не смогу смотреть, не вспоминая твоих звонких, красивых стонов, пока ты с удовольствием принимал мой член.       — Отличные воспоминания, я считаю. Хотя их бы могло не быть, если бы ты так пошло не открывал рот, — Код медленно приподнимается и глухо стонет, позволяя члену выскользнуть из него, и снова опускается на бёдра Джеффа, переживая ещё одну волну дрожи.       — Ещё скажи, что тебе не понравилось, — ухмыляется Сатур, целует парня в щёку и начинает тихо смеяться, слыша:       — Конечно понравилось, но машину поведёшь ты, у меня дрожат руки, — Баркод демонстрирует мелко трясущуюся ладонь, которую в следующую секунду Джефф притягивает к своему лицу и целует кончик каждого пальца, нежно улыбаясь. Потому что для своего чудесного Баркода Сатур готов на большее, чем просто сесть за руль, ведь его первостепенной задачей было доставить любимого мальчика в целости и сохранности в их дом. Особенно после того, как удовольствие уже доставил.